ГЛАВА 8

— Я первый раз за всю свою практику чувствую себя в таком тупике, — Илья опустился на кровать и обхватил голову руками.

— Мне так жаль Спенсера… — вздохнула я, присаживаясь рядом.

— Неужели нет никаких способов ему помочь? — Карл Генрихович плотно прикрыл дверь в комнату и остановился напротив нас.

— В ЭТОМ мире, похоже, нет! — излишне эмоционально ответил Илья.

— Я не понимаю! — продолжил он в следующую минуту. — Как такое вообще могло произойти?.. Как в цивилизованном мире какая-то чесотка могла стать неизлечимой? Это абсурд, честное слово!

— Ну, насчет цивилизованного я бы поспорила, — вставила я. — Медицина тут, похоже, на уровне средневековья…

— Чесотка! — все не унимался Илья. — Обыкновенная чесотка! Да она лечится за несколько дней, были бы препараты! И ладно мази со сложным составом! Так ведь сера, обычная сера отлично борется с этой заразой! Почему они все здесь лишь при упоминании о ней бьются в конвульсиях?

— Только не говорите, Илья, что вы никогда не слышали о таком поверье, что появление темных сущностей часто сопровождается запахом серы, вернее, сероводорода, — произнес Карл Генрихович. — Особо яростно в это верят религиозные фанатики. Думаю, в этом мире происходит нечто подобное. Сера здесь ассоциируется именно с нечистой силой, дьяволом, поэтому они и избегают любого контакта с ней, не используют ее ни в какой области. Посмотрите — у них нет даже спичек. А для розжига огня используется только кремень. И это я не упоминаю ту же пластмассу, резину, взрывчатые вещества — этого тоже здесь не производят. И уж тем более вы не встретите серу в составе лекарства или косметики.

— И поэтому они умирают от простой чесотки! — горько усмехнулся Илья. — Нет, это уму непостижимо…

— Магдалена, бедная, совсем в трансе… — покачала я головой, вспоминая, как та проплакала сегодня весь день.

— А мне больше жалко мальчишку, — отозвался Илья. — Мать заперла его в комнате и теперь стыдиться его… Да и в целом всех заболевших детишек этого мира жалко, страдают из-за дурости взрослых… Пойду Спенсера проведаю, — он резко встал. — Может, хоть расчесы ему обработаю перекисью, чтобы инфекцию не занес…

— Я с тобой… Тоже хочу ему немного настроения поднять… — подскочила я следом.

Илья согласно кивнул и принялся рыться в своей аптечке в поисках антисептика.

Спенсер сидел на кровати с таким несчастным видом, что у меня сердце сжалось от жалости к нему.

— Как дела? — я все же попыталась придать своему голосу бодрости и улыбнуться. — Мы к тебе поболтать пришли…

— Чешется? — с сочувствием спросил Илья и присел около него.

Спенсер на это кивнул и шмыгнул носом. Илья взял его руки и стал осматривать.

— Где-нибудь еще сыпь появилась? — спросил потом.

— На ногах, подмышками и… — мальчик бросил на меня смущенный взгляд, — и еще в некоторых местах…

— Ясно, — вздохнул сокрушенно Илья, а затем тоже посмотрел на меня: — Катя, все-таки тебе придется выйти ненадолго. Мы позовем тебя…

Я послушно покинула комнату и собралась подождать в гостиной, как вдруг заметила в кухне Магдалену. Она что-то энергично взбивала в большой миске, однако мое внимание привлекло не это: на ее руках я увидела светлые перчатки. Заинтересованная столь странной деталью в ее облике, я прошла в кухню.

— О, Каэтрин! Это вы! — воскликнула миссис Флинн радостно. Слишком радостно. Особенно если вспомнить, что сегодня она почти весь день проходила с глазами на мокром месте.

— А я решила на ужин омлет сделать! — продолжала она эмоционально.

— Миссис Флинн, все в порядке? — осторожно проговорила я. — Ведь мы уже ужинали сегодня…

— Да?.. — на лице Магдалены появилась растерянность, а глаза забегали по сторонам. — Ну ничего! — натужно засмеялась она в следующую секунду. — Может, мужчины еще захотят перекусить перед сном!

— Миссис Флинн, — я подошла к ней ближе и поинтересовалась: — Почему вы в перчатках?

