— 7 —

Лениво ковыряю салат, пока за нашими спинами нарастает шум, гам и громкий мужской смех. Кажется, кто-то из этих невменяемых нашел себе новую «жертву».

— Да брось ты, Пылаева, я тебя не узнаю, — Яся толкает меня локтем. — У тебя левый глаз сейчас пределы глазного яблока покинет, окосеешь.

— Это зарядка для зрения, — бурчу, делая вид, что увлечена тонкими ломтиками морковки.

— Ага, конечно. Слушай, если хочешь с ним познакомиться, просто подойди. Чего ты ломаешься?

Я раздраженно цокаю. Подходить первой — это как прыгнуть в ледяную воду, головой вниз. Зимой с моста. Без трусов. Тупо, безрассудно и довольно стыдно. Особенно, учитывая тот факт, что я уверена в том, что он меня запомнил и заметил.

— Да не хочу я!

Яся закатывает глаза:

— Господи, какие мы нежные. Ладно, давай по-умному. Смотри.

Она быстро оглядывается, замечает, как парень встаёт из-за стола с пустым подносом, и суматошно шепчет:

— Сейчас он пойдёт к мойке. Ты «случайно» встаёшь, идёшь туда же, а я тебя «не замечаю» и чуть толкаю. Ты спотыкаешься, он ловит. Классика!

— Что?! — я чуть ли не давлюсь водой. — Это «по-умному»? Исаева, я даже не хочу спрашивать, что в твоем понимании «по-тупому»…

— …идеально! — перебивает Яська. — Давай, время!

Я сильно об этом пожалею, но медленно поднимаюсь, беру поднос, делаю пару шагов…

И тут эта подруга, с видом невинной овечки, «случайно» задевает мой локоть.

— Ой, прости!

Я теряю равновесие, поднос кренится, и в этот момент чья-то рука ловко подхватывает меня за талию. Мне становится дико смешно от степени дурости этой ситуации.

— Эй, осторожно!

Поднимаю глаза испуганной овечки. Вблизи он ещё красивее...

— Прости, я такая неуклюжая, — выдавливаю, чувствуя, как горят щёки. Вот это я актриса! Может, заплакать, или это уже будет слишком…?

Парень расслабленно усмехается, лучик солнца из окна подсвечивает пряди его кофейных волос:

— Бывает. Ты в порядке?

— Д-да… Спасибо.

Молчание. Неловкое, тягучее. Надо что-то сказать, но в голове пусто.

Пурум-пум-пу-у-ум…

Ай, да гори оно всё синим пламенем! Как всегда, решаю пойти ва-банк, и будь оно, что будет. Я не оставлю ему шансов!

— Как тебе наш кофе, Савелий? — решительно вскидываю глаза и чуть ли не издаю сдавленный писк, когда на его лице расцветает невероятная искренняя чуть робкая улыбка — Вкусный…?

Парень закусывает уголок губы.

— Невероятно, — тихая вибрация глубокого голоса будоражит моё сознание. Всё — таки запомнил!

— Я — Мила, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как напряжение тает. Я превращаюсь в охотницу.

— Савелий, — пожимает широкими плечами и протягивает ладонь, прекрасно понимая, что я и так знаю его имя.

Вкладываю свои пальцы в его руку и чуть заметно вздрагиваю, когда кожу кусает обжигающее тепло.

Яська за спиной делает жест «палец вверх» и бесшумно аплодирует.

Где-то вдалеке раздаётся призывный свист и возгласы парней: «Вел! Мы опаздываем!».

— Ещё увидимся. Мила, — слишком быстро и незаметно подмигивает, настолько, что мне начинает казаться, будто я это придумала, и исчезает в толпе.

— Ну, что — что? — тут же подскакивает подруга, глядя на меня огромными испытующими глазами.

— Жертва подбита, далеко не убежит, — довольно усмехаюсь, пряча за улыбкой бурное ликование.

Пары заканчиваются поздно. Всем глубоко чихать на то, что мы несмышленые перваши, это наш первый день, и вообще, веру в справедливость и стремление к знаниям нам, кажется, решили отрубить на корню. Из универа мы выплетаемся около пяти вечера. Обессиленно тащимся по обратному маршруту. Мой маленький гений — Стас не обнадеживает. Предлагает сжечь мой ноут и купить другой. Задаю ему встречный вопрос о том, не хочет ли он спонсировать данную благотворительную организацию и получаю недвусмысленный ответ.

Значит — будем работать с тем, что имеется. И копить на новый компьютер. Дома сил хватает только на то, чтобы принять душ, закинуть в себя пару бутербродов и рухнуть на постель. Несколько долгих минут гляжу на металлическую крышку гаджета, начиная ощущать в кончиках пальцев зудящее покалывание. Что — то похожее на то, как идешь по «лабиринту страха» и чувствуешь, что сейчас из-за угла выпрыгнет какая-нибудь лютая хрень с клыками, но тебе это, жуть, как нравится!

Подцепляю ногтем крышку и нажимаю «пуск». Пока на экране вертится кружок загрузки, опасливо подбираюсь и усаживаюсь, скрестив ноги.

Это ещё что за…?

Рабочий стол украшает… интересная… заставка.

Верчу головой, не сразу понимая, что изображено на картине, исполненной в тёмных тонах. А, вот, теперь понятно. Это женская пятая точка с россыпью притягательных сверкающих капелек воды. Она покрыта крупными мурашками, полагаю, из-за того, что чей-то длинный язык (предположительно мужской) оставляет на её левом полушарии влажный след.

Какова вероятность того, что это «произведение искусства» оставил Стасик…? Верно, минус один процент.

Плотно сжимаю челюсти и решительно открываю новый текстовый документ. Что ж, дружок, нам с тобой ещё жить некоторое время в пределах одной электронной вычислительной машины, а посему, давай-ка я тебе объясню правила…

«Эй, ценитель женских задниц, ты тут…?!».