Эпилог

Спустя два с половиной года

Диана

Под современную, ритмичную музыку модели двигаются по подиуму. Им всем не больше двенадцати, но работают они мегапрофессионально. В зале столько гостей, родителей и представителей массмедиа, что показ можно смело назвать грандиозным.

Мы с Рустамом в первом ряду. Никита тоже в зале, но предпочёл затеряться позади и не светиться. Волнуюсь, как будто сама впервые жду своего выхода.

Появление Мии отзывается непроизвольным трепетным спазмом в животе, но я улыбаюсь. На ней серо-голубое пальто и белые массивные сапожки, сумочка с короткой ручкой добавляет шика в стильный образ.

Она уверенно доходит до конца подиума, кокетливо останавливается, положив руку на талию, улыбается нам, затем в камеру и идёт обратно. Кошусь на своего Рахманова — не дышит, следит за каждым движением, предполагаю, что волнуется не меньше моего, хотя ни за что в этом не признается.

Про модельное агентство для детей Мия узнала из репортажа на канале моды, сказала, что хочет пойти туда учиться. И хоть туда берут только с пяти лет, владелица школы, конечно же, узнавшая меня с порога, ухватилась за Мию сразу же.

На втором выходе моя малышка появляется в кожаных леггинсах бордового цвета и клетчатой рубашке оверсайз в тон. Коллекция зима-весна представлена несколькими производителями России и ближнего зарубежья. Стилисты поработали отменно. Каждый новый лук, складно дефилирующих моделей, подобран идеально и под типаж, и под возраст.

Моё счастье справляется и на этот раз, вообще не волнуется, как рыба в воде. Меня понемногу отпускает.

Странные чувства одолевают, противоречивые, радостные и тревожные. Если Мия захочет стать моделью, а оно к тому идёт, придётся и ей очень рано столкнуться с реальной жизнью. С подводными камнями и закулисьем этого, красивого, гламурного мира, где за глянцевым фасадом скрывается неимоверный труд, вечная борьба, соперничество, интриги, ложь и предательство. Здесь выживает сильнейший, тот, кто готов взлетать и падать, пробиваться к звёздам через тернии и преграды, не взирая ни на что.

Готова ли Мия? Сомневаюсь. Она растёт в тепличных условиях, где её боготворят и обожают настолько, что получить желаемое ей удаётся с полувзгляда. Нужно просто сказать папе, и он расшибётся в лепёшку.

Нам с Рустамом уделено особое внимание прессы. То и дело, на нас наводят камеру, особенно, когда на подиуме Мия. После мероприятия, не дадут шагу ступить, засыпят вопросами, и Рус в который раз откажется давать комментарии, шепнёт мне, что будет ждать в машине и оставит меня отдуваться. Знаю всё наперёд.

Мия завершает показ. Под аплодисменты и овации публики, выходит в красивом платье за руку с мальчиком чуть постарше. За ними остальные дети появляются на сцене на общий финальный проход.

Зрители поднимаются, взрываясь аплодисментами, поддерживая маленьких звёздочек. Сглатываю ком, усилием сдерживаю накатывающие слёзы.

А когда все начинают расходиться, дочка идет к нам. Рус дарит ей букет, целует и обнимает с таким странным выражением лица. Кажется, мы оба начинаем понимать, что она выросла.

Вчера вечером, после генерального прогона, когда мы забрали её из агентства, она нас уверила, что будет самой эффектной, чтобы никто даже не сомневался.

Так и сказала, мы смеялись, но сейчас всё видится под другим углом. У Мии появилась цель и амбиции, а это уже не то детство, в котором ты беззаботно проводишь самое прекрасное время твоей жизни.

Целую её, обнимаю крепко, шепчу банальные поздравления. А душу сотрясает нахлынувшее смятение. Дерзай, моя девочка, пусть этот мир покорится тебе без боли и разочарования, а я всегда буду с тобой рядом.

***

По дороге домой нас застаёт спустившийся на Москву сильный снегопад. Снег начался ещё утром, а сейчас падает огромными хлопьями, густой, с порывами ветра, и похоже, надолго. Небо обложило тёмными тучами. Как хорошо, что я вчера вернулась из Парижа, а впереди целая неделя отдыха.

Мой нынешний контракт с «Савуар Мод» составлен таким образом, что я сама выбираю работу из предложений, которые мне присылает Деллаж. Летаю часто, этот хитрый лис умеет подкинуть то, от чего невозможно отказаться, случается, приходится задержаться в Париже и на неделю. Если лечу на такой период, беру с собой Мию, она скучает по Франции и няне, хотя давно прекрасно освоилась в Москве.

