Глава 49

Мира проснулась, укрытая лёгким шёлковым одеялом. За полуоткрытыми шторами сгущалась ночная тьма, и лунный свет едва проникал в помещение. В комнате, кроме неё, никого не было. Она лежала и смотрела в потолок, пытаясь осмыслить произошедшее, не понимая, было ли всё это наяву или лишь кошмарным сном. Слишком тягостным и болезненным было её состояние.

Она повернулась на бок и закрыла глаза, надеясь уснуть и забыться, но тихие голоса, доносившиеся из-за двери, не дали ей этого сделать. Мира, насторожившись, приподнялась на локте, прислушиваясь к приглушённым голосам, но ничего не могла разобрать. Спор, судя по тону, не утихал, а наоборот, разгорался всё сильнее.

— Вы ее разбудите! — громким шепотом, полным раздражения, прошипела Агидель.

— Он этого и добивается, Агидель, — вторил ей мужской шепот, приглушенный и сердитый.

– Потом… всё потом… ей нужно отдохнуть, набраться сил, – продолжала настаивать Агидель, её голос звучал умоляюще.

Мира заинтересованная тем, кому могла так срочно понадобиться посреди ночи, встала с постели, накинула на плечи шёлковый халат и, как была, босиком, подошла к двери.

Приоткрыв дверь, она увидела, что в гостиной находятся трое: Агидель, ее брат Данияр и… Вацлав. Данияр, скрестив руки на груди, загораживал собой вход в спальню Миры, а Агидель с отчаянным видом стояла между двумя мужчинами, не давая им сцепиться. И если бы не хрупкая девушка, разнимавшая их, они бы давно сошлись в схватке.

Но едва они заметили Миру, появившуюся на пороге спальни, тут же прекратили спор, и Вацлав, не обращая внимания на протестующий взгляд Данияра, не здороваясь и не извиняясь, задал свой вопрос:

— Я хочу знать, почему ты ушла? Чем тебе плохо у меня?

— Это вполне могло подождать до утра! — возмутилась, вполне обоснованно, Агидель, глядя на него с укором.

Этот вопрос застал Миру врасплох. Она, убегая, совершенно не задумывалась о том, что будет думать и чувствовать Вацлав, а потому растерянно хлопала глазами и непонимающе смотрела на мужчину, не зная, что ему ответить.

— Почему, Мира? — продолжал настаивать на ответе Вацлав, не отступая. — Тебе ничего не угрожало, у тебя было всё необходимое. Ты была в полной безопасности под моей защитой. Почему? Я не спрашиваю, как, я просто хочу знать, почему?

— Меня оттуда вывели, — задумчиво пробормотала она, выдав информацию, которую Вацлав меньше всего ожидал услышать. И на этот раз настала очередь Вацлава удивляться.

— Кто? — с плохо скрываемой яростью в голосе спросил он, лихорадочно перебирая в уме имена людей, которые могли предать его.

— Вы можете поговорить на эту тему утром, — продолжала возмущаться Агидель. — Совсем не обязательно было будить Миру посреди ночи, ей нужен покой.

Но никто не обратил внимания на Агидель. Данияр, как и Вацлав, с нетерпением ждал ответа Миры, желая услышать правду.

— Я… я не знаю, как это объяснить, — тихо сказала Мира, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами, и, подойдя к столику с графином, чтобы налить себе воды, неловко задела графин, пролив воду на стол, так и не наполнив стакан.

— Уж постарайся, — нетерпеливо произнес Вацлав, стараясь сдержать гнев, забирая у нее стакан, и, невольно коснувшись ее пальцев, вызвал у Миры странную реакцию. От этого легкого прикосновения ее словно ударило током, пронзившим все тело. Она резко отдернула руку, и, нахмурившись, потерла то место, которого он коснулся, пытаясь стереть его прикосновение.

Вацлав сделал вид, что не заметил этого жеста. С присущей ему отстранённостью и невозмутимостью он наполнил стакан водой и протянул его Мире. Мира дрожащими руками взяла стакан, стараясь не касаться мужчины, что также не укрылось от его внимательного взгляда. Его губы изогнулись в горькой усмешке.

Данияр и Агидель стояли в стороне и напряжённо наблюдали за происходящим, хотя по вздувшимся венам на шее Данияра было понятно, что ему крайне не нравится то, что он видит, и он с трудом сдерживается, чтобы не вмешаться.

— Призрак, —сказала она, наконец жадно отпив из стакана прохладную воду.

— Ты издеваешься? — вспылил Вацлав, теряя терпение.

— Нет, — пожала она плечами. — По твоему замку бродит призрак. Он и вывел меня оттуда.

