Глава 5

Диана

Не понимаю, куда мы едем. Моя машина осталась во дворе Рахманова, нас усадили в спорткар, и я точно вижу, что он направляется на окраину Адлера. Вопросов не задаю, потому что Рустам всё это время разговаривает по телефону о каких-то закупках бензина, ремонте двигателя и доставке комплектующих.

Костик притаился на заднем сидении и, вцепившись в свой фотоаппарат, ловит каждое его слово. Видимо, не покинула его мысль раскусить, кто и что из себя представляет наш заказчик. Осиповой написала, но она и не думает отвечать. Сейчас идёт показ, и пока он не закончится, она даже не заглянет в телефон.

Залюбовавшись видом ухоженных двориков частного сектора, слегка расслабляюсь.

Но когда понимаю, что мы заезжаем на территорию аэропорта, накрывает паникой. Рустам как раз откладывает мобильный.

— Уточни, пожалуйста, куда мы едем? — слышу нотки паники в собственном голосе.

— Я же говорил, приглашаю тебя на ужин.

— И мы будем на него лететь? — вглядываюсь, в надежде прочитать, что там творится в голове, но тщетно. На лице ни единой эмоции.

— Угу.

— У меня завтра рабочий день, в десять нужно быть в агентстве, — пытаюсь достучаться, но куда там.

— Будешь.

Спокоен, как удав. Куда меня везут? Помогите!

Как во сне, останавливаемся у ВИП-терминала, я даже не знала, что здесь такой существует, в ускоренном режиме проходим ленту, рамку и паспорт контроль. Костик мне что-то показывает глазами, но я не понимаю. Я в шоке, разбудите меня.

А когда после мы садимся в "Бентли" и нас подвозят прямо к трапу, мой фотограф так и поднимается за нами с выпученными от оторопи глазами. Уверена, на вид я тоже прибитая не меньше.

Везде работники аэропорта, на входе, в зале, в лимузине — водитель в форме. На входе в самолёт нас встречает стюард, и я никак не могу задать вопросы Рахманову. Они вертятся на языке, но я молчу, делая вид, что всё так и должно быть.

— Добро пожаловать на борт, — улыбается голубоглазый мужчина лет тридцати.

— Здравствуйте, — ошалев от происходящего, не знаю, как вообще на всё это реагировать.

Меня потряхивает, мысли рваными отрывками возникают и тут же исчезают, потому что меня накрывают новые впечатления.

Глаза разбегаются от внутреннего интерьера салона. Он разделён на несколько частей, понимаю сразу. В первой восемь кресел, большой стол по левому краю под иллюминаторами, справа два дополнительных кресла со столиком между ними.

Обстановка кричит роскошью, кожа, натуральное дерево, до блеска начищенный металл.

— Ты летишь здесь, — говорит Рахманов Косте. — Олег, пусть перекинет сегодняшние работы на мой носитель и сразу мне принеси, — обращается к стюарду.

— Хорошо, Рустам Назарович. Обед подавать, сразу, как наберём высоту?

— Да.

Жестом приглашает меня дальше, в следующий отсек салона, а когда заходим, закрывает дверь.

Мы одни.

Сглатываю, в доме я чувствовала себя наедине с ним иначе. Здесь замкнутое пространство создаёт совершенно другую обстановку. Я в золотой клетке, во власти малознакомого мужчины, который везёт меня не понятно куда.

Стиль обстановки здесь такой же, и все же, помещение более приватное. Угловой диван, телевизор, стол и стильные кресла создают неформальную атмосферу. И мне с ним находиться в ней весь полёт.

— Присаживайся, сейчас будем взлетать, показывает на одно из кресел.

— Рустам, куда мы летим?

— Ко мне домой.

— В Москву?

— Да.

— Ты за это тоже заплатил? Или это экспромт?

— Если честно, никаких планов не строил. В моменте захотелось, не смог себе отказать, — улыбается он, садясь в кресло.

Следую его примеру. Устраиваюсь напротив, теперь нас разделяет стол, и от этого дышать свободнее.

Самолёт начинает движение.

— А может, лишний раз решил доказать, что все продаётся и покупается? Даже моё нерабочее время, — продолжаю топить, что он просто тешит своё самолюбие.

— Я заплатил за твой рабочий день, как за рабочий год. Ты видела свой гонорар?

— А если я скажу, что деньги меня не интересуют.

— То я скажу, что ты лукавишь, — смотрит с видом человека, который таких как я, щёлкает, словно орешки.