— Я? — Магдален вновь стала отводить глаза. — Да вот… порезалась… Решила надеть, чтобы во время готовки не зацепить рану… А то кровь опять потечет… Я, Кэтти, так всегда делаю, — тут она вновь хихикнула, но весьма неубедительно.

— Покажите, — попросила я. — Покажите вашу рану…

— Ну зачем, Кэтти, там ничего интересного!.. — замахала руками та.

— И все-таки покажите, миссис Флинн, — уже настойчивей повторила я, — пожалуйста…

Но Магдалена продолжала мяться, и я уже в лоб спросила:

— У вас тоже появилась сыпь?.. Как у Спенсера?..

Женщина вначале всхлипнула, а потом отчаянно закивала, и все-таки не выдержав, заплакала.

— Идемте, — вздохнула я и, решительно схватив ее за запястье, потащила в комнату Спенсера.

Илья при виде нас удивленно вскинул брови, но, глянув на перчатки Магдалены, тоже сразу обо всем догадался.

— Снимайте, — скомандовал он довольно жестко.

Миссис Флинн, сотрясаясь в немых рыданиях, стянула с себя перчатки.

— Скажете теперь, что и вы прокляты? — не удержался от колкости Илья, внимательно изучая сыпь на ее пальцах.

— Именно… — сдавленно прошептала она. — Даже не представляю, как жить дальше… Господи, а что же с магазином делать? — вспомнив об этом, Магдалена зарыдала сильнее прежнего. — Я ведь больше не смогу им заниматься. Ведь все меня начнут стороной обходить. Кто будет покупать хлеб у проклятой!

— Если хотите, я могу пока за вас поработать, — предложила я.

— Спасибо, Кэтрин, только это не решит нашу проблему… — из-за слез ее слова едва можно было разобрать, а потом она кинулся к Спенсеру и заключила его в объятия, приговаривая: — Бедные, бедные мы с тобой, сынок… Как же мы теперь с тобой, а? Как?..

— Оставим их, — Илья взял меня под руку и вывел из комнаты. — Пусть побудут наедине друг с другом… Сейчас это для них единственное утешение…

Несмотря на протесты Магдалены, я все же решила помочь ей с магазином. Следуя ее советам, замесила с вечера тесто, а утром напекла хлеба. Количество выпечки было, конечно, в разы меньше, чем обычно, но все же прилавки закрыть ею можно было. В булочную со мной отправился Илья, а Карл Генрихович остался утешать миссис Флинн и Спенсера.

День неожиданно пролетел быстро, и я не заметила, как пришло время собираться домой.

— А мы сегодня хорошо поторговали! — довольно заключила я, оглядывая почти пустые прилавки. — Надо будет завтра больше напечь, — задумчиво протянула потом и почесала руку у запястья.

Углубившись в мысли, я не обратила на это внимание, а вот от Ильи мое непроизвольное движение не укрылось.

— Что с рукой? — осторожно спросил он. Потом, заметив мое недоумение, уточнил: — Ты ее только что почесала…

— А, это! — я усмехнулась. — Да мне сегодня весь день она чешется… Видимо, к деньгам. Видишь, сколько мы сегодня продали…

Но Илья не собирался разделять мое веселье, а, наоборот, смотрел с беспокойством. И только теперь я начала осознавать причину его странных вопросов.

— Нет, — я замотала головой, отказываясь в это верить. Совсем как Магдалена вчера. — Мне ведь не сильно чешется… Возможно даже, что у меня это от местного мыла… Я как раз вчера вечером позаимствовала его миссис Флинн. Ты даже не представляешь, как оно кожу сушит. Мне вон не только руки чешутся!

— Не только руки? — в голосе Ильи стала проступать нешуточная тревога.

Он заставил меня подойти поближе к свету и принялся придирчиво рассматривать каждый сантиметр кисти моей руки, вначале одной, потом другой. По тому, как его лицо становилось все мрачнее и мрачнее, я поняла, что это — оно, то самое…

— Вот же…! — тихо прорычал Илья и чуть ли не со всей силы ударил кулаком в стену. — Этого я и боялся…

— А оно ведь само никак не пройдет, нет? — без всякой надежды уточнила я.