Данияр и Агидель, услышав ее слова, удивленно переглянулись, а Вацлав по-прежнему продолжал буравить Миру пристальным, изучающим взглядом.

— Ты спрашиваешь, чем мне было плохо у тебя, Вацлав… Знаешь, после того, как я узнала, как именно ты помогал мне восстановить память, какими методами пользовался, я поняла, что оставаться у тебя было смертельно опасно, — прямо сказала Мира, не отводя взгляда и давая понять, что не боится его.

Вацлав, сжав кулаки до побелевших костяшек, хотел что-то возразить, но Мира не позволила ему, прервав его и продолжив говорить.

— Ты сознательно обманывал меня, — она ткнула его указательным пальцем в грудь. Вацлав, был ошеломлён такой дерзостью, не предполагая, что она способна на подобный поступок. Ведь никто до этого случая не позволял себе ничего подобного, все трепетали перед ним.

— Я не знал о проведении второго ритуала, Мира, — возразил Вацлав.

— Это ничего не меняет, — не унималась Мира. — Ты обманул меня и использовал, зная, что я потеряла память и не могу себя защитить. Это подло, это бесчестно.

— Я запретил использовать твою силу, — тихо добавил Вацлав, не отводя взгляда. — Ты была в безопасности, Мира.

— Но мне то ты об этом не сказал! — воскликнула она, и ее голос сорвался. — А что было бы со мной после твоей женитьбы?

Вацлав нахмурился, а Данияр, услышав про женитьбу, оживился.

— Ты собирался жениться? Почему не пригласил на свадьбу? — саркастически спросил Данияр, не скрывая иронии.

— А Мира тебе тогда зачем? — нахмурилась Агидель, глядя на Вацлава с подозрением.

Все вопросы остались без ответа, Вацлав молчал, но Данияр и не рассчитывал на них, а Мира тем временем продолжила.

— Твой дядя, сказал, что, когда в замок прибудет невеста, обо мне забудут, — продолжила она. — Он предложил гостеприимство и…

— Радей? — Вацлав нахмурился.

— Да, он сказал, что…

— Когда вы говорили? —перебил ее Вацлав, не дав договорить.

— Неважно, — отмахнулась Мира от его вопроса, как от надоедливой мухи.

— Когда вы говорили? — Вацлав, потеряв терпение, быстро оказался рядом с ней и, схватив за плечи, слегка встряхнул, требуя ответа.

— Отпусти ее немедленно! — вступился за Миру Данияр.

— Говори! О чем еще вы разговаривали? — прорычал Вацлав, сжимая ее плечи все сильнее и сильнее.

— Он обещал помочь мне вернуться в мой мир! — почти закричала Мира в ответ, не в силах больше сдерживать слёзы. По её щекам текли слёзы обиды и страха, а плечи ныли от боли, причиняемой Вацлавом.

Услышав это, Данияр замер на месте и недоверчиво посмотрел на Миру.

— Радей? — переспросил Вацлав, не веря своим ушам.

— А у тебя есть ещё дядя? — на этот вопрос мужчина отрицательно покачал головой. — Он сказал, что поможет мне, когда ко мне вернётся память, — тихо добавила Мира, осторожно потирая плечо, которое Вацлав больно сжал.

— Зачем ему твоя память? — подала голос Агидель, которая до этого молча наблюдала за происходящим, и ее лицо выражало крайнюю озабоченность.

— Он сказал, что без нее я не смогу понять, в какой мир мне отправляться, — пояснила Мира, стараясь вспомнить все детали разговора.

— Что еще он говорил? — продолжал задавать вопросы Вацлав.

— Он сказал, что это запрещённый ритуал и что за него могут бросить в темницу, — ответила Мира, вспоминая всё, что говорил ей Радей.

— Бред! Таких ритуалов не существует! — воскликнул Вацлав, его голос сорвался, выражая недоверие и гнев.

— Он сказал, что это тайный ритуал и что он уже ассистировал своему наставнику, — продолжала Мира, не обращая внимания на его слова.

Повисло тягостное молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Миры. Данияр, все еще держа ее за плечи, тревожно переводил взгляд с Миры на Вацлава.

— Тебе это о чём-то говорит, Вацлав? — наконец, не выдержав, спросил Данияр. Но Вацлав, растерев лицо ладонями, отрицательно покачал головой. Он провёл ладонью по своим волосам, взъерошив их, отчего его лицо стало ещё живее, и Мира невольно залюбовалась им, почувствовав к нему непонятное нежное чувство. Но заботливые ладони Данияра, все еще лежащие на ее плечах, быстро вернули ее из мечтаний.

Вацлав, испытывая невыносимую боль, угрюмо смотрел на то, как сияет кожа Миры и Данияра, и отвернулся, скрывая от присутствующих боль, которая рвалась наружу.

