42. Ловля туфель и чувств

Шаннон

Последним в понедельник был сдвоенный урок физкультуры. Из-за проливного дождя мистер Малкахи сжалился над нами и устроил игру в футбол в баскетбольном зале.

Мистер Малкахи тренировал школьную команду по регби, и это чувствовалось по всему. Он принес складной стул, сел на боковой линии площадки и уткнулся в доску-планшет. Наша физическая подготовка его ничуть не трогала.

Когда я безуспешно пыталась выбыть из игры, мне удалось краешком глаза заглянуть в этот планшет: он был весь изрисован каракулями и схемами на тему регби.

Слава богу, закончилось тем, что я оказалась в одной команде с Клэр и еще двумя нашими девчонками. А Лиззи сумела отговориться от участия в игре и пошла в библиотеку.

Жаль, что я не обладала таким же даром убеждения, как она.

Вместо этого пришлось нацепить желтый нагрудный номер и бегать по площадке, стараясь, чтобы меня не размазал кто-нибудь из парней.

Пока Лиззи жила полной жизнью в библиотеке, на площадке осталось всего четыре девчонки, вынужденные играть с восемнадцатью парнями из 3А.

Я была хуже всех.

Шелли и Хелен — мои одноклассницы — оказались немногим лучше, но я подозревала, что дело не в их физических качествах, а в отсутствии интереса к игре.

Клэр была прекрасна в спорте, лучшая девочка на площадке, и парни относились к ней с должным уважением, пасуя всякий раз, когда представлялась возможность.

Она даже сумела забить два гола.

Надо отдать мальчишкам должное: в начале игры они пытались пасовать и мне, но после того, как я споткнулась и это стоило нашей команде пропущенного гола, меня избегали.

Наверное, это и к лучшему.

— Тебе хоть весело? — спросила Клэр, подбежав ко мне, когда один из мальчишек нашей команды вновь забил гол.

На ней была такая же черная футболка, белые шорты и желтый номер, но в отличие от меня ей форма подходила отлично.

Конский хвост ее светлых вьющихся волос раскачивался из стороны в сторону, когда она двигалась.

Щеки Клэр раскраснелись, а глаза горели спортивным азартом.

Выглядела она до отвращения великолепно.

— Правда же отличное завершение дня?

— Что? Да, конечно.

Я изобразила улыбку и подняла два больших пальца вверх.

— Ты это все ненавидишь, да? — Она засмеялась и оперлась локтем мне на плечо. То, как легко она это делала, только подчеркивало мой маленький рост. — Не переживай. Осталось всего десять минут.

— Футбол просто не совсем… — Я успела вовремя пригнуться, и пролетающий мяч не задел по лицу. — Это не мое… — продолжила я, но Клэр уже мчалась за мячом, крича нашим товарищам по команде, что она «открыта».

Мгновением позже толпа подростков понеслась по площадке в мою сторону, преследуя сбежавший футбольный мяч.

И тогда я сделала то, что сделал бы любой здравомыслящий человек ростом пять футов: я подбежала к стене и буквально вжалась в нее спиной.

Едва избежав очередного столпотворения, я решила, что на сегодня физкультуры мне достаточно. Весь день у меня жутко болел живот, и беготня по площадке ничуть не помогала справиться с болью.

Мое тело разрывалось на части.

От боли я едва могла стоять.

По правде говоря, боль в желудке была связана скорее с тревогой и с отцом.

В пятницу мы учились последний день, а дальше — две недели каникул. Стоило мне подумать, что придется провести эти дни дома, бок о бок с отцом, боль моментально усиливалась.

Большинство учеников с нетерпением ждали каникул.

Я же тряслась и разваливалась.

Устав изображать игру в футбол, я сняла номер и пошла в коридор искать мистера Малкахи, надеясь, что он разрешит мне уйти пораньше и посидеть в раздевалке.

Мое сердце так и подскочило, когда я увидела тренера в коридоре, и он разговаривал не с кем иным, как с Джонни Каваной.

Боже мой.

Давно они тут стоят?

Наверное, достаточно давно, чтобы Джонни увидел мою жалкую попытку избежать смерти.

Весь день я чувствовала, что он наблюдает за мной.

Куда бы я ни пошла, я ловила на себе его взгляд.

Я знала: он хочет поговорить со мной, и потому весь день избегала его и пряталась.

Он бы наверняка спросил, где я была всю прошлую неделю.

Он бы захотел узнать.

И не поверил бы моему вранью.

Это было ужасно.

Потому что он был слишком умен, чтобы общаться с девочкой в моем положении.

Рядом с ним я забывала о необходимости врать и прятаться.

Я забывала обо всем.

Мистер Малкахи постукивал пальцем по планшету, поглощенный разговором с Джонни, чье внимание металось между схемами на планшете и… мной.

Я стояла напротив. Нас разделяла только площадка. Но могу поклясться: взгляд Джонни прожигал меня насквозь.

Стоило ему оторваться от планшета и посмотреть в мою сторону, меня сносило волной такого жара и силы, что я не понимала, с чем имею дело.

Это был гнев?

Досада?

Что-то иное?

Я не знала.

Долго раздумывать мне не пришлось. Через несколько секунд мистер Малкахи засвистел в свисток и велел классу валить с площадки и идти переодеваться.

Тренер и Джонни продолжали разговаривать, стоя у двери, и ученики проходили в раздевалки мимо них.

Решив, что это самый безопасный вариант, я подскочила к Клэр, схватила ее за руку и забросала ее миллиардом бессмысленных вопросов про игру, в которую мы только что играли — точнее, в которую она играла.

Проходя мимо тренера и Джонни, я смотрела исключительно на Клэр и внимательно слушала ее ответы.

И только в женской раздевалке, где мне ничто не угрожало, я наконец-то судорожно выдохнула.

— Ай, Шаннон, да что с тобой такое? — спросила Клэр, как только дверь раздевалки закрылась за нами.

— Что?

— Моя рука! — пискнула Клэр. — Ты хочешь мне кровь остановить?

Только сейчас я увидела, что мои пальцы буквально впились ей в кожу.

— Боже мой! — Я отпустила ее и хлопнула ладонью себе по губам. — Прости, пожалуйста.

— Что случилось? — Клэр подошла ближе, тревожно глядя на меня. — У тебя такой испуганный вид.

— Ничего особенного, — поспешно ответила я. — Я в полном порядке. Просто… — Я тряхнула головой и хрипло выдохнула. — Я никак не ожидала, что он появится.