Илья на это лишь горько усмехнулся:

— Думаешь, чесоточным клещам ты не приглянешься, и они сами сбегут? Нет, — он с шумом вздохнул. — Это как вши. Сами не уйдут… Так и могут всю жизнь под кожей бегать и плодиться…

— Жуть какая, — простонала я, живо представляя себе это картину.

— Что же делать? Что же делать? — Илья, сцепив руки на затылке, принялся ходить по магазину.

Я же еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от отчаяния и жалости к себе. Но, видя, как переживает Илья из-за того, что не в силах никому помочь, понимала — мои слезы только усугубят ситуацию. Да и, в конце концов, со мной случались вещи и похуже. Например, когда у меня отказывали руки и ноги после неудачного ЭКО. Правда, тогда я была не в своем теле, но ощущала все прекрасно…

— А, может, в следующем мире, куда мы перейдем, эту чесотку лечат как и у нас — на раз-два? — пытаясь успокоить Илью, предположила я. — А до перехода осталось меньше недели… Потерплю!.. Только, — внезапно осенил меня, — ты ведь тоже можешь заразиться. И Карл Генрихович. Может, мне теперь спать ото всех отдельно? Например, попросить разрешения у Магдалены занять диван в гостиной…

— Ни на какой диван ты не пойдешь, — с легким раздражением отозвался Илья. — Будешь спать, где спала. Да и, думаю, мы с Карлом Генриховичем уже тоже заразились… Сегодня — завтра и у нас проявится… Инкубационный период от семи дней…

Домой к Магдалене мы возвращались не в духе, и уж точно не ожидали увидеть там мэра Райса собственной персоной. Его лакированный автомобиль стоял у самых ворот, а сам он обнаружился на диване в гостиной. Вокруг него услужливо кружила заметно приободрившаяся Магдалена. Правда, одета она была в глухое платье и опять же перчатки, что несколько диссонировало с душным июньским вечером, но мэр, погруженный в какие-то свои мысли, казалось, не обращал на это никакого внимания. Когда же он увидел Илью, то сразу подскочил с места и направился к нему.

— Добрый вечер, мистер Райс, — первый поздоровался Илья.

— Приветствую вас, мистер Розенштейн, — несколько торопливо отозвался тот. — У меня к вам снова разговор…

Меня вначале покоробило, что Райс обращается к Илье по фамилии Карла Генриховича, но потом я вспомнила, что для всех в этом мире они отец и сын, и все встало на свои места.

— Если это по поводу вашей дочери, то, полагаю, я вам все уже сказал, — пристально посмотрел на него Илья. — Я, к сожалению, не в силах ей помочь… Как и всем прочим людям, которых поразила эта болезнь… Более того, у моей жены, — он перевел свой взгляд на меня, — сегодня тоже обнаружились признаки чесотки… Но, как бы я ни желал, даже ей помочь не могу…

— Если я раздобуду для вас серу, вы сможете сделать лекарство? — эти внезапные слова мистера Райса заставили всех притихнуть и замереть в полнейшем удивлении.

Илья, к которому и был адресован этот вопрос, пришел в себя первый и уверенно ответил:

— Да, — потом же, немного подумав, поспешил добавить: — Только лучше, если она будет в виде порошка… Или хотя бы некрупные кристаллы.

— Хорошо, — коротко кивнул мэр. — Я попробую найти для вас ее в ближайшие дни.

— Только у меня есть еще одно условие, — заговорил снова Илья. — Серы требуется не меньше двухсот грамм. Ее должно хватить на лекарство не только для вашей дочери, но и близких мне людей…

— Я понял вас, мистер Розенштейн. Скоро мой человек свяжется с вами, — после этого мистер Райс со всеми раскланялся и покинул дом.

— Матерь Божья, — прошептала Магдалена, когда за мэром закрылась дверь. — Он и в правду решил раздобыть серу?.. Да как же можно опуститься до такого греха?..

— Миссис Флинн, — устало проговорил Илья, — эта сера вылечит вас и вашего сына… И вы сможете снова жить как и прежде… Когда уже вы это поймете?..

В этот раз Магдалена почему-то не решилась ему противоречить, и даже стыдливо опустила глаза. Неужели, что-то начало доходить и до нее?

