Глава 34
– Ты вернулся…
– Я здесь, Генри. Здесь! Рядом с тобой…
Зажал его:
– Генри, ты живой! Как?!! Как ты выбрался из «Теслы»?! Я думал, что опоздал!!!
Не выпускал его, одной рукой держался за край бассейна, другой обнимал его голову, целовал его лоб, волосы, и не мог поверить в то, что он жив. Я вспомнил все. Драку. Как упал, как меня били по голове, как мелькнула в башке последняя мысль, что Генри уже разбился где-то в горах.
– Все, все, не здесь, отпусти меня, – его лоб все еще лежал на моем плече.
Генри с трудом выговаривал слова.
– Куда? Куда я тебя отпущу?! Рехнулся?! Я тебя никуда теперь не отпущу!!! Генри…
Сейчас тот зверь, что выл во мне все последние дни вселился в меня самого. Я сам стал этим зверем, я выл в голос. Рычал, скалился, протестовал – отпустить? Я не способен на это даже ответить.
Нам повезло – остальные были заняты психованным мужиком, никто на нас толком не обратил внимания. И даже если бы обратили, с этого момента мне было не до них. Генри уткнулся губами в мое плечо. Я хотел поцеловать его по-настоящему, однако он не только меня остановил, но и отстранился.
– Не здесь. После работы.
Генри первым вылез на поверхность. Я за ним. Как раз ребята вывели скандалиста в другом конце помещения. Кто-то кричал, что надо вызвать полицию, кто-то заметил, наконец-то, нас и послал за служебной медсестрой.
– Идем на пост, – велел мой любимый дельфин.
– Куда скажешь, хоть в другую вселенную! – прорычал я, хотел коснуться его, и опять был остановлен.
Вернулись на свои места, встали рядом, как обычно стояли во время смены. Лишь сейчас до меня дошло, что у Генри разбита губа.
– Ты… Зачем ты… Генри!
Он заметил, на что я показываю. Провел пальцем по уголку своих губ, там была кровь. Оберг перехватил мое запястье, потому что я уже двинулся наказать обидчика моего дельфина!
– Нет. Стой, Клим, – наружу показались белые клыки, они тоже были испачканы в крови. – Это не большая цена за тебя. Я даже отблагодарю его при случае.
Остановился.
– Ты это серьезно?
– Серьезно, Клим. Я узнавал, – сиреневые глаза снова налились болью, – могло ничего не получиться. Пятьдесят на пятьдесят.
Категорически не согласился с ним:
– Я не мог не вспомнить тебя. Это невозможно!
– Нет, стой. Не здесь. Мы должны завершить смену.
Если бы он упрямо не остановил меня, я бы перекинул его через плечо и уволок отсюда. В моей груди пели птицы и шумело лазурное море. Я буквально слышал шум волн и чувствовал тепло нашего солнца.
– Я тоже очень хочу, но мы должны. Потерпи. Потом… – сиреневые глаза лукаво сверкнули, – будет все, что захочешь.
Мой ответ увяз в хрипе:
– Совсем все? Обещаешь?
– Обещаю, Клим.
Я проглотил цистерну слюны, которая еще довольно долго мешала мне начать разговаривать. Меня захлестнули и чувства к нему, и воспоминания. Все, что мог сделать, занять свой пост рядом с ним. Плечо к плечу, чтобы хоть таким образом быть с Генри.
– Где тут раненный спасатель? – девчонки привели медсестру.
Ирина Львовна пришла с чемоданчиком. Его обступили, только это никак не помешало нам смотреть друг на друга поверх их голов.
– И это рана? Разбили губу, что такого?
– Вы должны ему помочь! – впереди остальных подпрыгивала Маша. Каким образом она здесь материализовалась? – Вы видите, его избили! Я уже вызвала полицию.
– Зачем? – поинтересовалась Ирина Львовна, доставая из чемоданчика какую-то жидкость и наливая ее на ватный тампон.
Генри был похож на статую. Взгляд сиреневых глаз всецело принадлежал мне. У меня мозг закипал, ведь в этот момент начинаю осознавать, что он здесь из-за меня. Он приехал, делал все это, ходил за мной… Он спровоцировал мужика, чтобы тот его избил лишь для того, чтобы я вспомнил его. Я переступил с ноги на ногу. Обхватил свои плечи руками, останавливая себя изо всех своих чертовых сил – хотел отогнать всех от него, обнять! Он все это сделал ради одного меня! Вчера успокаивал, был рядом и терпел тупого меня, который никак не мог его вспомнить!