— Джонни?

Я неохотно кивнула.

У Клэр округлились глаза.

— Боже мой! — Тыча пальцем мне в лицо, она громко зашептала: — Ты мне соврала! На той неделе что-то было, да?

— Нет. — Я замотала головой, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Ничего не было.

— Он на тебя так смотрел, просто впивался глазами, — прошипела она, и на ее лице появилось чуточку шальное выражение. — Между вами что-то было? Пожалуйста, скажи, что было!

— Честно, ничего не было, — выдавила я, жалея, что вообще заговорила об этом. — И он на меня не пялился.

— Но ты бы хотела.

Я собралась возразить, но Клэр остановила меня.

— Ха! Только не пытайся врать. Я вижу тебя насквозь, — усмехнулась она. — У тебя даже уши покраснели.

— Клэр, прошу тебя, только никому не говори! — испуганно выпалила я.

— Я же обещала, что не скажу.

— Спасибо. — Я с облегчением вздохнула.

— Но ты должна знать, Шан, что он смотрел на тебя. В смысле, смотрел всерьез. — Клэр хлопнула в ладоши и взвизгнула: — Боже, я так рада за тебя!

— Нет, он не… Я не… я не могу… Я просто… — Сделав несколько успокоительных вдохов и выдохов, я попробовала снова: — Мы в тот раз поругались у него в машине.

— Поругались? — изумилась Клэр. — Из-за чего?

— Не важно, — промямлила я, краснея. — И я…

— Что?

— И потом он снова подвез меня домой в пятницу, перед днем рождения.

— Боже мой! — просияла Клэр.

— А еще меня тогда стошнило прямо перед ним, — угрюмо призналась я. — Возможно, даже и на него.

Он был совсем рядом с опасной зоной.

Когда придерживал мои волосы.

— В его машине? — сочувственно поморщилась Клэр.

— Нет, — вяло ответила я. — В школе. Возле моего шкафчика.

Она грустно улыбнулась:

— И после этого он повез тебя домой?

— После этого я…

— Что? Смелее, Шан!

— Я поехала с ним в паб.

— В паб? — завизжала она. — В какой паб?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить название.

— Кажется, в «Служанки».

— Боже мой! — ахнула Клэр. — Это же его паб.

— Что-о? — У меня округлились глаза. — Паб принадлежит его семье?

Меня бы это не удивило.

— Нет-нет, — поспешно возразила Клэр. — Не принадлежит, но это как бы его паб. Его место. Его… его… штаб-квартира.

— Как это понимать?

— Они все туда ходят, — сказала Клэр. — Все парни из команды. «Служанки» — их логово.

— Вот оно что, — смущенно пробормотала я. — Буду знать.

— Итак, — продолжала Клэр. — Что ты делала в пабе?

— Он угостил меня ужином, — призналась я.

— Постой. А зачем он повез тебя в «Служанки», если тебя тошнило?

Я пожала плечами:

— Вообще-то, сначала он подвез меня домой, но у самого дома предложил поехать покататься с ним. — Хмурясь, я добавила: — А после паба мы поехали в кино.

— Не может быть! — завизжала она.

— А день рождения я в итоге провела у него дома.

— Что-о-о-о-о? — Клэр уже не визжала, а буквально кричала. — У него дома?

— Это все Джоуи виноват. Но я была там… и принимала душ в его ванной. И он готовил мне еду… и я уснула на его…

Я быстро закрыла рот, поскольку дверь раздевалки распахнулась и внутрь вбежали Шелли и Хелен.

Клэр выразительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

По ее лицу и так было понятно: наш разговор далеко не закончен.

Воспользовавшись моментом, я схватила со скамейки форму и пошла переодеваться в душевую кабинку.

Я не была ханжой или кем-то вроде того, но я серьезно уступала другим девчонкам.

Избавляя себя от ненужного унижения, я всегда переодевалась в душевых кабинках, прикрывая свою плоскую грудь.

Переодевшись и успокоив взбудораженные нервы, я вернулась в раздевалку как раз вовремя, чтобы услышать о недавней драме Шелли и Хелен.

Шелли была высокой брюнеткой и с такими округлостями, о которых я могла только мечтать. Хелен была пониже, чуть менее фигуристая и с рыжими волосами.

Обе любили посплетничать и проводили целые дни, прижавшись друг к дружке, шушукаясь и хихикая, но я встречала девиц и похуже.

Эти мне даже нравились, вполне безобидные девицы, если не давать им пищу для сплетен о тебе.

— Он такой заводной! — продолжала пищать Шелли.

Она стояла в лифчике и трусах, ничуть не стесняясь своего тела, и разговаривала с лучшей подругой, оживленно жестикулируя.

— Клянусь тебе, Хеллс, я бы влезла на этого парня, как на водосточную трубу. — Она перебросила волосы через плечо и изобразила падение в обморок. — Думаю, ощущения были бы обалденные.

— Не ври, Шелл, — с усмешкой ответила Хелен. — Посмотри он на тебя подольше, ты бы от потрясения в настоящий обморок грохнулась.

— Вполне могла бы, — смеясь, согласилась Шелли. — Но он бы вернул меня к жизни. — Поиграв тщательно выщипанными бровями, она добавила: — Языком.

— Девочки, о ком это вы? — вмешалась Клэр, дружески улыбаясь обеим. Она сидела на скамейке и застегивала блузку. — Кто-то интересный?

— А ты как думаешь? — поддела ее Шелли, улыбаясь во весь рот. — Мистер ходячий секс.

— Ты видела, как он смотрел на нас? — возбужденно добавила Хелен, покусывая нижнюю губу. — Мне не показалось. Я видела, как он во все глаза следил за нами, пока мы бегали по площадке.

— Если бы так, — дрогнув, вздохнула Шелли. — Ну почему парни нашего года не похожи на него?

— Да, — томно согласилась Хелен. — Этот парень — стопроцентная, местной выделки сексапильность.

— Он совсем не местный, — услышала я свой голос. — Он из Дублина.

— Нет… — возразила Хелен, но на лице появилось замешательство. — Он из Баллилагина.

— Девчонки, если речь про Джонни Кавану, тогда Шаннон права, — вмешалась Клэр. — Серьезно, вы бы поговорили с ним, сразу бы поняли, что он дублинец.