В этот раз из-за нелётной погоды, она осталась дома с Рустамом, и всего за пять дней я успела за ними соскучиться. Возможно потому, что и для меня Москва, наконец-то, стала домом. Настоящим, куда хочется вернуться из любой точки планеты, где тебя ждут тепло и уют, детский восторг от твоего приезда, запах кофе и любимый мужчина.

Мия, заваленная цветами от папы, брата и уже успевших появиться поклонников, рассматривает пробегающие за стеклом витрины. Увидев возле одного из магазинов наряженную ёлку, восклицает восторженно:

— Смотрите, какая ёлка красивая! Я тоже такую хочу.

Поворачиваюсь к ней.

— Месяц ещё до Нового года, куда так рано?

— Ну и что, вон же люди поставили.

— Это в магазине, для привлечения клиентов. Мия, не выдумывай.

— Пап! — обиженно сканирует затылок Рустама.

— Завтра привезут, звони Никите, пусть приходит, поможет тебе нарядить.

— Спаси-и-ибо-о! — чуть не визжит от радости, поднимается и, втиснувшись между сидениями, чмокает Рахманова в щёку.

— Обращайся, — улыбается он, зыркнув на моё недовольство, давая ей пять, вывернув руку ладонью вверх, и она хлопает по ней с удовлетворённым видом.

— Рус, а у тебя для этой девочки существует какой-то стоп?

Его губы ещё сильнее растягиваются в улыбке.

— Ну она всего лишь ёлку просит, Диан.

Подкатываю глаза, ещё бы в сентябре поставили.

— Мама, не сердись, тебе тоже понравится, — поправляет она мои волосы.

— Даже не сомневаюсь, — сдаюсь с сарказмом.

— А куда мы поедем на Новый год? — меняет тему Мия.

— А ты куда хочешь? — Рус включает поворотник и срезает путь другой улицей, потому что впереди образовалась пробка.

— В Австралию. Назар сказал, что они туда с Машей летят. И я хочу.

— И я, — подключаюсь, повернув к нему голову.

— Замётано. Любой каприз, девочки. Заказывайте, пока я добрый.

Смеюсь. Рустам в настроении, не смотря на то, что в Шереметьево всё не слава Богу. Ян звонил сразу после показа, у них все рейсы задерживаются из-за непогоды. Один самолёт даже не вылетел из Рима, туда сообщили, что здесь коллапс, лучше переждать. Второй минут сорок кружил над аэропортом в ожидании посадки, пока освободилась посадочная полоса.

— О, бабушка звонит, — реагирует Мия на звонящий Айфон из её рюкзака.

Достаёт и приняв звонок, сходу выслушивает массу похвал и поздравлений от мамы, с первым показом, с первым успехом. Я отправила ей несколько фотографий, и маму там распирает от счастья.

Пока они общаются, Рус кладёт мне руку на колено.

— Мне вечером нужно будет по одному делу съездить ненадолго. Постараюсь вернуться пораньше.

— Хорошо.

Значит, вернётся поздно… Но мы с некоторых пор не предъявляем друг другу претензии по мелочам. Он скрипя, смирился с моей работой, я с его ненормированным графиком. Иногда клиенты предпочитают встречаться в неформальной обстановке, такая сфера деятельности, не попишешь. Если рыба крупная, Рахманов встречается лично, помельче скидывает Никите. Он учится в вузе, но его по полной привлекают к семейному бизнесу.

У Назара с Машей скоро пополнение, на последнем скрининге сказали мальчик, счастью Назара не было предела.

Отрадно, что у Маши получилось привязать младшего Рахманова, вплоть до брака. Мне с ней легко и комфортно, а в силу того, что с моей профессией крайне тяжело найти подруг, вообще радуюсь, что она у меня есть. Они живут недалеко, минутах в двадцати езды, мы с ней довольно близко подружились, и я точно знаю, что Маша не станет завидовать, потому что у неё есть всё то же самое, но своё. А по Назару она сохнет невозможно, есть у Рахмановых схожая черта — приковывать к себе женщин наглухо.

— Бабушка, ты когда к нам в гости приедешь? — выплываю из собственных мыслей на реплику Мии.

— Собиралась на Новый год, — слышу на том конце. Поворачиваюсь.

— Пригласи бабушку с нами.

— Эм… бабуль, а мы в Австралию летим. Полетели с нами.

— Да что я там забыла, с ума сойти куда лететь! — слышу её ворчание. Тогда приеду после праздников.

— Наталья Викторовна, — вклинивается Рус, повышая голос, чтобы она услышала, — главное не где, а с кем. Не отказывайтесь, не подумав, Новый год — семейный праздник.