Последний раз слезы на моих глазах были в детстве. Я вдруг понял, что реальность вокруг намокла. Шмыгнул носом, провел под ним рукой. Черт! Этого всего просто не может быть…
Спустя полчаса мы, наконец, поговорили. Когда все ушли, а мы остались наедине. Я даже прогнал Рунаевского, хотя ему было очень интересно, что же такое произошло и почему я теперь не отхожу от новенького.
– Тебе уже лучше? Как твоя голова?
– Болит. Но я счастлив, Генри. Боль пройдет.
– Так должно быть, врач говорил об этом. Ты, наверное, хочешь многое узнать?
Я старался унять дрожь во всем теле. Слабо это у меня выходило.
– Да.
Мы оба говорили и старались не смотреть друг на друга. Все наше внимание было направлено на людей в бассейне, потому что стоило бы только нам повернуться друг к другу – ни о какой работе речи бы больше не шло.
– Чем все закончилось с Ноа? Он все еще на свободе?
Генри понизил голос, мимо нас постоянно кто-то ходил. Но мы должны были хотя бы поговорить. Теперь, когда мы снова рядом, хоть это должны были использовать.
– Сперва скажи, что ты кричал про “Теслу”, когда стоял на вышке? И почему потом спрашивал, живой ли я?
– Про “Теслу”? – нахмурился, в башке еще бардак, трудно сосредоточиться. – Это… это было первое воспоминание, которое ударило мне в голову. Ты был в опасности тогда и сегодня. В тот день…
– Когда случилась драка? – подсказал он.
– Да, прямо перед ней. Я вышел из лифта и принял решение свалить из отеля. Уехал на экскурсию. По дороге наткнулся на Наташу, взял ее с собой. Надеялся хоть что-то узнать, ведь именно она первой заговорила про Ноа.
Я говорил и машинально повторял любимый жест Генри – крутил перстень на пальце. Внезапно этот один поток воспоминаний, перебила мысль:
– Генри!!!
– Что?
– Сорок пять тысяч долларов?!
Показал ему руку, на которой был перстень. До меня только что дошло…
– До меня только что дошло! Ты в своем уме?
Оберг оголил обожаемые мной клыки, чем чуть было не спровоцировал меня на несанкционированный поцелуй. Он ткнул меня пальцем в грудь. Остановил. Еще шире улыбнулся:
– Не в своем уме не я, а ювелир, у которого ты был.
– Почему? – опешил я.
– Потому что цена перстней сто одна тысяча. Евро.
– Что-о-о?!
– За каждый, – наследник Обергов хохотнул в кулак.
Он откровенно забавлялся, хоть и любя. Я отчетливо видел это. Потоки обожания, которыми он швырялся в меня, их генерировали его волшебные сиреневые глаза. Я поднял руку, еще раз на свету посмотрел на перстень. А ведь я его чуть не выбросил.
– Дурень, это же целое состояние! Зачем ты столько истратил? Мне от тебя достаточно и нитки.
– Состояние для меня, Клим, это ты. Нет! Нет, не приближайся. Вернемся к Ноа.
Я с трудом выдавил, хрип полностью поглотил мой голос. Уже еле сдерживался:
– Вернемся. Потом я хочу вернуться к тебе.
– Вернешься.
Мне пришлось заставить себя отойти от него на шаг. Дело было совсем плохо. Вокруг полно народу, а я готов его сцапать прямо при всех, и не волнует.
Генри помог мне очухаться, напомнил:
– Наташа первой заговорила про Ноа.
– Да. Заговорила, – согласно кивнул, поднимая ворох неприятных воспоминаний. – Пробовал в дороге ее разговорить, молчала или убегала от ответа. На обратном пути мне позвонил Витька. Это сын тети Светы, женщины, которую отравили.
– Она тебе как вторая мать, – проговорил Генри.
– Да. Позвонил Витька отсюда, из Екатеринбурга. Сказал, что ей уже дали противоядие, все отлично, они под крылом у полиции. Наташа слышала этот разговор, хотела настучать Ноа, я отобрал у нее телефон и разбил его. Пытался дозвониться тебе – ноль результата.
– Странно. Мой телефон молчал.