— Никакой он не дублинец, — возмутилась Шелли, хотя эти слова чем-то зацепили ее. — Он из Корка.

— Должна тебя разочаровать, но Джонни — чистейший «синий» дублинец, — возразила улыбающаяся Клэр. — Господи, девочки, да он только рот откроет, и это становится яснее ясного.

— Его отец из Корка, значит он наполовину коркианец, — пробубнила Шелли. — И живет он в графстве Корк.

— Но он родился и вырос в Дублине, значит он дублинец, — усмехнулась Клэр. — Спросите его, футболку какого цвета он наденет на финал чемпионата Ирландии, — спорим, что не красную[42].

Чувствовалось, Шелли принимала близко к сердцу спортивное соперничество Корка и Дублина, потому что эта новость привела ее в смятение.

— Ты этого не знаешь, — парировала она. — Он переехал сюда еще ребенком. Может, он теперь болеет за Корк или Манстер.

— Представь себе, я как раз знаю, — с улыбкой возразила Клэр. — В прошлом сентябре Хьюи позвал всех парней из команды смотреть финал по хёрлингу, и угадай, кто был в синей футболке посреди моря красных?

— Ну, мне все равно, — вздохнула Хелен. — С акцентом он даже сексуальнее.

— Вот именно, — подхватила Шелли. — Я бы все равно влезла на него, как на водосточную трубу.

— Тогда, Шелл, залезай поскорее. — Посмеиваясь, Клэр продолжала сыпать соль на раны упертой Шелли. — Он уедет отсюда, как только окончит школу. Как только он окончит Академию и ему предложат контракт лучшие ирландские команды. Помяни мое слово: в Корке он не останется. Он прямиком отправится в Дублин, и там его с руками оторвут. Потому что это там он «местный», а не здесь.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила Хелен, глядя на мою подругу так, словно у Клэр отросла вторая голова.

— Потому что я провожу много времени с парнями, которые играют с ним в регби, — ответила Клэр. — Я слышала, как Хьюи и Джерард обсуждали, что в Ирландии Джонни поиграет года два. А потом, они думают, он на несколько лет поедет играть за границу, пока нынешний центровой не отойдет от дел, а Джонни не наберется опыта в профессиональной лиге. Мой брат ставит на Францию — у тамошних клубов есть деньги. А потом он вернется домой уже как игрок мирового уровня и все еще будет достаточно молодым для игры.

— Господи, — пробормотала я. Меня слегка замутило от этого разговора. — Ты говоришь о нем как о куске мяса.

— Потому что в их мире, Шан, так оно и есть, — ответила Клэр, поворачиваясь ко мне. — Большой, жирный, сочный кусок премиального стейка.

— Даже представить не могу, каково быть под таким давлением, — прошептала я, сразу вспомнив разговор в машине.

Неудивительно, что Джонни так грубо реагировал.

Я видела, как люди смотрели на него, когда мы были вместе.

Вся жизнь Джонни проходила на глазах у страны.

Все о нем говорили.

Постоянно.

Думаю, окажись я на его месте, заползла бы под кровать и спряталась.

В груди разлилась волна симпатии и сочувствия к Джонни.

— Бедный парень, — пробормотала я, представляя, какое отчаяние он испытывает из-за того, что вынужден скрывать свою травму.

— Бедный парень? — насмешливо повторила Хелен и фыркнула. — Знаешь, Шаннон, если кого и назвать бедным, так только не Джонни Кавану. Красавчик, везунчик, идет по прямой дорожке в профессионалы. О нем уже пишут в журналах и блогах о регби. И после этого ты называешь его бедным?

— Ты бы видела, какие толпы зрителей собираются на его местных играх. И сколько журналистов толпится вокруг него, — добавила Хелен и мечтательно вздохнула. — С ума сойти.

Знаю.

Видела.

Может, он и станет профессиональным регбистом, а может, нет.

Но вряд ли наше дело обсуждать его вот так.

Мы беззастенчиво разбирали его жизнь, и от этого мне стало не по себе.

— Шаннон, ты что-то совсем притихла, — сказала Шелли, с неподдельным интересом разглядывая меня. — Он самый красивый парень, которого ты когда-либо видела, и не пытайся притворяться, будто это не так.

Да, он был самым красивым из всех, кого я видела в жизни.

Однако меня не покидало стойкое ощущение, что без флера славы и денег эти девицы вряд ли сходили бы с ума по Джонни.

Но откуда мне знать? Может, и сходили бы.

Мне же было без разницы, какой формы мяч он гонял по полю.

Регби — это спорт.

Игра.

Джонни не состоит целиком из регби.

Это всего лишь часть его.

А девчонки вроде Шелли и Хелен явно считали эту часть единственной.

Мне это было противно, и я не хотела участвовать в разговоре, который сильно напоминал мне подслушанные перешептывания других девчонок о Джоуи.

— Думаю, он очень хороший игрок, — сказала я, невозмутимо пожав плечами.

Обе захихикали.

— Как она покраснела, — поддела меня Шелли. — Шан, даже и не пытайся.

— В смысле, не пытаться? — спросила я, нахмурясь.

— Втюриться в него, — ответила Шелли. — Джонни не глядит даже на сверстниц, не говоря уже о каких-то там третьегодках.

— А вот и неправда, — язвительно возразила Клэр. — Он подвозил Шаннон из школы домой. Дважды, — добавила она, озорно глянув на меня.

Я снова покраснела и мысленно пообещала себе больше ничего никогда не рассказывать Клэр.

Девчонки уставились на меня.

— Повезло сучке, — выдохнула Шелли.

— Ты была в его машине? — удивилась Хелен.

Я пожала плечами, вдруг почувствовав себя очень уязвимой, но не ответила.

— А еще ее фото с ним было в газетах, — продолжила выдавать мои секреты Клэр. — Хьюи мне показывал, и все парни говорили об этом, потому что Джонни никогда раньше не фотографировался с девушками.

— И никогда не появлялся в газете с девушками, — обвиняюще произнесла Хелен. — Когда это случилось?

— До того, как она ужинала с ним в «Служанках», — ответила Клэр, улыбаясь во весь рот. — И потом пошла в кино. А, и после того, как провела свой день рождения в его доме.

— Охренеть! — хором воскликнули Шелли и Хелен.

— И ты переспала с ним? — спросила Хелен, точнее — потребовала ответа. — Ты трахнулась с Джонни?