Доказывать обратное не имеет смысла. Я действительно не отказываюсь от дополнительного заработка, если выпадает возможность, никто не хочет жить в нищете. Но я точно не стремилась сорвать куш от его гонорара.

— Я никогда не работала в частном порядке. Такое у меня впервые, и это решение Осиповой.

Не понимаю зачем, но мне очень хочется обелиться перед ним.

— Я знаю.

Мы останавливаемся, как я понимаю, запрашиваем разрешение на взлёт. В дверь стучатся, и стюард заходит с инструкциями.

— Мы взлетаем, пристегните, пожалуйста, ремни, и не закрывайте шторки иллюминаторов.

Рахманов пристёгивается, я спешу сделать то же самое, потому что самолёт трогается и набирает скорость.

— Тебя не укачивает? — расслабившись, он разваливается в кресле барином.

А я напрягаюсь. Не люблю взлёт, всегда неприятные ощущения.

— Этим разумнее было бы поинтересоваться до полёта, — не могу удержаться от колкости.

— На борту есть всё необходимое для такого случая. Экипаж проходит также медицинскую подготовку.

— Зачем тебе это?

— Что?

— Ты потратил кучу денег за фотосессию, теперь частный рейс, он тоже стоит немыслимо. Неужели так важно доказать мне, что ты можешь меня купить?

Рустам усмехается.

— Я не в том возрасте и не в том статусе, чтобы что-то доказывать. А насчёт немыслимых цен за полет, можешь не переживать, мой карман не пострадает. Это мой личный лайнер.

Мне и так не хорошо, самолёт как раз набирает высоту и поворачивается над морем, задрав одно крыло вверх. А после его слов, и вовсе кровь приливает в голову, и тело окатывает жаром.

Кто он?

Наверное, спрашивать чем занимается Рахманов глупо и неуместно. Он всё равно не скажет правду, зачем позволять делать из себя дурочку.

— Тогда ты зря тратишь своё время.

— А вот моё время, действительно, стоит дорого. И скажу тебе — зря я его не трачу никогда.

— То есть, ты надеешься на взаимность?

— Конечно.

— Я улетаю на следующей неделе, — кошусь на иллюминатор, удивляясь, как быстро море остаётся где-то внизу. Слышала, что частные самолёты летают гораздо быстрее.

— Я в курсе. Как видишь, расстояние для меня не помеха.

Я давно прошла курс общения с клиентами и поклонниками у Инги.

— Тебя интересует секс? — лучше спрашивать прямо. Заискивать и говорить загадками себе дороже. Многие воспринимают, как флирт.

По выражению лица вижу, что оценил прямоту.

— Секс интересует, но не крайняя цель. Самому дико, но я хочу большего.

— Что значит хочу? Нельзя заставить что-то чувствовать! — выпаливаю в сердцах. Он ломает любой аргумент на корню, и я всё больше ощущаю себя в западне.

— А вот тут я, пожалуй, докажу, что ты ошибаешься, — так же, не меняя тона, отвечает Рахманов.

Стук в дверь затыкает меня на полуслове. Стюард приносит обед, расставляет на стол тарелки с рыбным филе в белом соусе, овощами и пастой. Наливает из откупоренной бутылки, белое вино, название которого мне ничего не говорит, но уверена, стоит оно не меньше моей месячной зарплаты.

Отдаёт Рустаму карту памяти из фотоаппарата Костика. Сообщает, что его тоже сейчас покормят, и справившись у босса, ничего ли больше не нужно, удаляется, пожелав приятного аппетита.

Рустам освобождается от ремня безопасности и подняв бокал, ждёт, что я присоединюсь.

— За тебя.

— Банально, — чокаюсь и надпиваю.

— Согласен, но ни за что другое я пить сейчас не хочу. Не привык говорить что-либо для красивого словца.

Я заметила. И мне это импонирует, есть какая-то уверенность, что говорит, не кривя душой. Такая черта меня обычно подкупает в людях. Но, несмотря на то, что меня отпустило в сравнении с тем, в каком состоянии я поднималась по трапу, он, как и прежде, вызывает страх. Я ничего о нём не знаю и, если честно, то знать не хочу. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего для меня в этой информации нет.

Отстёгиваю ремень и принимаюсь за еду. Очень проголодалась, а запахи шикарных на вид блюд вызывают бунт в желудке.

Едим молча. Рустам периодически поднимает на меня глаза, я стараюсь не смотреть.

Закончив с трапезой, оставляю на тарелке третью часть, как делаю всегда. Привычка помогает держать себя в форме, и изредка можно позволить себе лёгкий десерт. Прямо как сейчас. Только ни черта он не лёгкий.