— Ой, вечно ты, Рустам, найдёшь доводы. И что я там буду делать?

— Поверьте, там есть на что посмотреть и чем заняться. Скучать не будете.

— С вами точно не соскучишься, я подумаю.

— Бабуль, у нас такая метель! Давай на видео переключимся, я тебе покажу.

Фоном слушая их болтовню, любуюсь белыми шапками на соснах вдоль МКАДа, заснеженными обочинами и летящими в стекло снежинками. Дворники сметают их сразу, но с неба неустанно сыпет ещё. Не знаю, кому как, но мне нравится зима. Есть в ней одна особенность — где бы ты ни был, а вечером хочется домой, в тепло, к камину в гостиной, к семье. Собраться вместе и банально насладиться общением с самыми родными и близкими.

***

Следующее утро

Рустам

Просыпаюсь со странным чувством, что я проспал больше обычного. Всегда поднимаюсь рано, но сейчас на часах почти восемь, и Дианы рядом нет, вот так номер. Был уверен, что проснусь раньше неё, разбужу её ласками и уйду в отрыв. Ночью я приехал уже во втором часу, она так сладко спала, пожалел.

Озираюсь по комнате, её телефон на трюмо, значит недалеко ушла.

Увы, со времён нашего примирения и последующей свадьбы ничего не изменилось. Вроде должен привыкнуть уже и спокойнее относится, но рефлексирую каждый раз, как только она выпадет из поля зрения. По идее, должно отпускать, но ничего подобного. Запаян на ней, как и раньше, чердак раскачивает любая поездка в Париж или любое другое место, надолго и без меня. Но мирюсь и стараюсь не показывать, потому что Диану это возмущает. Не понимает она, как можно ревновать, когда никто из нас даже мысли не допускает об измене.

А я ревную. Ко всем и ко всему. Люблю до слепоты, но принимаю роскошь — иметь её, как дар, которым научился дорожить. Однажды занесло, больше не рискую.

Она для меня всё — эталон женской красоты, материнства и мудрости. Со временем осознал, что всё что у меня сейчас есть — семья, любовь и счастье — исключительно её заслуга. Она сохранила моего ребёнка, она смогла простить когда-то мой косяк и по сей день дарит уют и тепло. До неё я не знал, что жизнь бывает и такой, когда ты не хочешь больше, чем у тебя есть.

И самое главное — она подарила мне Мию. Эта малышка дана нам небесами, чтобы было ради кого дорожить друг другом. Мой огонёк, согревающий в любую погоду, ежедневно привносящий смысл и ритм в мою устаканившуюся жизнь.

Дверь в комнату открывается, Диана входит с разносом в руках.

— Доброе утро.

— Доброе, — слышу запах кофе и следом ощущаю выброс серотонина.

Она ставит на прикроватную тумбочку разнос, окидываю взглядом содержимое — американо, круассаны и нарезанный ломтиками сыр.

— Судя по времени, спалось сладко, — садится рядом.

Улыбаюсь, скольжу рукой под халатик, останавливаюсь у основания бедра.

— Как хорошо, когда ты дома.

— Угу, тоже так думала ночью про тебя.

— Прости, у человека проблемы, нужно было помочь, — говорю искреннее.

Правда, хотелось поскорее домой, но пришлось ехать на стрелку к знакомому из подпольного прошлого, чтобы примирить с одним из своих партнёров по бизнесу. В наших делах бывших не бывает, и без меня бы он не справился, влип по самые некуда.

— Сажусь в кровати, тянусь за чашкой, делаю пару глотков.

— Спасибо, божественно, — смакую приятную горечь. Уютное утро, кофе в постель и Богиня рядом — на сегодня это предел мечтаний. — Мия спит?

— Нет, конечно. Ждёт, когда елку привезут, уже три раза звонила Никите, но тот трубку не берёт.

— Нашла кому звонить в выходной в восемь утра, он скорее всего, только под утро спать лёг.

— Это не объяснить, кое-кто приучил её, что земля вокруг неё вертится, — смотрит на меня с претензией.

— Ну не могу я с ней иначе, у всех свои слабости, — делаю ещё глоток, отправляю в рот кусочек сыра. Глаза опускаются в декольте небрежно запахнутого халатика, там и зависаю. — А ты дверь закрыла изнутри?

Вижу, как губы Дианы растягиваются в улыбке, а в глазах загораются озорные огни.

— Еще одна слабость обуяла?

Смеюсь. Я ж голодный, она была в Париже всю рабочую неделю, прилетела позавчера к концу дня, у нас только и была одна ночь.