— Нет! Разумеется, нет, — ответила я, давясь словами. — Откуда вообще такие вопросы?

— Оттуда, что это Джонни Кавана. — Шелли саркастически закатила глаза. — А ты была у него дома. Любая девчонка в здравом уме хотела бы его оседлать.

— Только не Лиззи, — запротестовала Клэр. — Она терпеть не может регбистов.

— Потому что сейчас Лиззи в ссоре с Пирсом. На следующей неделе они помирятся, он ее приласкает, и она снова полюбит регбистов, — ответила Шелли и быстро переключилась на меня. — Ну, блин! — воскликнула она, уперев руки в бока. — Ты видела его комнату? Как она выглядит? У него большая кровать? Могу спорить, огромная. Сегодня он тебя опять подбросит домой, поэтому он здесь? О боже, да вы, что ли, пара?

— Боже, Белла просто взбесится-а-а-а-а, — перебила подругу Хелен. — У нее крышу сорвет, когда она узнает, что ты увела ее парня.

— Джонни вовсе не парень Беллы, — насмешливо фыркнула Клэр. — Зато она каждому подружка.

— Так оно и есть, — подхватила Шелли, подняв палец. — Недавно я подслушала в туалете разговор шестигодок, и они говорили, что сейчас Белла встречается с Кормаком Райеном. — Подняв бровь, она добавила: — Вообще-то, у них давно уже шашни.

— И даже когда она была с Джонни? — спросила Хелен.

— Угу, — ответила Шелли. — Дура, правда же?

— Ну, так-то Кормак приятный парень, — хмуря брови, сказала Хелен. — Но не Джонни Кавана.

— Думаешь, я не знаю?

Клэр изобразила театральный полупоклон:

— Что и требовалось доказать: каждому подружка.

— И все равно. — Шелли принялась грызть ноготь, поглядывая на меня. — Белла не обрадуется, когда узнает про тебя.

— Джонни не ее собственность, — напомнила им Клэр. — Они никогда не были настоящей парой, а если бы даже и были, Белле нечего ему предъявить. Все знают, что она с половиной школы переспала за эти месяцы за спиной Джонни.

— Да, но ставила она на него, — напомнила Хелен. — Помните операцию «Зацепить тринадцатого»?

— Ай, те девки просто тупицы, — проворчала Клэр. — Я думала, их дурацкое состязание закончилось еще в прошлом году.

— Оно и закончилось, — угрюмо произнесла Шелли. — Белла выиграла.

— Что еще за операция? Кого зацепить? — спросила я, не въезжая в тему.

— «Зацепить тринадцатого», — повторила Хелен, глядя на меня, как на дурочку.

В тот момент я и чувствовала себя дурочкой.

— Что это вообще значит?

— В прошлом году девчонки, пяти- и шестигодки, соревновались, кто сможет заполучить Джонни, — мрачным тоном пояснила Клэр. — Они назвали это операцией «Зацепить тринадцатого», умнее ничего не придумали. — Клэр скорчила гримасу. — Очевидно, Белла выиграла.

— Все равно не понимаю, — со стыдом призналась я.

— Джонни играет под тринадцатым номером, — пояснила Клэр с явным отвращением. — В регби есть сцепка — это когда игроки сцепляются друг с другом во время рака или схватки. Сцепиться, зацепить… Ну, поняла?

— Но зачем… почему они вообще это все затеяли?

— Потому что он до жути разборчивый, — простонала Шелли. — И вообще почти ни на кого не смотрит. Он законченный сноб в отношениях с девушками.

— На выездных матчах он может себе позволить замутить с женщинами, которые там тусят с игроками, — вставила Хелен.

— Верно, — мрачно произнесла Шелли. — Видела, какие цыпы вокруг них толпились на последней игре?

— Ты про ту модель? — спросила Хелен и сокрушенно вздохнула. — Похоже, ей лет двадцать семь.

— Фоточки были по всему Интернету, — вздохнула Шелли.

— Белле не понравится конкуренция, — сказала Хелен и поморщилась. — Шан, лучше держись от него подальше, а то она тебе глаза выцарапает.

— Она сука, — согласилась Шелли. — Без разницы, разошлись они с Джонни или нет, ты все равно попала.

— Они не разошлись, потому что никогда и не сходились, — заявила Клэр. — Они просто трахались, девочки, и вряд ли это можно назвать романом века.

— Да по фигу, — возразила Хелен. — Клэр, ты знаешь Беллу. Она считает, что у них с Джонни перерыв, и взбеленится, если кто-то встанет у нее на пути.

— У меня с ним ничего не было, — сдавленным голосом призналась я. От перспективы лишиться глаз по вине шизанутой шестигодки у меня в животе все забурлило. На мои глаза уже покушались, и тонкий шрам на правом веке — лучшее тому доказательство. — Клянусь, ничего не было.

— Шаннон, расслабься, — успокоила меня Клэр, вставая рядом. — Никто тебя не тронет.

— Я бы не была так уверена, — заявила Хелен, тревожно глядя на меня. — Если Белле вздумается, она проявит свою сучью натуру.

— Да? — насмешливо парировала Клэр, кладя руку мне на плечо. — Ну, я так тоже умею.

— Ч-что? — прошептала я, чувствуя, что кишки вот-вот вывалятся из заднего прохода. — Но я не была… я не… я ничего не сделала.

Оглушительный звонок прервал мои сбивчивые объяснения. Я не стала даже пытаться что-либо еще говорить, схватила спортивную сумку и бросилась к двери.

— Шаннон, постой! — крикнула мне вслед Клэр. — Подожди меня!

Вместо этого я опрометью помчалась к выходу из спортзала, проталкиваясь между парнями, выходившими из раздевалки. Я сбежала по ступенькам, стараясь убежать как можно дальше от возможного противостояния.

Мне этого было не выдержать.

Не сегодня.

У меня не было сил еще на одну стычку.

Ни с родителями, ни с Беллой Уилкинсон, ни с кем-либо еще.

Просто никаких сил.

Это было слишком.

Я неслась по дорожке к выходу из школы, каблуки туфель стучали по бетону, и вдруг один каблук попал в трещину на дороге и застрял там, отчего я чуть не впечаталась головой в мокрый асфальт.

К счастью, смогла устоять на ногах и не получить новое сотрясение мозга.

Заметив, что несколько учеников наблюдали за моим почти-падением, я перешла с бега на быстрый шаг.