Но Агидель все видела, все понимала. Она сделала шаг к Вацлаву, желая утешить его, но остановилась, так и не придумав нужных слов. Их просто не существовало. Она видела, как тускло сияла его кожа, когда он схватил Миру за плечи, но Мира не отвечала ему взаимным сиянием, только Данияру, только ему.

Агидель ощущала боль Вацлава, чувствовала ее как свою собственную. Она и сама втайне мечтала о подобной связи, но никогда не осмеливалась говорить об этом вслух.

***

В коридоре послышались твёрдые, уверенные шаги, а затем дверь распахнулась. В гостиную торопливо вошла Вея, а за ней глава клана, Белозар м сопровождающий его...

— Санатан! — воскликнул Данияр, в его голосе звучали удивление и надежда.

Санатан.

Великий мудрец, чьё имя было овеяно легендами и почитаемо всеми жителями Индры.

Он был высок и худощав, с глубокими морщинами, испещрявшими его лицо. Его седые волосы доходили до пояса, а борода была аккуратно заплетена в длинную замысловатую косу. Он был одет в простую, белую рубаху, подпоясанную красным поясом, расшитым золотыми нитями. На его плечах накинут плащ из плотной тёмной ткани, расшитый серебряными нитями.

Мира, увидев мудреца, почувствовала к нему необъяснимое доверие и уважение и, повинуясь неведомой силе, подошла к нему ближе и приветливо произнесла:

— Приветствую Вас.

Старец в ответ на ее приветствие подошел к Мире и, склонив голову, внимательно посмотрел ей в глаза.

— Так… Всё так, как и было предначертано, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. Его голос звучал тихо.

— Магия ушла, — сказала Агидель. — Это было предначертано?

— Жизнь всегда предлагает множество путей, — ответил Санатан. — Важно, какую дорогу выберет идущий. Каждый выбор имеет свои последствия.

— Что? Магия ушла? — переспросил Мира, не веря своим ушам, когда Данияр крепко прижал ее к себе.

— Магии больше нет. Нигде на Индре. Она ушла, — с грустью подтвердил Санатан.

— Что случилось с Древом Жизни? — тихо спросила Мира, больше не пытаясь высвободиться из объятий Данияра.

Плечи Данияра мгновенно напряглись.

— А как же накопители силы? — спросила она с надеждой в голосе. — Они же должны были сохранить часть магии.

— Они бесполезны, Мира, — покачал головой Санатан. — Без источника силы они не работают.

— Но почему? — воскликнула Мира.

— Потому что сила была дана во благо, — пояснил Санатан, — а её использовали во зло. И сила была отобрана.

— Мы пытались связаться с тобой, Санатан, — сказал Данияр мудрецу, — но наши вестники не доходили.

— Я знаю, — кивнул Санатан, — но я не мог принять вестники, завеса закрывала меня от внешнего мира.

— Кто установил ее? — пытался выяснить Данияр, но Санатан отрицательно покачал головой.

— Я видел ваше сражение, Данияр, Вацлав, — он перевёл взгляд с Данияра на Вацлава, — но не мог предотвратить его.

Белозар хмуро оглядел присутствующих, большинство из которых он явно не ожидал здесь увидеть.

— Прошу прощения, что побеспокоили тебя, Мира, —произнес глава клана, обращаясь к Мире, — но вопрос действительно очень срочный.

— Что-то случилось, отец? — спросила Данияр, выступая вперед.

— Мне нужно осмотреть метку Миры, — коротко пояснил Санатан. А потом расставив руки по обе стороны от Миры, задумчиво добавил. — Такая же метка, как у королевы Велимиры.

— Что это значит, Санатан? — спросил Вацлав.

— Возможно ли, что мы обе пришли из одного мира? — спросила Мира, глядя на Санатана с надеждой.

— Возможно, — кивнул Санатан.

— Может быть, в дневнике королевы Велимиры есть записи об этом, — оживилась Мира.

— А может быть, — продолжил Санатан, — вы обе были перенесены сюда с одной целью.

— Вернуть мир на Индру. И магию, — прошептала Агидель.

Снова повисла напряженная пауза. Повелитель Белозар вскинул руку, привлекая к себе внимание.

— Это были трудные дни для всех нас, — Белозар переводил взгляд с одного на другого, — нам всем нужно отдохнуть, прийти в себя и осмыслить произошедшее, чтобы принять верное решение.

— Но, отец, — выступил вперёд Данияр, — мы не можем оставить здесь напавшего на нас противника.

— Можем, противник больше не угрожает нам, — спокойно ответил Белозар и, отвернувшись от сына, обратился к Санатану: — Нам есть что обсудить. Пойдем.

