30. Мы справимся

Шаннон

— Шан, как лицо? — спросил Джоуи, когда я пришла на кухню в начале первого ночи.

Они с Ифой сидели за столом, перед каждым стояла кофейная кружка, и оба выглядели одинаково встревоженными.

— Боже… — пробормотал брат, увидев меня.

— Джо, я в порядке. — Желая его успокоить, я заставила себя улыбнуться. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Это было вранье.

Лицо меня добивало.

Все тело, каждый квадратный дюйм, было в агонии.

Я вся была в синяках с головы до ног.

К счастью, единственным заметным свидетельством вчерашнего вечера был небольшой фингал на скуле.

Напор отцовской ярости приняли на себя другие части моего тела.

Спасало то, что было холодно, и мешковатые треники и лонгсливы позволяли спрятать следы побоев.

Однако мое вранье ничуть не успокоило брата.

Он молча смотрел на меня, сокрушенный и подавленный.

— Шан, прости, пожалуйста, — хрипло произнес брат, опуская голову на руки. — Мне надо было остаться дома.

Вчера вечером Джоуи ходил с Ифой в кино, чему я была рада.

Интуиция мне подсказывала: останься он дома, кого-то пришлось бы выносить в мешке для трупов.

— Это не твоя вина, — резко ответила я брату. — В том, что случилось вчера, ты не виноват. Джоуи, ты имеешь право на личную жизнь.

— Тебе удалось уложить Шона? — грустно улыбаясь, спросила Ифа.

Я была ей благодарна за перемену темы.

— Наконец-то, — ответила я и тяжело вздохнула. — Тайг и Олли как легли, так мгновенно уснули. Но Шон… боже, ему еще нужна мама. — Я закинула за уши растрепанные пряди и оперлась на кухонный стол. — Он часами ревел без передышки. Так и заснул в слезах.

— Твари сраные! — процедил сквозь зубы Джоуи.

— Джоуи, не говори так, — упрекнула его Ифа.

— Чего не говорить, малышка? — запальчиво спросил он. — Правду? Но они оба такие. Пара безответственных мерзавцев.

— Она по-прежнему твоя мать, — печальным тоном напомнила ему Ифа.

— А она еще хуже, чем он, — ответил брат. — Оставила детей самих по себе. — Он сердито взъерошил свои светлые волосы. — Могла бы позвонить, поговорить с мальчишками, но нет, она в своем репертуаре: убегает и прячет голову в песок.

В отличие от Ифы, услышав слова брата, я не содрогнулась.

Пусть они звучали грубо, но в них не было ничего, кроме правды.

Девушка Джоуи была очень красивой: завидная фигура, длинные светлые волосы, прекрасное лицо, но сегодня она выглядела потрясенной.

Ифа любила моего брата, и я думала, что этим объяснялся ее испуг, то, что она постоянно гладила его по руке, стараясь успокоить.

— Давайте посмотрим, что у нас есть, — со вздохом сказал Джоуи.

Он достал из кармана джинсов бумажник, бросил на стол, выгреб всю мелочь из других карманов.

— Я получу деньги только в следующий четверг, — пробормотал он, разговаривая больше с собой, чем с нами. Выложив содержимое бумажника на стол, он стал считать. — Таким образом, у нас остается ровно… — Он сделал паузу, добавив к купюрам несколько монет. — Восемьдесят семь евро и тридцать центов на шесть дней.

— Это ведь хорошо, правда? — с наигранным оптимизмом спросила Ифа.

— Должно хватить, — уклончиво ответил брат.

— Сам знаешь: я бы помогла, если бы было чем, — смущенно сказала я, ощущая себя мертвым грузом на шее брата. — Но он не позволяет мне работать.

— Прекрати, — оборвал меня Джоуи. — И даже не вздумай себя винить.

Но я винила.

Я чувствовала себя ужасно виноватой.

Домашние неурядицы отчасти происходили и из-за меня.

Уверена: не родись я в этой семье, тут не было бы половины нынешних проблем.

Из-за меня маме доставалось от отца, и не только словесно.

Потому что он ненавидел меня.

Я была проблемой.

— Открой холодильник, пожалуйста, — тяжело вздохнул Джоуи.

Я неохотно выполнила его просьбу.

Я настежь открыла дверцу холодильника, чтобы Джоуи увидел все сам.

— Сраные твари! — вновь прорычал он, глядя на почти пустые полки холодильника.