Доковыляла до тротуара, где пришлось пропустить толпу мальчишек. Обегать их не хотелось, и я поплелась в нескольких футах позади.

Черт.

Неужели Хелен и Шелли были правы?

Неужели Белла решит поквитаться со мной?

Лишь потому, что Джонни дважды подвез меня домой?

Мое бедное, измученное сердце истерически билось о грудную клетку.

Живот сводило.

Чувствовалось: еще немного — и меня стошнит.

Нет, не так. Меня точно вот-вот стошнит.

Я перелезла через оградку, отделявшую тротуар от парковой зоны, и побежала в кусты. Я бросила рюкзак на мокрую траву, скрючилась за ближайшим деревом, и меня начало безжалостно выворачивать.

Желудок был полупустой, но съеденное яблоко вышло во всей красе.

Содрогаясь от отвращения, я оставалась в скрюченном положении и пыталась успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая.

Меня дико трясло, может, от проливного дождя, а может, от страха в душе.

Подозреваю, что от того и другого сразу.

Так прошло несколько минут. Убедившись, что снова могу двигаться, я осторожно выпрямилась во весь рост и тыльной стороной кисти вытерла рот.

Я держалась рукой за живот, неровно дышала и оглядывалась по сторонам.

К счастью, на этот раз с дорожки меня не было видно.

На этот раз.

Я полезла в рюкзак за бутылкой с водой и вдруг обнаружила, что в спешке схватила чужой рюкзак.

А мой остался в спортивном корпусе.

— Вот дерьмо, — прохрипела я.

Понурив плечи, я взгромоздила на спину рюкзак с формой и вернулась на тротуар.

Теперь я не думала никуда бежать.

У меня закончились силы.

У меня закончилось всё.

Если Белла решит меня уделать, никакой бег меня не спасет.

Захочет — найдет способ.

Такие всегда находят.

Проблема была в том, что я не знала, как она выглядит.

Не знала, кого опасаться.

«Опасайся всех, — настаивал мой мозг. — Не доверяй никому».

Под проливным дождем, в мокрой одежде я брела к спортивному корпусу с опущенной головой и с выключенной опцией «спасаться бегством».

Вдоль дорожки тянулась сточная канава, поросшая травой. Сейчас канава была доверху заполнена потоками воды, они залили и дорожку, и я шла осторожно, глядя под ноги.

Убегая из школы совсем недавно, я вообще не обратила внимания на погоду, но сейчас я с ужасом увидела, что творится вокруг, — и чертову ирландскую погоду.

Если дождь в ближайшее время не прекратится, город окажется перед угрозой подтопления.

В графстве Корк такое регулярно случалось зимой и иногда ранней весной.

Черт, даже летом в Корке порой случался потоп.

Пальто осталось в шкафчике, а без него одежда моя промокла до нитки.

Пока я лазала в кустах в поисках места, где безопасно блевануть, ноги промокли так, что носки можно было выжимать. Влажная форма липла к мокрой коже, от этого было противно и холодно.

Спортивный корпус был пуст, когда я добралась до него, недавний шум и толкотня одноклассников закончились.

Я обрадовалась временному укрытию от ливня, пошла прямиком в женскую раздевалку и облегченно вздохнула: мой рюкзак лежал на скамейке, где я его оставила.

Я все никак не могла привыкнуть, что в этой школе никто не покушался на мои вещи.

Я подошла к скамейке, подняла рюкзак, а из него выпал тетрадный листок и спланировал на пол.

Я его проигнорировала.

Мокрая до нитки, я достала «аварийную» косметичку и пошла в туалет, где быстро почистила зубы, едва не подавившись зубной щеткой.

После этого промыла щетку, вернула ее в косметичку, застегнула маленькую молнию и вернулась в раздевалку.

Часы показывали 16:25.

Помимо футболки, шортов и чистой пары нижнего белья, которую всегда носила с собой, никакой другой сменной одежды у меня в школе не было. Придется мучиться в мокром до дома.

До автобуса оставался целый час, но я знала, что скорее проведу его на автобусной остановке, чем пойду в главное здание, где есть риск нарваться на Беллу.

И хотя я не знала, как выглядит Белла, я не была готова пережить такой уровень тревоги.

Даже если мое пальто оставалось в шкафчике.

Душевный покой дороже спасения от дождя.

Я убрала косметичку в рюкзак, закинула его за спину и только тогда нагнулась за запиской.

Шан!

Знаю: мне следовало держать свой пухлый рот на замке. Я вовсе не хотела тебя огорчать. Я думала, мы просто дурачимся, и перестала следить за тем, что говорю. Иногда я забываю обо всех ужасах, что тебе пришлось пережить из-за девиц в старой школе. Трудно помнить, когда здесь ты выглядишь такой счастливой и… другой, что ли? Другой в хорошем смысле.

И не обращай внимания на Шелли и Хелен, это драма-шлюшки. Белла тебя и пальцем не тронет. Обещаю.

Короче, прости, что так вышло. Напиши мне, как доедешь до дома.

С любовью, Клэр. ххх

Я еще трижды перечитала записку и убрала в карман юбки. Спортивный рюкзак запихнула под скамейку, рядом с рюкзаком Клэр, и ушла из раздевалки.

Я не сердилась на Клэр.

Их треп был совершенно обычный.

Меня бесила собственная реакция на этот треп.

Я реагировала на все чрезмерно.

Мне нужно что-то с собой делать.

Нужно перестать все время всего бояться.

Но перестать было непросто, потому что большую часть времени, когда не спала, я пребывала в тревоге и паранойе.

Джоуи говорил, что я должна научиться давать сдачи.

Это я слышала от него и вчерашним вечером, когда он массировал мне спину, а я пыталась восстановить дыхание после панической атаки.

Брат считал, что, если отец снова поднимет на меня руку, я должна взяться за оружие.

Этого я тоже боялась.

Я боялась выпустить наружу такое, что потом не сумею загнать обратно.

И вчера из-за моего бездействия брату досталось.

Я знала, что он не винит меня в том, что отец сломал ему нос, но немногим раньше сегодня он прислал мне сообщение, что на ночь останется у Ифы. Перспектива возвращения домой становилась пугающей.

Он уходил из-под удара, и я не винила его за это.

Будь у меня безопасное место, где можно укрыться, я бы со всех ног помчалась туда.

Для брата безопасным местом был дом Ифы.

У Джоуи была Ифа. У меня — никого.