Шоколадный фондан с шариком ванильного мороженного так и просится попробовать, хоть пару кусочков.

Рустам видит мои терзания, улыбается.

— Есть сладкое запрещено контрактом?

— Там только о поддержании формы и внешнем виде.

— Уверен, это, — показывает глазами на десерт, — твоему внешнему виду никак не помешает.

— Делать себе поблажки — плохая привычка, затягивает.

Я и так на выходных ела селёдку под шубой. Ему, конечно, этого не озвучиваю.

— А бывают случаи, когда можно себя отпустить?

— Бывают.

— Может, самое время?

Почему он смотрит так, что я сразу думаю не о еде? И он наверняка тоже.

Скребу десертной ложкой по мороженному, отправляю в рот, глаза не отвожу. Так и смотрим друг на друга. Вино не крепкое, но я пью редко и мало, поэтому голову одолевает игристый шумок.

Странная мысль посещает. Мне нравится, как он смотрит.

Опасное удовольствие, нельзя, чтобы он понял, но после спиртного, уже не получается держать официоз.

Стюард заходит забрать пустую посуду. Справляется с этим, как бывалый официант, и под наше молчание покидает помещение.

Рустам открывает "Макбук", кладёт перед собой на стол. Включив, вставляет карту памяти и листает фотографии.

Пользуясь случаем, рассматриваю его в деталях.

Для мужчины под сорок, выглядит идеально. Бронзовое, натренированное тело, широкие плечи, высокий, красивое, не слащавое лицо, низкий голос…

Он поднимает на меня глаза поверх экрана, и что-то екает внутри. Увидел, что я засмотрелась. Чёрт!

— Кастинг пройден? — закусывает губу, чтобы задушить улыбку. Глаза при этом загораются огоньками.

— Внешность не главное, — нет смысла отрицать очевидное, не люблю включать дуру. Он прекрасно осознаёт, что хорош, и да — оценивала.

— А что главное?

— Чувства, искренность, забота, защита. Много всего, нужно совпасть во всех точках. Это теоретически, если что. Речь не о нас.

— Всё начинается с теории, — переключает взгляд на экран и листает дальше снимок за снимком. А просмотрев до конца, отодвигает "Макбук".

— Кастинг пройден? — моя очередь шутить.

Улыбка, вызванная моими словами, обезоруживает и подкупает. Его забавляет мой стеб. И я, забыв в моменте, что рядом влиятельный и непростой человек, жду его реплику, чтобы парировать снова.

— Он пройден с первого взгляда. Ни капли не сомневаюсь, что мы оба понимаем всё одинаково.

"Макбук" пищит входящим в каком-то мессенджере. Рустам кидает взгляд, тянет гаджет к себе и прочитав, поворачивает его экраном ко мне. То, что я там вижу, приводит в замешательство. Мой телеграмм канал. Он подписался?

— Просвети, пожалуйста, каким образом ты прямо сейчас общаешься с подписчиками?

— Этим занимается менеджер. Даже девочки, которые сами ведут свои страницы, обязаны согласовывать с ней фото и посты.

— То есть, всё, что тут написано и выложено — это не ты?

— Нет, — улыбаюсь.

Всегда понимала, что это необходимо для пиара, такая уж у нас работа. Но заниматься этим — в пустую терять свободное время, которого и так почти нет.

— А когда ты на меня подписался? — не могу сдержать смех. Он правда думал, что примитивные тексты Аллы и переписка с поклонниками, это про меня?

— Вчера, — растягивает губы в ответной улыбке, понимая, как глупо это выглядит.

— Где мы будем ужинать? — меняю тему, чтобы как-то сгладить ситуацию. Он вроде и не испытывает неловкости, но всё же.

— В ресторане. Сегодня у брата День рождения.

Что? Он приведёт меня на семейный праздник? И я вообще-то в джинсах.

— Я не одета для ресторана, — в афиге смотрю на спокойное лицо.

— К приезду всё доставят. В этом не пойдёшь, не переживай.

Открываю рот возразить, но на экране, с характерным звуком, появляется ещё одно входящее. На этот раз на почту. Рахманов разворачивает к себе "Макбук" и открывает письмо.

— Извини, мне нужно ответить.

Он погружается в работу, а я пытаюсь переварить всё, что со мной сегодня происходит.

Ещё не вечер — подсказывает подсознательное, и внутренности скручивает неприятным спазмом. Куда я лечу?