– Не удивлюсь, если он в этом замешан. Я не дозвонился тебе, зато он дозвонился мне. Посмеялся, сказал, что систему твоей “Теслы” взломали, что ты думаешь, будто бы я в аэропорту и мчишься туда. Сказал, что тебя очень жаль. Я рванул за машиной, хотел тебя догнать. Драйвер, к которому обратился, наплел что-то про неисправность кабриолета. Повел меня к нему, в результате я оказался в подворотне. Потом драка. И все. Больница. И я… я забыл тебя, Генри. Не могу понять, почему забыл именно тебя и все, что было с тобой связано. Ведь ты… ведь ты стал центром моей вселенной.
На несколько минут повисла пауза. Я не поворачивался к нему. Был рядом, но смотрел лишь на бассейн. Чувства зашкаливали, зверь внутри меня скулил, требуя внимания Генри. Я так по нему соскучился…
– Специалист по амнезии консультировал меня. По его мнению, чаще всего при частичной амнезии человек забывает то или того, что было особенно важно или травматично для него. Мозг ставит блок от событий, которые держали его в стрессе.
– В стрессе? – моя голова сама собой повернулась в его сторону, за ней и весь корпус. – О чем ты говоришь?! Я жил тобой, Генри! И сейчас… – сказал уже тише, утонув в его волшебном взгляде, – снова живу… Единственный стресс был, когда мне пришлось уйти от тебя и я не мог, не имел возможности поговорить с тобой. Объясниться хоть как-то. Я поступил как настоящий предатель, ты меня впустил в свой дом, в свою семью, познакомил с родителями, а я… Я просто ушел!
– Нет, Клим. Все это случилось только потому, что я затянул тебя в свою жизнь. Ты еще можешь отказаться.
Он все понял по моему взгляду.
– Тогда вернемся к Ноа. Моя очередь рассказывать?
– Твоя. Начни с того, кто он вашей семье. Его цвет глаз близок к твоему, но не твой.
Генри согласно кивнул:
– Именно. Близок, но не такой. Мои родители поженились поздно. У отца были отношения с другими женщинами. Одна из них стала матерью для Ноа. Но именно в цвете глаз они и ошиблись. У меня глаза моей матери, а не отца. Ноа был уверен, что он наследник Оберга. Несколько раз пробовал связаться с отцом. К сожалению, он не знал, что за долгие годы существования империи отелей, таких как он были сотни. Постоянно из ниоткуда появлялись люди, которые заявляли, что они внебрачные дети. Всех проверяла служба безопасности, хоть в этом не было нужды. Отец всю жизнь был крайне осторожным и ребенка зачал лишь раз. Лаура убеждена, что характером я в него.
– В таком случае, я тебе верю.
– Дальнейшее вытекает из того, что я уже объяснил. Ноа был уверен, что он часть семьи Обергов. Был обижен. Его задачей было убрать с пути меня и показать моему отцу себя более достойным наследником. Он решил начать с моего самого слабого места. С тебя.
– С меня? Я был уверен, он просто хочет сделать тебе больно.
– Выбить меня из колеи. Заставить творить глупости. Бросить отели.
– Ерунда.
В голосе моего дельфина почувствовалось сожаление:
– Отчасти ему это удалось.
– В каком смысле? Что ты натворил, Генри?!! Зачем ты вообще начал что-то творить из-за меня?!!
Единственный и неповторимый наследник Обергов отвел взгляд.
– Ничего страшного.
– Нет, ты мне скажешь, что ты сделал! Может быть еще не поздно все исправить!
Он оправдал мои худшие опасения, глухо сказав:
– Поздно.
Мне очень хотелось накричать на него. Что за глупец! Зачем чем-то жертвовать из-за меня?! Совсем… с ума сошел.
– Совсем рехнулся?
– Считай так.
– Что ты сделал Генри?!! – почти взвыл я.
Оберг замолк, я толкнул его в крепкое плечо. Неохотно, но все же он сознался:
– Заморозил строительство отеля в Абу-Даби. Я был занят работой здесь.
– Генри! Как ты можешь противопоставлять друг другу эти вещи?!
Он грустно покачал красивой головой:
– Я приехал за тобой.