Погруженная в невеселые мысли, я почти спустилась с крыльца спортивного корпуса, когда сзади донеслось мое имя:

— Шаннон.

Обернувшись, я увидела Джонни, сбегавшего по крутым ступенькам крыльца. Он на бегу поднимал капюшон своей темно-синей куртки.

«Не поддавайся страху и не вздумай бежать, — мысленно велела я себе и подгибающимся ногам. — Просто поздоровайся».

Осознав, что я киваю в ответ на собственные мысли, я кашлянула и сказала:

— Привет, Джонни.

— Привет, Шаннон, — выдохнул он, останавливаясь передо мной. — Как дела?

— Нормально, — ответила я, пытаясь сохранять бесстрастное выражение лица, что было нелегко: кровь волнами приливала к лицу, подстегиваемая лихорадочно бьющимся сердцем. — А ты был в зале?

— Да, — ответил Джонни. — Нужно было кое-что обсудить с тренером. — Он слегка улыбнулся. — А ты не шутила о том, что вообще никакой спорт не любишь, да?

Я покраснела от смущения:

— Нет, не шутила.

— Как твоя мама? — спросил он, буравя меня внимательными синими глазами.

— А-а, она это… — Я помедлила, завела за ухо мокрую прядку. — Сейчас уже намного лучше.

— Это хорошо, — ответил он. Судя по голосу, он говорил искренне. — На прошлой неделе ты была дома, чтобы ей помочь, поэтому не ходила в школу?

— Что? Да. Ей требовалась помощь после… ну… — Я тряхнула головой. — Сейчас с мамой все хорошо. Она уже работает и все такое.

— Так рано? — удивился Джонни.

Тебе ли говорить, мистер приводящая мышца?

— Она так решила, — пожав плечами, сказала я.

— А как насчет тебя? — спросил Джонни.

— Что насчет меня? — нахмурилась я.

Его синие глаза буравили меня, когда он спросил:

— Ты-то сама в порядке?

— Я в порядке, — хрипло ответила я, жутко психуя оттого, что снова была так близко к нему.

— Знаешь, — задумчиво произнес Джонни, — мне уже прямо не нравятся все эти «хорошо» и «в порядке».

— Я говорю тебе правду. Со мной все… в порядке.

— Это хорошо. А твоя семья…

— Я не хочу говорить на эту тему, — тихо сказала я. Никогда. — Мы это проехали, и я не хочу напоминаний, — добавила я. — Если ты не против.

— Да, конечно, — пробормотал он. — Больше ни слова об этом.

Я с облегчением вздохнула.

— И еще я хочу извиниться, — прохрипела я. — Мы с братом тогда буквально ввалились к тебе домой.

— Что? — удивился Джонни и хмуро посмотрел на меня. — Ты не вваливалась.

— Ввалилась, — смущенно сказала я. — И Джоуи тоже.

— Шаннон, у меня другие ощущения от того дня, — резко произнес он. — И если я так не чувствую, то и извиняться не за что. Договорились?

— Договорились… Ну что, я пойду. — Я вяло улыбнулась, махнула рукой и сказала: — Пока, Джонни. — Повернулась и пошла.

Это уже прогресс!

Я не убежала.

— Подожди! — раздался голос Джонни совсем рядом. — Ты домой идешь?

Абсурдно раздраженная его близостью, я лишь кивнула в ответ, уцепившись за лямки рюкзака и не останавливаясь.

— В такую погоду? — спросил он, спускаясь по ступенькам рядом со мной.

— Я пешком только до автобусной остановки, — спокойной пояснила я.

Я старалась смотреть только на дорожку и обходить решетки ливневой канализации, где бурлила дождевая вода.

Это было совсем непросто, учитывая, что сердце норовило выскочить.

Вот еще над чем надо поработать: контролировать реакцию своего тела на Джонни.

Он шел рядом по дорожке, и на каждом шагу его рука касалась моей.

Это происходило само собой, сомневаюсь даже, что он сам это замечал, и он был такой большой, что вряд ли смог бы не касаться меня. Но моему телу это было не важно, оно не могло не откликаться.

Внутри я вся пылала.

По крайней мере, это помогало справляться с сыростью.

— Напомни еще раз, когда приходит твой автобус? — глубоким хриплым голосом спросил Джонни.

Чувствовалось, для него это не праздный вопрос.

Я поежилась, слизнула дождевую каплю с губы и только потом ответила:

— Я каждый день сажусь на автобус в половине пятого.

— Так до него еще больше часа.

Я не ответила.

И продолжала идти.

— Ты собираешься целый час стоять под дождем? — спросил Джонни, остановившись передо мной и загородив дорогу.

Мы оба промокли, как крысы, и мне пришлось отвести глаза, чтобы не восхищаться тем, как мокрые волосы красиво лежат у него на лбу.

У него были потрясающие волосы.

И пах он тоже потрясающе.

Я невольно вдыхала этот запах, пока он стоял так близко ко мне.

Дезодорант «Линкс», свежескошенная трава и мужской запах слились воедино.

Кого я обманывала, он был великолепен во всем.

Я заставила себя вернуться в реальность и пожала плечами, когда Джонни нетерпеливо зарычал и его синие глаза прожгли во мне несколько дыр.

— Идем. Я отвезу тебя домой, — хрипло произнес он.

О нет.

Господи Исусе, только не это.

— Нет, — ответила я, тряхнув мокрой головой. — Спасибо за предложение.

Он изумленно выгнул бровь, заключив все мое личное пространство в эту арку.

— Почему нет?

— Потому что ты уже подвозил меня домой, — ответила я и попятилась назад.

— И что? — спросил он, делая шаг ко мне.

— И то, что хватит на этом. — Я уткнулась подбородком в грудь и попыталась его обойти. — В любом случае спасибо.

Джонни опять загородил мне дорогу своей могучей фигурой.

Как и прежде, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты лучше будешь мокнуть час под дождем, чем согласишься, чтоб я тебя подвез? — удивился он, глядя на меня диким, пылким взглядом. — Почему?

Потому что твоя девушка/не девушка, возможно, захочет, а возможно, не захочет нанести мне тяжкие телесные повреждения.

Потому что в первый раз, когда я села с тобой в машину, это плохо кончилось.

Потому что во второй раз, когда я села с тобой в машину, я чуть не раскрыла тебе свои тайны.

Но больше всего потому, что чувства, которые ты во мне вызываешь, пугают меня.