— В шкафах то же самое, — сказала я, опережая просьбу брата заглянуть и туда. — Обычно мама закупает продукты по субботам.

— Обычно, — язвительно повторил Джоуи.

— Джо, она бы так не сделала, — прошептала я. — Она бы не оставила нас без продуктов.

— Ну, теперь оставила, — резко ответил брат. — Да нормально все, Шан. Мы справимся.

— Ладно, — только и могла сказать я.

Джоуи взъерошил волосы и уперся локтями в стол, бормоча себе под нос ругательства. Потом сказал:

— Утром звякну Марку. На следующей неделе у него намечается работа в городской оранжерее. Спрошу, нужен ли ему помощник.

— И не думай, Джоуи. Тебе нельзя пропускать школу, — забеспокоилась Ифа. — Не забывай про аттестат.

— Не отговаривай меня, малышка, — устало ответил Джоуи. — Я не могу позволить, чтобы мальчишки голодали, и одному Богу известно, когда эта сука соизволит вернуться.

— Я могу помочь…

— Ифа, я не возьму от тебя деньги, — перебил ее Джоуи. — Так что не предлагай.

— Джоуи, я хочу тебе помочь.

— И я люблю тебя за это, но я не принимаю подачек от своей девушки.

— Ты знаешь, где она сейчас? — спросила Ифа, адресуя вопрос мне.

Она изо всех сил старалась успокоить Джоуи, но не знала как.

Мне хотелось ей сказать, что это бесполезно, мы слишком травмированы, но эти мысли я оставила при себе и ответила на ее вопрос:

— Полагаю, отправилась его искать.

Мысль была депрессивной, однако очень похожей на правду.

— Ребята, только не набрасывайтесь на меня за предложение, но не кажется ли вам, что пора обращаться в полицию? — нервно спросила Ифа.

Джоуи уставился на нее так, как будто она отрастила себе три головы.

У меня внутри вспыхнула паника.

Заметив нашу реакцию, Ифа густо покраснела.

— Нельзя позволять вашему отцу и дальше издеваться над вами, — торопливо пояснила она свою мысль. — И вы тут вдвоем остались с тремя малышами. Это несправедливо и нечестно по отношению к вам.

— Да, несправедливо и нечестно, — резко бросил ей Джоуи. — Но мы с Шаннон уже через это проходили и ни в коем случае не хотим повторения.

— Джоуи! — зашипела я, мотая головой.

— Шан, да посмотри на нас, — застонал брат. — Ифа уже и так видит, в каком дерьме мы живем.

Я это знала, но продолжала сопротивляться.

Брату было плевать на мои молчаливые возражения. Его прорвало, и он стал рассказывать о том, чего мы боялись больше всего, из-за чего годами молчали об отцовских издевательствах.

— Мы были мелкие. Еще до рождения мальчишек. Нас тогда в семье было трое: Даррен, Шаннон и я. И нас на полгода отдали под опеку.

У Ифы округлились глаза, а я едва подавила стон.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Я и не собирался о таком рассказывать, — хмуро ответил Джоуи. — И потом, мне тогда было всего шесть лет. А Шан — вообще три года. Мать сама отдала нас в добровольную опеку, сказала, что слишком больна, чтобы о нас заботиться. Скинула нас и свалила. Нам с Шаннон повезло, мы вместе попали в хорошую семью. — Джоуи тяжело выдохнул. — А Даррену было одиннадцать, и ему не повезло.

Мои глаза наполнились слезами. Я знала, чтó брат расскажет дальше.

— Джо, пожалуйста, не надо, — взмолилась я.

— Он попал в интернат, и там с ним произошло кое-что, — выдавил Джоуи. — То, что не должно происходить с детьми.

— Ты имеешь в виду…

Не договорив, Ифа поднесла руку ко рту.

Джоуи оцепенело кивнул.

— Боже мой… — в слезах прошептала Ифа.

— Не надо. — Брат тряхнул головой. — Со мной ничего подобного не было.

— Знаю. — Ифа потянулась к его руке. — Я просто… какой ужас.

— Потом, когда «здоровье» матери улучшилось, она пошла в суд и смогла нас вернуть, — торопливо продолжал брат. — На заседании всплыло то, что случилось в интернате, но поскольку нас не изымали у матери, а она сама добровольно отдала нас из-за «проблем со здоровьем», она вернула себе опеку над нами. — Прежде чем окончить рассказ, Джоуи долго смотрел на свои пальцы, переплетенные с пальцами Ифы. — Даррен больше никогда не был таким, как прежде. И наш отец тоже.