Я оставил его! Бубня себе под нос ругательства и проклятия, ушел в другой конец бассейна. Черт подери! Еще этого не хватало! Мало вместе с воспоминаниями проснулось чувство вины за то, что должен был оставить его, так теперь еще и это! Это же огромные убытки! Что подумал его отец? Что теперь будет с ним самим?!!
Побродив из угла в угол в другом конце, вернулся к нему. Чуть не прокричал:
– Как ты мог?!! Ради меня? Совсем сдурел! Как мы можем это исправить? Тебе срочно нужно отправляться обратно, а не стоять здесь!
Он внезапно весело рассмеялся, как будто вместо разъяренного меня увидел забавного щенка. Обнажил неподражаемые клыки:
– Все не настолько плохо. Я воспользовался страховкой, убытки минимальны. Как только закончим здесь, мы вместе поедем туда и возобновим проект. К счастью, ты не долго меня вспоминал.
Я еще какое-то время ругался на него. В конце концов успокоился и дослушал рассказ о Ноа. Мужика посадили, вину в отравлении удалось доказать. Никаким, естественно, спортивным комплексом он не владел. Жизнь в отеле “Оберг” оплачивал за счет богатого любовника. Здесь на эти же деньги нанял людей за недорого, которые все сделали. Телефон Генри действительно прослушивался – у Ноа был знакомый айти специалист, с которым он тоже расплачивался натурой. Остальное про «Теслу» было чистейшей воды выдумкой. Там заплатил, тут. Везде нашлись продажные шкуры. Очень уж он жаждал добраться до денег. Черт подери! Один урод и столько бед натворил!
Вечером того же дня я потащил Генри в свою квартиру. По дороге, которая показалась бесконечной, мы обсудили события последних дней.
– Ты вспомнил меня только сегодня? – вдруг с откровенным любопытством поинтересовался мой обычно очень молчаливый дельфин. – Мне показалось, что в душе…
– Я вспомнил тебя только сегодня. Когда стоял на вышке. В душе тебя вспомнило мое тело. Ты знаешь… первым в мое сознание вошел твой запах. Мне потом несладко пришлось. После твоего ухода. Был вынужден, – я выдохнул и сознался, – решать возникшую проблему в туалете для тренеров.
В момент этого признания мы оба шли по парковой аллее. Генри положил пальцы мне на плечо. Сиреневые глаза сверкнули жаром южного солнца:
– Мне жаль. Если бы знал – помог бы тебе с этим.
– Мы… это сейчас исправим, – оскалился ему в ответ. – Дай только до дома добраться.
Он принял правильное решение – вновь двинуться в путь, а не ждать, пока я уложил бы его прямо там, на траве.
– Но после этого, ты обнял меня под водой, – задумчиво продолжил Генри.
– Да. Я все это время не понимал, что происходило. Головой я не знал тебя. Совсем. Будто в первый раз видел. К слову, ты меня дико раздражал. Я искренне считал тебя выскочкой! А тело… Тело взбесилось. Оно реагировало буквально на все. На твой запах, на то, когда ты появлялся в бассейне, когда проходил мимо. Я хотел тебя постоянно и не мог понять, по какой причине. На твои, – я кашлянул, чтобы прогнать хрип, – рукопожатия. Сознание кричало, что не знаю тебя, а тело неслось к тебе. Как-то так. Но теперь, ты не волнуйся, – я хищно оскалился, – все пришло в норму. Я четко знаю кто ты и знаю… что больше не отпущу тебя.
Мы ворвались в мою квартиру.
Я всего его осыпал своим неугомонным вниманием. Он даже не успевал отвечать! Покрыл его голову, его лицо поцелуями, перешел на шею, кажется, оставил там несколько следов. Я целовал его тело через рубашку – упал перед ним на колени прямо там, в узком коридоре.
– Клим, – он положил мне руку на темечко, слегка схватил за волосы. Я мотнул башкой, стряхивая его руку.
Рванул ремень на его брюках. Теперь сам Генри затанцевал под моими ласками. Мне не давала покоя сцена в душе. Он смылся, оставив меня там в мучениях по нему! Черт подери, сейчас я заберу весь его долг!
Его пальцы схватили меня за волосы в полную силу, стоило мне стащить с него боксерки. Мой дельфин был восхитительно взбудоражен. Удерживал его за бока, пока мой язык разгуливал вверх и вниз по его возбуждению. Я принял его в себя с огромным наслаждением – мне пришлось несколько приподняться на коленях, моя собственная эрекция начала зверски мешать. В конце концов я резко вскочил на ноги подхватил его и утащил на кровать. Повалил Генри на лопатки, судорожно стал искать бутылочку с маслом. Опрокинул по дороге все, что попалось под руку. Я очень спешил. Очень.