Когда я не ответила, потому что по-честному не могла, Джонни снова зарычал, но, казалось, уже досадливо.

— Ты сердишься на меня?

— Сержусь на тебя? — Я выкатила глаза и покачала головой. — Нет-нет, ни в коем случае.

— Тогда почему ты себя так ведешь?

— Как веду?

— Избегаешь меня, — тихо сказал он.

— Ни капельки, — соврала я. — Я просто… просто…

— Просто что, Шаннон?

Я пожала плечами: я совершенно не знала, что сказать.

Джонни покачал головой, бросил свой рюкзак на асфальт, наклонился и снял мой с моих плеч — сразу с обоих плеч и почти без усилий.

Потрясенная, я смотрела, как мой рюкзак приземляется на асфальте рядом с его, а Джонни расстегивает молнию и стягивает с себя дорогую дизайнерскую куртку.

— Ч-что ты делаешь? — сдавленно спросила я, стуча зубами от холода.

— А ты как думаешь? — парировал он, натягивая капюшон мне на голову и укутывая курткой мои плечи. — Ты ведь насквозь промокла.

— Но ты остался без одежды, — выпалила я.

— Зато ты будешь одета, — ответил он. — Сможешь просунуть руки в рукава или мне это сделать за тебя?

Я не смогла ему помочь, я была слишком шокирована и могла только во все глаза смотреть на него. Тогда Джонни соединил концы молнии и застегнул ее до самого моего подбородка. Руки скрылись внутри, пустые рукава остались болтаться.

Джонни поправил капюшон, закрыв мои волосы от дождя, нагнулся и подхватил оба рюкзака.

— Так, — удовлетворенно произнес он, закидывая рюкзаки себе на плечо. — Теперь идем. Я отвезу тебя домой. Наверное, мама уже ждет у ворот.

— Твоя мама? — пискнула я.

— Да, — ответила я. — Моя машина сегодня на техосмотре.

— Но я не знаю твою маму, — вырвалось у меня.

Я хотела взмахнуть руками, но в застегнутой наглухо куртке не хватило места.

— Ты знаешь меня, — ответил Джонни.

Я открыла рот, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но Джонни уже шагал по дорожке, унося мой рюкзак.

— Шевели ногами, Шаннон, — крикнул он через плечо, даже не взглянув на меня. — Иначе мы оба свалимся с пневмонией.

Я была так ошарашена его действиями, что сделала, точно как он сказал.

Я зашевелила ногами.

Спеша за Джонни, я огибала лужи и трещины в асфальте.

Поспевать за ним на двухдюймовых каблуках уже было непросто, а удерживать чертово равновесие, когда руки прижаты к бокам, было практически невозможно.

— Черт! — завизжала я, не рассчитав прыжок и приземляясь в холодную лужу.

Это была не просто лужа.

Нет, это была ирландская лужа глубиной в пять дюймов, полная мутной, илистой ледяной воды.

Которая тут же заполнила туфли, лишив меня возможности ходить.

Прыгая на одной ноге, я кое-как вытащила руку из-под куртки и сняла туфлю.

Перевернув ее, я с отвращением смотрела, как из нее выливается грязь.

Мой бедный носок был как половая тряпка.

Мои лодыжки были облеплены листьями и коричневой грязью.

Я застонала от бессилия, надела туфлю, повторила все то же самое с другой.

— Что ты делаешь? — крикнул мне Джонни.

— Вода залилась, — ответила я, пробормотав проклятия в адрес ирландской погоды. — Я не могу в них идти быстро. Дай мне сек… черт!

Туфля выскользнула из руки, и я рванулась за ней.

Дурная затея, учитывая, что я балансировала на одной ноге, а руки были в ловушке.

Чувствуя себя размазней, я ухитрилась подхватить туфлю в воздухе, но тут же снова ее упустила и совсем потеряла равновесие.

Туфля улетела из руки, а я накренилась назад, безуспешно пытаясь устоять на ногах.

Зная, что это дохлый номер, я прекратила сопротивляться и приготовилась шмякнуться на асфальт.

Я упала, пару секунд проскользила по асфальту и снова оказалась в воздухе.

Одной рукой ухватив куртку спереди, Джонни держал меня над землей так, словно мое тело было до неприличия мизерным и невесомым.

Не было оно таким.

Я весила шесть стоунов и три фунта, но по тому, как он держал меня одной рукой, догадаться об этом было невозможно.

— Отличный улов, — наконец выдохнула я, вися в его руке и глядя на него со смешанным чувством ужаса и восхищения.

— Благодарю. — Его губы дрогнули.

— Ловишь ты лучше, чем бросаешь.

Усмехаясь, Джонни поставил меня на ноги, после чего расстегнул молнию куртки, освободив мне руки.

— Так лучше? — спросил он, скользнув руками по моей едва заметной талии.

Не лучше, потому что я чувствовала тепло его рук, и пусть даже несколько слоев одежды разделяли его прикосновения и мое тело, жар охватил меня целиком.

И это было плохо.

Это никуда не годилось.

Я густо покраснела, ухватилась за его предплечья, балансируя на одной обутой ноге, и выпалила то, что занимало все мои мысли в тот момент:

— Не хочу, чтобы меня избили.

Джонни крепче сжал мою талию и пристально посмотрел на меня:

— Кто может тебя избить?

— Твоя девушка.

— У меня нет девушки, — с расстановкой ответил он, настороженно и в каком-то замешательстве глядя на меня. — Ты же знаешь.

— А Белла?

— Она тебе угрожала? — потребовал ответа Джонни жестким, злым голосом.

Я покачала головой. Он поднял бровь:

— Нет?

— Нет, — тихо подтвердила я.

— Ты ничего не скрываешь? Может, она все-таки тебе что-то сказала?

— Ничего, — ответила я. — Но я не хочу давать ей повод.

Джонни пристально посмотрел на меня и сказал то, что уже говорил, отрывисто произнося каждое слово:

— Шаннон, она никогда не была моей девушкой.

— А две девочки из моего класса упоминали, что вы с ней…

— Ты говорила обо мне? — резко перебил он меня. — С ними?

— Нет, — замотала головой я. — Они говорили о тебе. Со мной.

— Есть разница? — возмущенно спросил он.