Брат устало вздохнул.

— Знаешь, до этого он был вполне сносным человеком. Но после всего, что случилось с Дарреном, старик буквально спятил. Он не смог этого пережить и начал пить. Вбил себе в голову идиотскую мысль, что из-за тех вещей в интернате Даррен и превратился… в такого.

Джоуи покачал головой и сокрушенно вздохнул.

— Если бы он обращал на нас хоть каплю внимания, знал бы получше.

— Не знаю, что сказать, — призналась Ифа, глядя то на меня, то на Джоуи.

— То, что творится в этом доме, неправильно, но это лучше, чем то, что происходит в других, — заявил Джоуи. — И потому, малышка, я никогда не позволю моим братьям и сестре попасть в опеку. Ни при каких обстоятельствах. Здесь они хотя бы все вместе, и я могу обеспечить им хоть какую-то безопасность.

— У вас есть кто-то, к кому можно обратиться? — спросила Ифа, озабоченно глядя на нас. — Родственник или друг семьи?

— Бабуле восемьдесят один год, — вытирая слезы, шепотом ответила я. — Она уже слишком старая и слабая, чтобы…

— Нам с Шаннон хватает друг друга, — перебил меня Джоуи. — Вот так.

— У тебя есть не только Шаннон, — возразила Ифа. — У тебя есть я. — Обеими ладонями она накрыла его руку и слабо улыбнулась. — У всех вас.

Плечи Джоуи опустились. Он схватил руку девушки и поднес к губам.

— Как же я тебя люблю, — низким хриплым голосом сказал он.

Я отвернулась, потому что не могла смотреть на это без слез.

Я любила Ифу Моллой.

Я любила ее как сестру.

И одновременно испытывала к ней неприязнь.

Я хорошо знала, насколько притягательны безусловная любовь, забота и безопасность для человека вроде Джоуи.

Меня они тоже притягивали.

От нее Джоуи получал ту любовь, в которой ему отказывали всю жизнь.

И если эта девчонка куда-то свалит, он рванет вместе с ней.

И я не стану его упрекать.

Будь у меня шанс, я бы тоже свалила.

Но сознание того, что брату недолго быть в нашем доме, давило мне на грудь и мешало дышать.

Я ощущала, как этот момент приближается, словно товарный поезд, грохочущий по рельсам.

Наш отец вернется.

Он всегда возвращался.

И я очень сомневалась, что брат после этого задержится дома.

Восемнадцать лет побоев и жестокого обращения.

Вряд ли он выдержит еще.

— Ну что ж! — хлопнула в ладоши Ифа и встала. Шмыгая носом, она вытерла слезы со щек и заставила себя весело улыбнуться. — Жутко хочу есть. Должно быть, и вы оба тоже, так что я собираюсь сгонять в закусочную за едой, и я угощаю.

Джоуи замотал головой:

— Ифа, я же говорил.

— Малыш, ты слышал? Я угощаю, — перебила она, выразительно посмотрев на брата. — Ты едешь со мной?

— Разумеется, — ответил Джоуи и встал. — Я не дам тебе одной разъезжать ночью по городу.

— Шан, поскучаешь немного без нас? — спросила Ифа, наградив меня печальной улыбкой.

— Мне не впервой.

— Что тебе привезти?

— Спасибо, мне ничего не надо, — ответила я и намеренно зевнула. — Я сейчас спать завалюсь.

— Только не говори, что упрямством ты пошла в брата и тебе не нужен даже пакет чипсов. Ты же совсем тощенькая, — добавила Ифа, и в ее глазах снова появилась тревога. — Надо нарастить мяска на этих костях.

Эти искренние слова вызвали у меня улыбку.

— Честно, я слишком устала, чтобы есть.

— Ты серьезно? — недоверчивым тоном спросила Ифа.

— Абсолютно.

— Шан, мы недолго, — крикнул мне Джоуи, уводя Ифу из кухни.

— Не торопитесь. Мальчишки уже спят. Сейчас и я лягу.

Я подождала, когда они уйдут. Услышав, как в замке повернулся ключ, я на цыпочках поднялась к себе.

Войдя в комнату, я даже не стала зажигать свет.

Мои слова про усталость были сущей правдой.

Я залезла в кровать и свернулась калачиком под одеялом. Я знала, что сегодня, когда родителей нет дома, буду спать гораздо крепче, чем за все последние месяцы.

Такой вот отстойной была моя жизнь.