Ночью мне долго не спалось. Во-первых, тело безбожно чесалось, а во-вторых, у меня начала закрадываться тревога несколько иной природы. Теперь, когда у нас с Ильей уже случилась близость, я вполне могла оказаться беременной. А если вспомнить все умозаключения Карла Генриховича, то вероятность этого была очень велика. Тогда бы все сошлось по срокам, и наши с Ильей дети во всех мирах родились в одно время. Этому, конечно, можно было бы порадоваться, но сейчас, заболев мерзкой чесоткой, я начала переживать, не опасно ли это ребенку.

— Чего крутишься? — раздался сонный голос Ильи. — Сильный зуд?..

— Очень, — шепотом отозвалась я.

— Старайся не расчесывать… И попробуй все-таки заснуть, — он зевнул, и примостившись ко мне поближе, снова засопел.

— Илья, — я ткнула его в бок.

— Ммм?

— А чесотка опасна? Например, для грудных детей или беременных? — я все-таки не удержалась от этого вопроса.

— Если не занести инфекцию в расчесанные раны, то нет… — Илья отвечал, пребывая в полусне. — Разве что еще аллергия…

— А серная мазь? — не унималась я. — Она не вредная?.. Ею можно пользоваться беременным и детям?..

— Можно… А ты что, собралась забеременеть?..

— Нет, — отозвалась я, мысленно ругая себя за начатый диалог. — Это я так…

— И все-таки предлагаю вопрос с детьми оставить до лучших времен, — Илья снова зевнул и крепко меня обнял. — А пока давай поспим…

Человек от мэра Райса объявился только поздним вечером назавтра. До этого чесотка уже успела проявиться у всех в доме, включая Илью и Карла Генриховича. О булочной, естественно, пришлось на время забыть, и мы весь день маялись в четырех стенах и мучились от нестерпимого зуда. Благо, что эти чесоточные твари не покушались на лицо и голову.

Итак, уже знакомый нам мужчина в сером позвонил в дверь миссис Флинн, когда часы показывали почти девять вечера. Ему открыл Илья, и тот сразу протянул плотный черный мешочек:

— Мистер Райс просил передать лично в руки. В порошке не оказалось, только кристалл. Сколько нужно времени для того, чтобы вы сделали лекарство?

— Думаю, завтра к обеду будет готово, — пообещал Илья.

— Завтра в полдень буду у вас, — после этого мужчина быстро попрощался и ушел.

Илья раскрыл мешочек и извлек оттуда крупный кристалл серы. Я никогда раньше не видела этого вещества в своем первоначальном, природном состоянии. Сера оказалась ярко-желтой, полупрозрачной и даже походила на какой-то драгоценный камень.

— Я не думала, что она такая красивая. Можно? — я взяла кристалл у Ильи и принялась его рассматривать со всех сторон.

— Миссис Флинн, и вы подойдите, — с улыбкой позвал Карл Генрихович Магдалену. — Посмотрите, в этом кристалле нет ничего страшного. Помните, что я вам рассказывал о сере и ее пользе для человека?

Магдалена еще немного потопталась в нерешительности, но потом все-таки приблизилась ко мне, а за ней подбежал и Спенсер. Мы еще немного полюбовались неожиданной красотой серного кристалла, а после его обратно забрал Илья, чтобы наконец применить для дела.

Вначале серу требовалось измельчить до состояния порошка. Для этого Магдалена нехотя поделилась своей фарфоровой ступкой, и Илья начал растирать кристалл, предварительно расколов его молотком на более мелкие куски. Процесс оказался тяжелым и длительным, несколько раз Илью сменял Карл Генрихович, давая рукам того немного отдохнуть. В результате, на то, чтобы твердая сера наконец-то превратилась в порошок, ушло без малого четыре часа.

В то время как мужчины с усердием измельчали серу, миссис Флинн успела растопить свиной жир, а затем остудить до консистенции крема. Наконец, оба ингредиента были готовы. Теперь необходимо было тщательно вымерить дозировку одного и другого, и кухонные весы Магдалены здесь оказались как нельзя кстати. Смешав жир и серу в нужных пропорциях, Илья разложил получившуюся мазь по баночкам и устало откинулся на спинку стула.

— Ты молодец, — я украдкой поцеловала его в щеку, а потом начала массировать ему затекшие плечи.

— Главное, чтобы мазь помогла… — протянул он, блаженно прикрывая глаза. — А ты, оказывается, отлично массаж делаешь…

— И это только плечи, заметь, — игриво шепнула я ему на ухо. — Но для остального придется подождать более удобного момента.

