Глава 32

– Это называется, к родителям ездил? – усмехнулся Эдик, когда ровно в девять утра новенький вошел в помещение, где располагался главный бассейн.

Согласился с ним. Тоже саркастически хмыкнул. Он еще и работу прогуливает. Мы думали у него проблемы в семье, но судя по его загару, новенький прохлаждался либо в солярии, либо где-то на курорте. Он подошел поздороваться. Рунаевский смылся в туалет, оставив нас вдвоем.

– Привет, Клим.

– Привет.

Даже не знал, о чем с ним говорить. Сплошная ложь, сплошные непонятки. Еще меня дико бесило, что он где-то пропадал. Не объяснив ничего, не предупредив ме… коллег!

Он погасил мой гнев, задав лишь один вопрос. С места в карьер:

– Могу я сегодня переночевать у тебя?

– В каком смысле? – я почесал свой затылок. Потом подбородок. Новичок молча разглядывал меня. Мне пришлось самому додумывать то, что он не договорил. – У меня переночевать? У меня дома?

– Да.

– Тебе негде? Из дома выгнали? В прямом смысле переночевать?

– В прямом. Можно?

– Ну… Это…

Он меня ввел в полнейший ступор! Я сам не раз был в ситуации, когда негде было переночевать и, конечно, искал такое место. Как я мог отказать ему? Навряд ли он спрашивал бы о таком меня, если бы решил просто пошутить.

– Хорошо, – пожал плечами. – Если тебе так надо.

– Очень надо. Спасибо. После работы вместе пойдем?

– Ну… пойдем.

Такой себе разговор. Получив мое разрешение, нелюдимый парень ушел на свой привычный другой край бассейна. Там весь рабочий день и провел. А я весь этот рабочий день ломал голову над тем, как отменить свое приглашение. Пару раз порывался спросить у девчонок, потом стыдливо затыкался. Что же я за сволочь такая? Не могу доброе дело сделать? Отвалится? Не отвалится. А свои обиды я могу засунуть подальше. Человеку плохо.

Этим вечером мы заканчивали полным составом. Рунаевский вместе с нами покинул здание – в душе и в раздевалке обошлось без эксцессов. За исключением сообщения от Эдика, который зашел в душ сразу за тем, как оттуда вышел Генри:

– Ты видел его? Вырядился! Черные брюки, белая рубашка – как будто на свидание идет!

– Свидание? Не, нет, – мои брови сошлись на переносице, – нет у него сегодня свидания.

– Так куда, по-твоему, он так нарядился?

На улице Эдик отправился на автобус – мы с новичком пешком в сторону моего дома. Здесь было недалеко. Первое время, я не знал, что говорить. Он сам начал этот разговор:

– Как ты себя чувствуешь? Твоя голова?

– Норм, спасибо. Я же тебе говорил – камень.

– Перестал забывать?

– Да я и не забывал, – глупо пошутил, – просто не вспомнил ничего.

– И про перстень?

– Неа. Он лежит у меня дома на полке. Не вспомнил я, откуда он у меня. Башка крепкая, но не слишком умная. А где ты был? У нас ходили слухи, у тебя проблемы с семьей? Не хочешь, не говори. Я просто так спросил.

– Не хочу. Не обидишься? – парень повернулся в мою сторону. Я отрицательно помотал своей головой.

Так мы и пошли дальше. Пока не оказались у моего дома. Где снова, недалеко от подъезда припарковалась черная “Тесла”.

– Красивая тачка, – оправдался, из-за того, что опять на долю секунды остановился напротив нее.

– Нравится?

– Нравится? Не могу сказать. Когда смотрю на нее, в памяти всплывает ощущение восторга. И, знаешь, так и не понял, почему эта машина у меня ассоциируется со счастьем. Ничего не могу вспомнить. Вижу ее здесь не первый день, каждый раз прохожу мимо, останавливаюсь, пытаюсь вспомнить, почему, когда вижу эту машину, постоянно хочу глупо улыбаться. Будто бы выиграл миллион или…

– Или?

– Или… – следующие слова поразили меня самого, – или как будто бы я без памяти в кого-то влюбился.

Снова впав в шоковое состояние после нового открытия, перевел затуманенный взгляд на новичка. Тот мне улыбнулся, обнажив красивые, перламутровые зубы и два аккуратных клыка по бокам челюсти.

– Ничего не понимаю, – пробормотал вслух.

