Глава 18

Я вытащил купюру из кармана, бросил на стол. Не стал дожидаться, пока он подойдет, направился ему навстречу. Хотел заглянуть в сиреневые глаза, чей блеск и сияние теперь приобрели совсем иной смысл. В моей груди со скоростью света разрасталась черная плесень. Я остановился в шаге от него. Генри, как обычно с прямой спиной, весь загадочный и молчаливый. Сиреневые глаза таят холод.

Я говорил тихо. Сказал все, что хотел:

– Так вот в чем на самом деле причина твоих приказов и жестокости. Я наивно полагал, что ты смущен, потому что я у тебя первый. В реальности – это было отношение принца к рабочему классу. Руки не забыл после меня вымыть?

Как все красиво, просто идеально встало на свои места. Все его отношение с первого же момента. Смущен? Работяга? Кто из нас.

– Твой папа большой молодец, он отлично воспитал сына.

Мне совсем не хотелось вести себя таким образом, но плесень превратилась в гниль и требовала выхода. Я не мог уйти, совсем ничего ему не сказав. Отныне весь этот курорт, вся поездка, эта жизнь увиделись в другом свете. Я закончил на этом свою тираду. Обошел его стороной и направился к кабриолету. Он мне тоже теперь отвратителен. Вся эта жизнь и море. Я так мечтал сюда попасть, влюбиться.

Надо же, одно мгновение стерло из моей души всю бешенную влюбленность. Этого человека я больше не хочу не только касаться, но и просто видеть. Он это понял, поэтому не пошел за мной. Уверен в этом. За мной полетел лишь веселый голос Наташи:

– Клим! Парня из Сиднея зовут Ноа! Он свободен сегодня вечером!

– Пошли вы все.

Они услышали меня. И рев кабриолета.

Уроды. Все четверо. Из одной тусовки. Может они и не знакомы были, но существуют одинаково. В башках одни развлечения. Представляю, как он посмеялся надо мной после того, как я рассказал о своих жалких планах остаться здесь ради него. Нищий парень готов на жертвы!

Ха! Так вот с чем было связано его веселье за столом! Он откровенно забавлялся, как рабочий класс старается. Угу. Как клоун. Еще жонглировать не хватало научиться. Я бы мог поступить к нему на работу. В личные шуты. Принц и шут. Он мог бы заниматься со мной сексом, когда другие надоедят.

Черт подери! Промчавшись по извилистым деревенским дорогам пару километров, резко затормозил. Избито! Как же это избито! И я попался. Так легко, без малейшей натуги. Все мои достижения смыты в сортир!

Гордый такой, шел по жизни, считал, что чего-то достиг. В итоге стал бесплатной проституткой у парня! Твою же мать!

Выскочил из кабриолета. Пошел пешком. В пятистах метрах виднелся берег моря. Камни, здесь не было песка, как и людей. Избалованные туристические зады не любят камни. Им подавай комфорт и тепленькие условия. Ничего, мне больше по душе такие места. Зато здесь никого нет. Порядочные миллионеры сюда не ходят, боятся оцарапать ножки.

Я шел, а перед глазами год за годом проносилась вся жизнь. Серые улицы, серые дома. Одиночество. Единственная радость – бассейн. Тетя Света и дядя Саша. Они с Витькой кормили нас бутербродами и поили горячим черным чаем, который всегда брали с собой на работу в термосе. Иногда нам перепадали фрукты. Когда яблоко, когда банан, редко апельсины. Мы с Вовкой радовались всему. Потом отлеживались на скамейках или на диванах в холле. Тетя Зина, кассир, вечно ругалась на нас, чтобы не шумели. Когда приходят посетители.

Я поднял один здоровый булыжник – швырнул его в воду. Потом еще один. И еще. И еще. И еще! Пока броски не превратились в пулеметную очередь. Мне было необходимо выпустить пар. Черт возьми! Почему же так тяжело? Кажется, что плесень покрыла все мои внутренности.

Моя первая работа. Я сам зарабатывал. Учился и зарабатывал. Никогда не продавался. Первые отношения с девушкой были в пятнадцать. Ее звали Катя. Она быстро остыла ко мне, как только поняла, что не собираюсь тратить деньги на ее капризы, а коплю на учебу. Признаюсь. У меня не было к ней любви. Темненькая, с шоколадными глазами и красивыми сосками на маленькой груди. Меня скорее интересовали они – взрослел я очень активно. Дядя Саша ответил на все мои вопросы. Помог приобрести презервативы. Мне повезло. Катя не была девственницей. До меня у нее был взрослый парень лет двадцати. Он ее многому научил. Чему-то из этого научился и я. Она была со мной, как и остальные – из-за внешности. Рост, спортивное телосложение, спортивный дух – все это привлекает тех, кто ищет любви. Они ее ищут, но сами не способны отдаваться на все сто.

Моя верность и жизненные принципы в итоге оказались никому не нужны.

