— 11 —

Вечерний город кутается в сумерки, и в свете фонарей Савелий кажется еще более нереальным, словно сошедшим с обложки журнала для подростков-эстетов. Мы идем по парку, сокращая путь до моей многоэтажки. Прохладный воздух приятно холодит кожу, но рядом с Саввой мне жарко.

— Ты всегда такая... смелая? — тихо спрашивает он. Его плечо то и дело задевает моё, и каждый этот мимолетный контакт пробивает меня разрядом тока.

— Приходится, — я бросаю на парня лукавый взгляд и сокращаю дистанцию до минимума. — В нашем мире, если не будешь кусаться, тебя съедят. А я сама люблю... охотиться.

Я специально понижаю голос до хриплого шепота. Савелий сглатывает, его кадык дергается. Он выглядит таким безоружным, таким чистым. Мне хочется оберегать эту его наивность и одновременно разрушить её к чертям собачьим.

— Я бы никогда тебя не съел, — серьезно произносит он, останавливаясь у старого клена. — Ты больше похожа на редкую бабочку. Которую хочется посадить под стекло, чтобы никто не тронул.

— Под стекло? — я смеюсь, прижимаясь спиной к стволу дерева. — Это звучит как клетка, Савва.

— Это звучит как безопасность, — он делает короткий шаг ко мне, сокращая пространство. Его лицо в паре сантиметров от моего. Я чувствую его тёплое глубокое дыхание — оно пахнет мятой и чем-то сладким.

Я тянусь к его лицу и аккуратно поправляю непослушную прядь. Парень замирает, словно напуганный олененок, но его глаза... В них столько невысказанного обожания, что у меня подгибаются коленки. Я уверена: этот мальчик уже влюблен в меня до чертиков. Это так легко, так правильно. Он — мой идеальный антидот от того кошмара, который устроил мне сталкер.

— Ты очень красивый, Сав, — выдыхаю я, глядя на его губы.

Он робко улыбается, и на его щеках проступают маленькие, едва заметные ямочки, от которых я таю, словно воск от пламени.

— Это ты... Ослепительная, Мила.

Когда мы доходим до моего подъезда, я чувствую себя на седьмом небе. Он берет мою руку и запечатлевает на тыльной стороне ладони почти невесомый, целомудренный поцелуй.

— Пришли, — констатирую очевидный факт, иначе, зачем тогда мы остановились у «левого» дома.

— Спокойной ночи, — мягко шепчет он. — Спасибо тебе за вечер.

— Тебе спасибо, — удивительно, но рядом с ним я словно заражаюсь неловкостью.

Так же начинаю робеть и теряться, что совершенно для меня не свойственно.

— Буду благодарен до бесконечности, если, — парень смущенно закусывает губу и снова опускает свой серебристый взгляд. — Ты оставишь мне свой номер?

Я захожу в лифт с глупой улыбкой на лице. Внутри всё поет. Савелий — само совершенство.

Зайдя в квартиру, я скидываю кеды и, не включая свет, иду в комнату. Яська уже спит — из-под её двери не бьет свет. Я валюсь на кровать, вытаскиваю телефон, чтобы написать Савве о том, что я почти что по уши, но замечаю, что мой ноутбук, оставленный на столе в режиме сна, горит ярко-синим светом.

Подхожу ближе. Сердце начинает бухать в уши, как тяжелый молот. На экране открыт тот самый текстовый редактор. Курсор мигает в конце свежего предложения.

«Тебе очень идет это дерево, к которому ты так жалась, красивая девочка. Но я знаю место, где бы твои крылышки смотрелись лучше. А поцелуй в руку... слишком скучно. Я бы предпочел твои губы. И не только их».

У меня перехватывает дыхание. Что он несёт?

Озноб бьет такой силы, что зубы начинают стучать. Он видел. Он видел нас у дерева. Он видел, как Савелий прощался со мной у подъезда. Это перестаёт быть смешным.

Я судорожно оглядываюсь на окно. Пятый этаж. Напротив — только глухая стена соседнего дома и темнота парка. Откуда он мог смотреть? Снайперский прицел? Дрон? Или он стоял в тени тех самых кустов, мимо которых мы так беззаботно проходили?

— Господи, — жалобно всхлипываю я, захлопывая крышку ноутбука так сильно, что едва не ломаю крепления.

Руки трясутся. Я хватаю телефон, чтобы набрать Савелия. Мне нужно услышать его голос, его испуганное «Мила, что случилось?», чтобы почувствовать себя в безопасности. Но я замираю. Нельзя его в это втягивать. Он такой хрупкий, такой правильный. Я не прощу себе, если этот псих переключится на Савву.

Я должна защитить его от своего персонального кошмара.

Весь остаток ночи я провожу в кресле, подтянув колени к подбородку и глядя в дверной проем. Я не включаю свет — не хочу быть мишенью. Каждый шорох в подъезде кажется мне шагами маньяка. Он всё-таки сумел меня надломить.

Утром я выгляжу словно живой труп. Яська, заваривая кофе и только сочувственно качает головой:

— Мил, ты как панда. Савушка твой всю ночь спать не давал своими эсэмэсками? — кокетливо хихикает подруга, даже не подозревая, насколько не права.

— Вроде того, — нагло вру, выдавливая улыбку.

Мы выходим из дома. Я параноидально оглядываю каждый припаркованный автомобиль, каждую тень в подворотне. В институте я первым делом ищу глазами Савелия. Он стоит у окна в главном холле, солнечный зайчик балуется в его тёмных волосах. Он выглядит как ангел, сошедший с небес в этот ад информационных технологий.

Заметив меня, мой мальчик расцветает. Его улыбка — это единственное, что держит меня на плаву.

— Привет, — шепчет парень, когда я подхожу. — Ты какая-то сонная... Всё хорошо?

— Просто не выспалась, — нежно касаюсь его руки, ища опору. — Сав, ты вчера, когда уходил... ты никого подозрительного не видел у подъезда?

Он на мгновение задумывается, мило нахмурив лоб.

— Нет, кажется. Только черную машину, которая долго стояла с выключенными фарами. А что?

— Ничего, просто. Забей.

В этот момент к нам подходит та самая компания «золотых» парней. Самый неприятный и хорошо запоминающийся — Марк, бесцеремонно хлопает Савелия по плечу.

— О, Вэл, ты всё окучиваешь первокурсницу? Красава. Слышь, пойдем, там в курилке пацаны проект на новый сезон обсуждают. Ты должен присутствовать…

Проект…? Что за проекты у четвёртого курса в начале учебного года? У них же диплом на носу… А сезон — это что? Промежуток между сессиями? Боже, столько всего ещё предстоит узнать…

Савелий медленно поднимает глаза и, мне кажется, смеряет друга довольно высокомерным взглядом.

— Я помню, — из голоса парня куда-то исчезает мягкий бархат, теперь он больше похож на холодный обжигающий металл.

— Прости, Мил. Мне надо идти. Увидимся на обеде?

— Конечно, — киваю я, провожая их взглядом.