Мы поднялись в квартиру, которую я снимаю. Мгновенно все пространство заполнилось его запахом. Именно тем, что так сильно одурманил меня в душе. На улице я не замечал этого, но стоило войти в помещение. Генри поставил свою сумку в комнате, и что-то сразу достал из нее. Принес мне. Протянул.

– Подарок, – сообщил мой гость.

Это была черная коробка с золотыми полосами и золотым бантом.

– Что это? Зачем? – нахмурился я. – Если благодарность – не нужно. Мне не тяжело помочь, если тебе негде переночевать.

– Просто подарок.

Он все же всучил загадочную коробку мне в руки.

– Что там?

– Открой, – велел этот Генри.

Открыл. Внутри нашлась бутылочка точно такого же окраса, как и упаковка. Черное с золотым.

– Масло? – прочел я на бутылке. – Для массажа?

На автомате открыл крышку, поднес тюбик к носу и… улетел. Голова сильно закружилась. Буквально не сел, а рухнул на диван. Бутылочку удержал, не мог перестать втягивать ноздрями дивный аромат.

– Что с тобой? – Генри наклонился надо мной. – Клим, тебе плохо?

– Там… – откашлялся, – там наркотики? Почему у меня так сильно кружится голова? Плывет все перед глазами? Этот запах? Откуда я его знаю? Почему мое сердце так стучит? У меня… у меня сейчас будет приступ.

– Не будет, Клим, – где-то совсем близко прозвучал его голос. – Это всего лишь воспоминания. Ты начинаешь вспоминать.

– Что? – поднял на него затуманенный взгляд, комната кружилась, а он двоился. – Что я начинаю вспоминать?

Генри в своей манере ничего не сказал. Лишь подождал рядом, пока я приду в себя. Позже он заказал ужин, хоть я собирался приготовить что-нибудь. Он настоял. Коротко, жестко и доходчиво. Спорить с ним просто невозможно. Через полчаса нам привезли доставку. Несколько пакетов, в которых была рыба, запечённая в фольге, жаренная картошка и вино. Новичок накрыл на стол, потом позвал меня.

Мы сели, он взял салфетку и сообщил:

– Сперва ужин, потом я сделаю тебе массаж.

Вилка вывалилась из моих рук. Схватился за голову, погрузил ее в ладони – там жужжал шум. И его слова: “Сперва массаж”. А еще… Еще пробилось что-то новое. Что-то, чего он не произносил: “Тебе придется потерпеть. Сперва массаж, потом секс”.

– Сперва массаж, потом секс… – повторил в полголоса.

– Что? – Генри напрягся.

– Массаж, потом секс, – повторил. – Тебе придется потерпеть. Потерпеть… Но я не хочу терпеть… что за упрямство… Массаж, зачем он? Я здоров, хочу тебя, зачем массаж?…

В голове всплывали слова и чувства, они перемешались, пока не превратились в настоящий ураган.

– Клим?

– Это… Какие-то обрывки фраз. Я понятия не имею, откуда они лезут в мою голову. Еще что-то про мою травму. Откуда… Откуда это?

– Я налью тебе вина.

Пока я боролся с собой, Генри откупорил бутылку и налил нам в бокалы.

– Или ты будешь пить что-то другое?

– Другое? – уставился на него. За вилкой следом, чуть не выронил бокал. Я ведь только что отпустил голову. – Другое? Что будешь ты?

– Вино, – Генри слабо улыбнулся, мелькнули белые клыки.

– Тогда я тоже буду вино… – повторил выскочившую в памяти фразу. – Черт! Что творится с моей башкой?! Ты что-то говоришь, а она подсказывает, что надо отвечать. Но это будто бы не мои слова. Я слышал этот разговор, такое ощущение, но не знаю где. Не помню!

– Тебе лучше выпить и поесть.

– Да?

– Да.

Мой гость в этой белой рубашке сидел за моим столом настолько прямо. Он взял вилку, открыл фольгу и подцепил кусочек сочной рыбы. Я повторил. На сей раз знал, что надо делать. Не осознавал, для чего. Медленно поднес кусок рыбы на вилке к своему рту и промахнулся. Намеренно попал ею в щеку. Я был уверен, что новичок должен был рассмеяться – однако смеха я не только не услышал, но и не увидел. Парень поднялся со своего места, взял чистую бумажную салфетку со стола и приблизился ко мне. Одним пальцем подцепил мой подбородок, задрал его наверх и очень аккуратно принялся отчищать от жира мою щеку.