Делаю последний глоток, отставляю чашку, прихватываю Диану за талию и опрокидываю на спину. Нависнув сверху, фиксирую потемневшие до непроглядной черноты, расширенные в предвкушении зрачки.

— Ты не слабость, ты моя сила. Неисчерпаемая и безбрежная.

Накрываю губы, тяну за пояс халата. В тон поцелую сминаю пальцами затвердевший от моего прикосновения, сосок. Томный выдох носом щекочет мой висок, втаскивая в густую дымку желания.

Диана тянется к моей пояснице и обхватив, вгоняет ногти в ягодицы. Кружа языком по слизистой, выгибается навстречу.

Пиздец! Поплыл, пропал. Эта женщина знает, как завести меня с полуоборота, как развести огонь и даже сжечь дотла.

Спускаюсь губами по шее, всасываю пульсирующую венку.

— М-м-м, хорошо, — нежность её голоса с нотками желания вспенивает похоть. Она сотрясает каждую клетку и отключает мозг от всего на свете.

— Люблю тебя, — алчно сдираю, смятый под нами халатик и беру её, порывисто и страстно, впадая в обоюдное безумие.

***

Диана

Укутавшись в полотенце, выхожу из душа. Рус, в халате и с мокрыми волосами разговаривает по телефону, разглядывая заснеженный сад за окном. Снова пошёл снег, врезаясь в панорамное стекло, мелко стучит обледенелыми крупинками. Иду к нему, Рустам прощается с собеседником и отправляет Айфон в карман. Тянет меня к себе и повернув спиной, обнимает.

— Мне почему-то захотелось в Сочи, в лето, к морю… — говорит умиротворённо. Вместе смотрим на пейзаж за окном.

— Ты через пару недель будешь в Сиднее, а мечтаешь о Сочи.

— Этот город у меня ассоциируется с солнцем, детством и тобой.

— Я тут недавно вспоминала… А где мои фотографии с той купленной за бешеные деньги фотосессии? Я их так и не видела ни разу.

— Я же тебе ещё тогда сказал, что они будут очень дорого стоить для желающих посмотреть. Тебе сделаю скидку, можем договориться, — целует меня в плечо.

Смеюсь.

— Рус, я серьёзно.

— Я тоже. Давай я тебе фотки, а ты мне любое желание.

— Знаю я твои желания.

— Не то, о чем ты думаешь, — улыбается, прислонившись щекой.

— Ладно, говори, я подумаю.

— Давай еще одну красивую девочку замутим.

Смысл прилетает только через несколько секунд. Поднимаю на него глаза.

— Совсем с ума сошёл?

— Хотеть второго ребёнка — это сумасшествие?

— Не второго, а третьего. И с моей работой — это сумасшествие. Даже не думай.

— Но ты сказала подумаешь.

Поворачиваюсь в коконе его рук лицом к лицу.

— Я сразу тебе отвечаю — нет! — завожусь не на шутку. Откуда вообще такая мысль?

Рахманов улыбается ленивой улыбкой, нежно чмокает меня в губы.

— Не кипи, просто подумай на досуге, я тебя не тороплю.

Мия дёргает дверь, но та не поддаётся, и она стучит.

— Папа, мама, ёлку привезли! — слышим с той стороны.

Рустам идет открыть ей, они спускаются в гостиную, а я, пообещав присоединиться, иду одеваться.

Внутри дребезжат непонятные чувства, никогда не задумывалась, и никогда не представляла, что он о таком попросит. Мне казалось, у нас и так всё всех устраивает. Наконец, нашли золотую середину, наконец улеглись страсти.

Периодически, конечно, бушуют, не без этого. Ревность Рахманова понятие бесконечное, каждый раз приходится быть убедительной и напоминать, что я его люблю, и мне больше никто не нужен. Хотя и сама, когда отсутствую, грешу переживаниями, где он и с кем.

Но это, пожалуй, и подкидывает дров в наши отношения, держит в тонусе и не даёт расслабиться. Когда бываю дома, всегда стараюсь уделить ему внимание по максимуму, он в свою очередь, молча принимает мои амбиции в карьере.

В модельном бизнесе я, всё так же, на гребне волны, и поклонников, как предрекал Деллаж, не убавилось. Но чем старше становлюсь, тем чаще задумываюсь над тем, что главное в моей жизни случилось не на подиуме, а с Рустамом. Да, он сложный и неоднозначный, порой даже невыносимый, но нет в этом мире больше мужчины, который смог бы меня так покорить.

Спросите, что в нём такого? Я не знаю. Он просто мой до глубины души, до дрожи, до полного затмения и тихого шёпота «люблю»…

Конец