Меня остановил выплеск воздуха. Целый ком помчался от живота, поднял грудную клетку, проскочил по горлу и вырвался из моего рта. Это был восторг, погрязший в карамели чувств к нему. Пока искал чертово масло, пальцы второй моей руки угодили в горячую влагу его рта, перевел взгляд на его губы, с моих соскользнула слюна. Наслаждался тем, как он облизывал их. Сперва пустил оба пальца до самого конца, потом отпустил, скользя по ним своим языком и оставляя максимальное количество слюны на них. Таким недвусмысленным образом, вместо масла, Генри предложил воспользоваться им самим. В сиреневых глазах пламенело южное солнце.
– Люблю тебя, – вырвалось из меня вслед за тем комом воздуха.
Это было еще не все. Он не отпустил мою руку. Генри лежал подо мной, сам поднес мои пальцы к своему паху и помогал мне своей рукой массировать себя. Помог моим пальцам проникнуть внутрь себя. Все это время не отпускал меня взглядом, а я… я с упоением глотал слюну и смотрел на то, что он делал – как обе наших руки ласкали его.
– Генри, – прорычал я, – не могу, хочу т-тебя!
Он отпустил мою лапу. Я все понял без слов. Подхватил его под ягодицы, приподнял и уткнулся головкой своего возбуждения в горячую дырочку между его мускулистых ног. На этот раз выдохнул он. Я отстранился на мгновение, поднес его ладонь к своему рту, облизал ее, изнежил в своей слюне, а затем опустил ее на свой фаллос. И помог ему своей рукой приласкать и намочить себя. Отпустил. Снова мягко уткнулся головкой в дырочку, одновременно провел большим пальцем по его эрекции от мошонки к розовому кончику. Он запульсировал, а я совершил первый толчок и сам не ожидал, как легко вошел в него.
Склонился к его губам, продолжая плавно приникать в Генри и ласкать его эрекцию. Он ответил на мой поцелуй. Погружался в него и сверху, и снизу, погружал нас обоих в эту сладкую горячую негу. Мой лоб горел, головная боль ушла, вернулось южное лето, море и запах мокрого песка…
Много позже лежал на нем, завернувшемся в мой большой халат. Генри сидел, прислонившись к стене спиной, моя голова покоилась на его бедре. Я смотрел на него снизу вверх, перекатывая вкус настоящего счастья из-под одной щеки под другую.
– Генри.
– Клим?
– Помнишь, ты дал мне этот перстень, а я просил тебя не делать этого? Не готов был принять наши отношения.
– Помню. Ты хочешь мне его вернуть?
– Перстень? Я могу тебе вернуть все, – тяжело усмехнулся я. – Кроме тебя самого.
– В таком случае, что ты хочешь сказать мне?
– Я хочу сказать, – я повернул голову и поцеловал его в ногу, местечко совсем близкое к его обнаженному паху, – что теперь я готов ко всему. Если хочешь, мы даже можем пожениться. Черт побери! Я сделаю все, чтобы ты ни потребовал. Главное, требуй.
Мне было мало поцелуя, я прикоснулся к тому же местечку языком. Это была всего лишь внутренняя сторона бедра, в пяти сантиметрах от нее начинался островок мягких светлых волосков. Мне было мало провести один раз, я стал повторять это действо, словно нашел там пятнышко и пытался его слизать. Пальцы Генри медленно вернулись на мою голову, они нехотя начали сжиматься на моих волосах. Где-то вверху раздался его хриплый ответ:
– Что-то… Клим, остановись… Что-то… Я должен договорить!
– Говори, – мой язык совсем потерял контроль, ему захотелось больше, и я стал потихоньку подниматься выше.
– Торжество… мы должны будем провести. При… пригласить, – еще вздох, наследнику Обергов было сложно говорить, – твоих родственников, сделать официальное сообщение. Чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.
Мой язык случайно оказался на его проснувшемся фаллосе:
– Я готов. Ты только скажи, где и когда.
– Клим… – Генри откинул голову назад.
В этот раз я поборол его деловитость и упрямство. Они растаяли в моей любви.