Я ушел довольно далеко от того места, где бросил машину. Уселся на камни, с тоской и ненавистью посмотрел на море. Уголки губ ходили ходуном. Мышцы постоянно напрягались.

– Твою мать, – выругался в сердцах.

Я ведь ради него не только сменил ориентацию. Все готов был изменить. Себя в том числе. Поверил в идеального человека, которого сам себе выдумал.

Что ж. К его чести, стоит признать, что это были мои собственные выдумки. Я так ополоумел от страсти, что стал фантазировать. А он, наверное, забавлялся. Он почти ничего о себе не рассказывал. Стопроцентная защита – Генри ни разу не солгал. У него есть отец. Он его любит. Он работает в отеле «Оберг». Вот почему он с такой легкостью подарил мне телефон. Для него это даже не подарок.

Вспомнил вдруг, как бросил его «Ролекс» за сорок тысяч в коробку. Наивно полагал, что это китайская подделка баксов за сто. Мда…

Пустой холодильник. Просто он там не живет. Апартаменты – прикрытие. Для таких тугодумов как я.

Я просидел на пляже часов до шести. Меня никто не беспокоил – телефон молчал. Плана у меня не было. Что буду делать дальше, понятия не имел. До жути тянуло бросить все и свалить обратно в Екатеринбург. В свою привычную серость. Нет, ошибаюсь. Сейчас там тоже лето. Раздолбанные улицы, по которым гуляют обычные, понятные люди. В нашем городе тоже есть миллионеры и их жены, тоже с замашками. Но с ними мне проще. Может быть, потому что у нас нет этого обманчивого солнца. Которое в первые дни обещает тебе рай, а потом как самого отпетого грешника бросает в ад. Так, чтобы разбился. Так, чтобы потом ни о каком рае даже не просил.

Не было больше желания бросать камни в воду. Поднялся, пошел обратно к машине. Пожалуй, стоит заняться ее продажей. Домой я ее не потащу. Не хватало только проклятых воспоминаний. На вечеринку… не пойду. Мне сразу стоило отбросить эту мысль. Пропуск в богатую жизнью, полную таких людей. Если их можно назвать людьми.

Я лучше открою школу плавания для детей в своем городе. Это не принесет особых денег, зато останусь человеком. Я начинал ее организовывать, пока меня не сдернули на эти соревнования. Есть один частный бассейн, который готов поддержать начинание. Есть один государственный, в котором смогу проводить занятия для детей-инвалидов. Загружу себя под завязку. Через пару лет, если повезет, забуду об этом лете.

Еще издалека заметил, что мой красный кабриолет больше не пребывает в одиночестве. Возле него пристроилась черная «Тесла». На траве, прямо перед ее мордой сидел парень. В брюках и в рубашке, одна нога вытянута, другая подогнута, поддерживает его локоть. Светлые короткие волосы ласкают лучи предательского солнца. Сиреневые глаза наблюдают за моим приближением.

– Я что-то забыл тебе отдать? – поинтересовался у него грубо.

Жестокость. За волосы хватал. Как раба.

Злые мысли проедали голову, а взгляд постыдно скользнул по его телу. Где-то внутри меня завыл зверь.

– Ты забыл меня выслушать.

Золотой наследник Обергов поднялся на ноги. Приблизился ко мне. Подошел слишком близко. Я увидел знакомую влагу в его сиреневых глазах.

Черт! Должен очнуться! Все это ложь, которую я продолжаю себе выдумывать просто потому, что во что-то поверил. Я недобро ухмыльнулся.

– Могу рассказать за тебя. Ты Генри Оберг. Богатый наследник. Я нес наивную чушь. Ты развлекался. Я что-то упустил? А нет. Упустил. Еще тебе было мало – ты решил сегодня поставить меня на место. Чтобы я знал, кто хозяин. Так могу тебя огорчить. Ты мне не хозяин. Ты мне тоже надоел. Так что я решил уехать.

Я не двинулся с места. Ждал чего-то? Хотел, чтобы он что-то сказал? Ждал. Точно ждал. Наверное, поэтому продолжил:

– Я у тебя первый? Согласен, ты не лгал, просто мало говорил. Но здесь солгал. С первым так себя не ведут. Мне теперь стоит проверится у врача, я так понимаю.

От его красивого лица отхлынула вся краска. Если бы не все это, в иное время, я решил бы, что оскорбил его. Но, это не так. Еще один актеришка.

– Я не солгал тебе ни разу. Я не умею лгать. Если не хочу о чем-то говорить – не говорю.

– О! Целая речь, господин Оберг! Зачем ты так стараешься? Я уже уезжаю, или ты хочешь удостовериться, что точно это сделаю и не буду тебе глаза мозолить? Нет, ты мне одно скажи, богатый наследник, зачем ты работал на пляже? Выискивал таких наивных придурков, как я?