— Интригуешь, — ухмыльнулся Илья. — Кстати, можешь вместо массажного масла воспользоваться как раз серной мазью… Ощущения те же плюс лечебный эффект.

— Ну да, — засмеялась я. — А еще весьма специфический запах.

Мы еще некоторое время посидели в кухне, выпили по чашке травяного чая, что приготовила для нас Магдалена, и только потом разошлись по комнатам.

Мазь нужно было нанести перед сном, жирным слоем и тщательно втирая в кожу, и не смывать до следующего вечера, поэтому спать мы ложились в облаке серного амбре.

— И как долго нам придется ею мазаться? — я с отвращением принюхивалась к собственному телу.

— Минимум три дня. Постараемся до перехода в следующий мир вылечиться, — Илья усмехнулся, глядя на мое выражение лица. — Не переживай, я тоже пахну не цветами…

— Это, конечно, небольшое утешение, — вздохнула я, накрываясь одеялом по самый подбородок, — но за компанию вонять все-таки не так обидно…

Илья тихо засмеялся, а потом быстро чмокнул меня в губы:

— Ты мне и вонючкой нравишься…

— От вонючки слышу, — я шлепнула его по руке, которая принялась игриво бродить по моей груди, и добавила, понизив голос: — Сейчас разбудим Карла Генриховича…

— Ты что, не слышишь, как он храпит? — хмыкнул Илья. — Как младенец…

— Храпит как младенец? — я прыснула со смеху.

Илья, поняв, что сейчас сказал, тоже беззвучно захохотал.

И в этот момент храп Карла Генриховича стих, а мы замерли, пытаясь унять свое внезапно вспыхнувшее веселье.

— Теперь уж точно давай спать, — успокоившись, шепнула я и, чтобы избежать дальнейших провокаций со стороны Ильи, демонстративно повернулась к нему спиной. Сзади послышался вздох сожаления, а потом меня по-хозяйски подтянули к себе и пристроили в свои уютные объятия.

«Серый» человек от мэра явился, как и обещал, ровно в полдень. Быстро забрал банку с мазью и инструкцией к ней и тут же удалился. Мы же остаток этого дня также провели в застенках дома миссис Флинн.

Ко вторнику состояние каждого из нас заметно улучшилось, зуд притих, а сыпь стала бледнеть. Магдалена больше не выступала со своими предубеждениями к серной мази и беспрекословно наносила ее по графику, который установил Илья. Атмосфера в доме немного расслабилась, и мы наконец могли поразмыслить о нашей главной цели. До открытия перехода оставалось двое суток, и нужно было придумать, как, во-первых, сказать миссис Флинн, что мы уходим, а, во-вторых, пополнить запасы нашей провизии в дорогу.

Однако судьба все решила за нас.

Утром в среду мы всей честной компанией сидели за столом на кухне и с аппетитом уплетали оладьи, которыми нас захотела побаловать Магдалена на завтрак. И если бы не глазастый Спенсер, то в дальнейшем ситуация могла бы принять совсем иной поворот.

Мальчик первый заметил в окне небольшую группу людей, остановившихся у ворот нашего дома.

— Мам, — окликнул он Магдалену, — там, кажется, приор Кэмерон и отец Джонс.

Миссис Флинн тоже осторожно выглянула в окно. В первое мгновение в ее глазах промелькнуло удивление, которое быстро сменилось испугом.

— Давайте скорее все наверх, — непривычным для нее командным тоном тут же проговорила она. — Прячьтесь у себя на чердаке и не выходите оттуда до моего разрешения… Спенсер, ты тоже иди со всеми…

Пока мы, пытаясь сообразить, что к чему, неуверенно двигались в сторону лестницы, Магдалена принялась поспешно собирать посуду со стола, словно пыталась замести следы нашего завтрака.

— Быстрее! — шикнула она, заметив наше промедление.

И в этот момент ожил дверной колокольчик.

— Иду-иду! — прокричала Магдалена, одновременно начиная рассыпать муку по столу.

Дальше мы уже ничего не видели, но, прежде чем скрыться в своей комнате, успели услышать, как миссис Флинн открыла дверь, а следом — хриплый мужской голос:

— Миссис Флинн, до нас дошли слухи, что в вашем доме проживают чужестранцы, которые нарушают устоявшиеся традиции нашего города и совершают не богоугодные поступки…