Повелитель и мудрец покинули зал. Данияр, гневно смотрел на своего врага.

— Это всё твоя вина, Вацлав! — бросил Данияр Вацлаву, его голос был полон гнева и презрения. — Из-за твоей гордыни и слепой ярости мы лишились того, что и так было шатким.

— Ты украл у меня то, что по праву принадлежало мне, — прошипел Вацлав, его глаза метали молнии.

— Мира — не вещь, — твёрдо заявил Данияр. — Она свободна и никому не принадлежит!

— Перестаньте! — воскликнула Мира, закрывая лицо руками и хватаясь за голову. — Прошу вас, перестаньте. Если бы я не появилась здесь, ничего бы этого не случилось.

Сказав это, Мира, быстрым шагом направилась к выходу, стараясь не слушать то, что говорил ей Данияр.

Она не хотела ничего слушать, не желала никого видеть. Ее переполняло всепоглощающее чувство вины, которое тяжким бременем давило на плечи, лишая сил и радости жизни. Она считала себя виноватой в том, что магия на Индре исчезла, оставив мир без защиты, без надежды.

Все вокруг говорили о загадочной метке, о ее особом предназначении в этом мире, о надежде на спасение, но она, Мира, не справилась, не оправдала чужих ожиданий. И теперь, глядя на разрушенный, чужой ей мир, в который она была призвана на помощь, она чувствовала лишь свою вину, неспособность что-либо изменить.

Мира выбежала из замка в сад, чтобы спрятаться от всех и остаться наедине со своей болью. Она пришла в себя только у корней Древа, которое начало оживать и даже дало первые нежные бутоны, но те так и не успели распуститься. Дерево больше не обнимало ее своими ветвями, не дарило целительную энергию. Это было просто дерево, обычное дерево, лишенное магии, лишенное силы. И Мира заплакала еще сильнее, когда не увидела больше золотых нитей, связывающих ее с деревом.

— Не нужно плакать, Мира, — рядом с ней тихо опустилась на зеленую траву Агидель. — Ты ни в чем не виновата, Мира.

— Это не так, Агидель, — сквозь слезы выдавила из себя Мира. — Если бы я не оказалась здесь…

— Если бы тебя здесь не было, Мира, — со вздохом произнесла Агидель, — это всё равно случилось бы рано или поздно. А ты подарила нам надежду.

— Я принесла одно разочарование, — всхлипнув, Мира обессиленно развела руками в стороны.

— Надежда все еще есть, — Агидель, чувствуя ее боль, придвинулась ближе и обняла Миру, стараясь согреть ее своим теплом. Мира, словно безвольная кукла, обмякла в ее объятиях и, опустив голову на плечо девушки, разрыдалась еще сильнее, не в силах сдержать свои эмоции. — Надежда умирает последней, Мира. Надежда всегда есть.

Агидель, гладила ее по голове и что-то говорила, стараясь успокоить, поддержать, но Мира ничего не слышала, как не слышала и доносившихся издалека шагов, мужской речи и тихого ответа Агидель. Она была настолько погружена в свое отчаяние, не слушала и не замечала всего, что происходило в мире, не видела ничего вокруг. А главное, она не заметила, как к ней, словно щупальца, потянулись тонкие чёрные нити, которые, словно паук, начали плести вокруг неё невидимый, но осязаемый плотный кокон.

— Лучше бы я погибла в той реке, — прошептала она со злостью, растирая тыльной стороной ладони слезы по щеке.

— Не говори так, Мира, - рядом на траву опустился Данияр. — Я хочу, чтобы ты знала, Мира, ты попала на Индру не просто так, ты здесь не случайно.

— Да, метка создателя, я помню, — вздохнула Мира. — Только почему-то никто не может объяснить, что это такое.

— Ты нужна здесь, Мира, — настойчиво повторил Данияр. — И твоё место здесь, на Индре.

— Мне так не кажется, — с горечью произнесла она, и снова горячие слезы потекли по ее щекам. Агидеть тихо поднялась и ушла, оставляя их наедине.

— Тебе нужно время, Мира, чтобы принять себя, — сказал Данияр. — И оно у тебя есть.

Он нежно, коснулся ее щеки, легко провел кончиками пальцев по ее губам, очертив их контур.

— Ты нужна мне, Мира, — прошептал Данияр, его голос звучал хрипло и нежно.

Он наклонился к ней и коснулся губами ее губ. Легко, почти невесомо. Но от этого легкого, едва ощутимого прикосновения ее тело предательски задрожало, выдавая ее истинные чувства. Мира ощутила внутри теплый свет.

Щупальца отступили.