Я его не прогнал. Голова закружилась с новой силой, голос провалился в хрип, в груди начало погибать то несчастное животное, которое так пронзительно выло там все эти дни.

– Почему… почему ты делаешь это? – спросил его с трудом.

– Ты испачкался, – ответили сиреневые глаза ласково.

– Почему… почему я позволяю тебе это?

– Ты мне скажи.

– Почему… почему я постоянно хочу называть тебя по имени?

– Ты… – начал было он, я перебил. Перехватил его руку:

– Почему я постоянно хочу тебя поцеловать?! Я…

– Ты?

– Я гей?!!

Мой гость отшатнулся от меня. Как будто не такого поворота событий ожидал. Но я хотел довести дело до конца.

– Генри, я могу тебя попросить?

– О чем?

Его запястье все еще было в моей лапе.

– Ты вроде как сам хотел… Могу я тебя поцеловать? Я не понимаю, но почему-то хочу этого очень сильно.

По сиреневым радужкам проскользнула лазурная волна:

– Поцелуй.

Вскочил со своего кресла, оно с шумом упало на пол. Я схватил его, нагнулся и с неконтролируемой жадностью накинулся на губы парня. На этом мое тело потеряло контроль. Оно вытворяло что-то неподвластное разуму – я расстегивал, буквально рвал на нем ремень от его брюк. Там что-то треснуло. Ткань или молния. Мой язык раздвинул его губы – ноги подкосились от того, как стало горячо в паху, я не чувствовал своих стоп, словно меня подхватило облако и понесло на небеса. Совсем крышу потерял, когда его пальцы снова схватили меня за волосы на макушке и силой дернули за них.

– Еще! Сделай так еще! – хрипел ему.

Дорвался до шеи парня. Ее вкус, я был уверен в этом, должен был оказаться соленым.

– Почему… почему я не чувствую соли? – мой вопрос разбился о его кожу.

– Потому что мы не на море, Клим.

Я оторвался от него. Сжимал в объятьях и уставился в эти загадочные, волшебные сиреневые глаза:

– На море? Откуда это? Откуда я помню твои волшебные глаза… дельфин… Тебя звали дельфином. Не здесь. Не в этом городе. Откуда я знаю это?

– Кто меня звал дельфином?

В полнейшем ступоре я ответил:

– Я. Я звал тебя дельфином. Кажется… Почему… почему меня так волнует, когда ты рядом? Почему я так хочу смотреть на тебя? Почему сердце ненормально стучит, когда ты рядом и когда ты исчезаешь? Почему… почему я все время хочу тебе сказать, что люблю…

Он улыбнулся, на свет показались два очаровательных клыка. Гость взял меня за руку и повел в комнату. Там я стоял и наблюдал за тем, как он обстоятельно раздевается. Как он снял с себя всю одежду и оставил ее на стуле. Как встал передо мной, без стеснения демонстрируя свое спортивное тело без единого изъяна.

Я схватился за голову – больно ударило новое воспоминание. Озвучил чьи-то слова вслух:

– Я не могу. Мы не можем, у меня нет презервативов. Ты так не любишь. Ты мне не доверяешь… Почему? Я ведь чист…

Он убрал мои руки от моей головы.

– Клим, – позвал меня и его губы прикоснулись к моим. – Я тебе доверяю.

Теплые руки парня проникли под мою майку – он помог мне избавиться от нее. Как только я остался по пояс голым, сам прижался к нему.

– Откуда, скажи, откуда я тебя знаю? Генри? Кто ты для меня?

Я был поражен до глубины души, увидев влагу в сиреневых глазах вместо ответа на свой очередной идиотский вопрос.

– Ты сам должен мне это сказать.

– Но я искренне не знаю.

– Ты вспомнишь. Я буду ждать. И, возможно, кое-что тебе в этом поможет.

Новичок высвободился из моих рук, прошел к полке над телевизором, взял оттуда перстень. Вернулся и надел мне его на палец.

Я рухнул перед ним на колени. Головная боль стала совсем невыносимой. Гость опустился рядом, обхватил мою голову руками.

Так мы просидели какое-то время, пока я унимал разбушевавшуюся темноту в своем сознании. Воспоминания мелькали отдельными вспышками, но в единое так и не сошлись. Я не вспомнил, откуда знаю его.