– Я много, где работал. Это были задания от отца. Он готовит меня к тому, чтобы я перенял все дела Обергов. Я поздний и единственный ребенок. Ему семьдесят лет, и он постоянно болеет. Он спешит. Я учился и должен был узнать семейный бизнес со всех сторон. За последние годы я перепробовал многие должности в отелях нашей сети. От разносчика до руководителя. Это задание было последним. Должен был соблюдать конфиденциальность, чтобы увидеть все минусы и плюсы нашего бизнеса. Таково было его условие. Не мог тебе рассказать об этом. И не говорил.

– Почему же сейчас говоришь? – огрызнулся я, сложив руки на груди.

Черная плесень внутри меня начала таять. Теперь она стала предательницей. Проклятые солнечные лучи, плескавшиеся в сиреневых радужках его глаз, проникали прямо в мое сердце.

– Сейчас сложный момент. У отца не заладилось с крупными инвесторами, которые сделали вклад в новый проект в Абу-Даби. Он отменил мое задание, решив уже сейчас поставить меня во главу проекта. Его считают слишком старым и ненадежным. Он отменил мое задание – я могу раскрыться. Он принял это решение сегодня за завтраком с инвесторами, на который я отправился от тебя.

Не складывалось. Не складывалось!!! Моя башка разрывалась! Что он несет? Неужели, это правда? Я опять глупо верю ему? На ходу выдумываю и сдаюсь, просто потому что уже слышу аромат его тела?

– А вчера? – услышал свой вопрос.

И понял, что уже сдался.

– Вчера была первая встреча, на которой мы обсуждали проект. Она заняла весь день. Я улетал из страны.

– Слушай. Все замечательно. Мне полегчало. Спасибо, что объяснил. Но я, пожалуй, поеду. У тебя важные дела мирового масштаба. У меня тоже есть дела. На родине.

Я почти развернулся, чтобы все же сесть в машину. Оберг сделал ход конем. Все же я не привык к тому, что он говорит. Разговаривает. Так много и так импульсивно. Нет, совсем не так, как я. Он не кричал. Не ругался. Он цедил сквозь зубы. И рычал.

– Почему я тебе надоел? Мне сказали, ты любишь деньги. Тебе мало моих?

У меня зачесались кулаки.

– Что я люблю?! Ты совсем охренел? Я когда-то брал или просил у тебя деньги?

Он перебил меня.

– Сегодня утром я встретил твою знакомую в отеле «Оберг». Полагал, вы друзья. Она сочла нужным посоветовать мне продемонстрировать свое богатство, пока тебя не перекупили. Я так понял, что тебе нужны деньги. С этим нет проблем. Могу это понять. Мы можем узаконить отношения, и ты получишь достаточную сумму, чтобы быть со мной. У меня завтра встреча с юристами семьи по этому поводу. Говорил тебе с самого начала, уверен, что ты мой человек. Я собираюсь связать с тобой свою жизнь.

Взорвался. Еще секунда и я его точно ударю. Я услышал только первую часть его заявления. Про деньги и мою меркантильность.

– Оберг. Ты нарываешься. Я, если ты не заметил, еще несколько часов назад наивно полагал, что ты обычный спасатель. Я, твою мать, был в тебя влюблен! Собирался карьеру бросить, чтобы переехать в этот город и быть с тобой рядом. Это ты был тем, кто знал обо мне все. А не я.

Он стоял неподвижно. Молчал. Как будто ждал того момента, когда до меня дойдет вторая часть его сообщения. Дошла.

– Что ты сказал? Связать свою жизнь?

Наследник Обергов пояснил:

– Мой отец, когда встретил мою мать, поступил точно так же. При заключении брака она получила тридцать процентов от его имущества и подписала договор, что должна пробыть с ним в браке не менее двадцати пяти лет. Это честные отношения, за всю жизнь я ни разу не видел, чтобы они ссорились или кто-то кому-то изменял.

Я покачал головой. Во мне сломалось все. Сразу. От мозговой системы до каждой косточки в теле. Сломалось и рассыпалось, как карточный домик, который снес сильный ураган. Ни одной мысли в башке. Шутит он, это очередное пари или говорит правду? Все, что сейчас происходило было похоже на большой спектакль. Я нашел единственно правильный путь в этот момент – отправился в свою машину. По крайней мере, ее я заработал собственным трудом.

– Клим. Нет смысла уходить. Ты все равно будешь со мной.

Я по-дурацки встал. Выехать мог только вперед. Оберг преградил мне путь. Замер перед капотом как вкопанный.

– Почему ты, – он впервые повысил голос, сделал это, чтобы я услышал его сквозь шум мотора, – хочешь, чтобы я принял твой план наших отношений, а мой план не готов даже обсуждать?

Я легонько нажал на педаль, машина проехала пару сантиметров. Генри сложил руки на груди, ясно давая понять, что не уйдет. Закончил:

– Давай договариваться.