— Да, и большая. — Я проглотила скопившуюся слюну. — Послушай, Джонни. Мне незачем… я не могу снова попадать… — Судорожно выдохнув, я заставила себя посмотреть на него. — Я не хочу, чтобы меня избили из-за того, что ты поговорил со мной. — Слова полились сами собой: — Мне не нужно таких проблем. Я по натуре не боец. Мне нужно тихо, не высовываясь, закончить школу без происшествий.

Мы надолго замолчали.

— Думаешь, я позволю кому бы то ни было сделать тебе больно? — наконец спросил Джонни. Его глаза потемнели, и он безотрывно смотрел на меня. — Шаннон «как река», ты думаешь, я позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое?

Я смотрела на него, не зная, что говорить и что чувствовать.

— Я этого не позволю, — ответил он на свой же вопрос. — С тобой не случится ничего плохого, — добавил он, снова буравя меня глазами. — Потому что я никому не позволю сделать тебе больно. Хорошо?

— Хорошо, — прошептала я, неуверенно кивнув.

— Ты мне веришь? — спросил он, пристально и с жаром глядя на меня.

— Хочу верить, — выдохнула я, вцепившись в его мускулистые плечи, — мое тело само среагировало на его слова.

Боже, я так хочу…

— Хорошо, — угрюмо произнес Джонни, подходя ближе и крепче обнимая меня за талию. — Я этого тоже хочу.

Мы оба ощущали какую-то странную тяжесть, придавившую нас. А дождь не утихал ни на секунду.

Как ощущение давления.

Как будто воздух вокруг нас стал разреженнее.

Джонни пристально смотрел на меня, в его взгляде я ловила одновременно раздражение и возбуждение.

Он сбивал меня с толку.

Я не знала, что с этим делать.

К нам подкатил большой черный внедорожник «ренджровер», прервал тревожное напряжение и уберег меня от необдуманных фраз.

Тонированное стекло опустилось, и из окошка высунулась женская голова.

— Джонни! — крикнула сидевшая в машине женщина. Она была светловолосая, симпатичная, и ее явно потрясла открывшаяся ей картина. — Что ты делаешь с этой бедной девочкой?

— Это моя мама, — пробормотал Джонни, мельком взглянув на нее, затем снова на меня. — Идем.

— Подожди! — прохрипела я, хватая его за руки, поскольку до сих пор балансировала на одной ноге. — А туфля как же?

Джонни посмотрел на мою несчастную ногу в промокшем носке, потом на лужу.

Тяжело вздохнув, он подхватил меня за талию, оторвал от земли и понес к машине.

Там он одной рукой открыл заднюю дверцу, другой усадил меня, а сам побежал туда, где остались наши рюкзаки.

— Учти, я вся мокрая, — предупредила я, нервничая при мысли, что могу запачкать дорогую обивку салона.

Он вернулся с рюкзаками.

— Джонни, я серьезно. — От тепла салона я начала трястись. — У меня с одежды течет.

Его губы дрогнули, но он тут же мотнул головой, словно прогоняя непрошеную мысль.

— Мама, это моя… словом, это Шаннон, — представил он меня. Я еще не видела, чтобы он смущался. Джонни нервно взглянул на меня, дважды откашлялся и продолжил: — Она моя… она новенькая. — Он подвинул меня к другой стенке, а рядом положил наши рюкзаки. — Я сказал, что мы подвезем ее домой.

— Здравствуй, Шаннон, — произнесла его мать, поворачиваясь ко мне и одаривая ослепительной улыбкой.

— Шаннон, познакомься с моей мамой, — скованно предложил Джонни. — Я пойду найду твою туфлю.

Он закрыл дверцу, оставив меня наедине с его матерью, а сам убежал вылавливать туфлю.

Я испуганно вжалась в мягкое сиденье «ренджровера».

Это не была неловкость.

Что угодно, только не неловкость.

Это был жгучий дискомфорт, от которого я задыхалась, вопреки всем попыткам успокоиться, и плюс к тому гипотермия все ощутимее давала себя знать.

— Р-рада п-познакомиться, миссис Кавана, — произнесла я, стуча зубами и коленками и растирая предплечья задубевшими ладонями.

Я была так далеко за пределами зоны комфорта, что не понимала, как себя вести.

Мысль о том, что вода с моей одежды заливает салон машины этой доброй женщины, тоже не способствовала душевному равновесию.

— С-с-спасибо, что с-с-согласились п-подвезти миссис Кавана.

— Называй меня просто Эдель, дорогая, — предложила она отстраненно, глядя в окно. — Что, во имя всего святого, мой юноша делает под дождем?

Пробормотав себе под нос несколько ругательств, миссис Кавана нажала кнопку на дверце, и стекло опустилось.

— Джонни, что ты там копаешься под дождем, глупый мальчишка? Иди садись!

— Он ищет туфлю, — пояснила я, и щеки запылали. — Мою туфлю… Я ее уронила. — Точнее, не удержала в руке. — Джонни пытается ее найти.

Миссис Кавана с улыбкой повернулась ко мне, но улыбка тут же сменилась тревогой.

— Боже мой, — воскликнула она, — тебя всю трясет. Да ты совсем разбита.

Я была разбита.

Я была больше чем разбита.

Тело мое жестоко содрогалось, а мокрая одежда продолжала саднить кожу.

Мать Джонни включила обогреватель на полную мощность, и я застонала от облегчения, когда в меня ударила волна горячего воздуха.

Она скинула с плеч толстый вязаный кардиган и прикрыла мои ноги.

— Вот так, деточка, — сказала она, явно желая меня успокоить. — Мы быстро тебя согреем.

— Б-большое с-спасибо, — произнесла я, начиная согреваться. Ее маленький жест доброты ошеломил меня. — Я не хочу ис-спачкать ваш к-кардиган.

— Для таких случаев есть стиральные машины, — ответила она и снова улыбнулась.

Да, мать Джонни красивая женщина.

И потрясающе хорошо одевается.

Честное слово, вся ее одежда — сплошное вау.

Все сочетается между собой, от сережек до ремня.

«Дизайнер одежды, не забывай, — прошипел мой внутренний голос. — Конечно, она хорошо одевается».

Светловолосая и кареглазая, миссис Кавана не была похожа на сына, хотя он, очевидно, унаследовал ее черты лица и полные губы.

— Похоже, у тебя есть поклонник, — сказала миссис Кавана, указав на дорожку, по которой бегал Джонни, оглядывая лужи в поисках моей исчезнувшей туфли.

Черт! Я надеялась, что ее не смыло в сточную канаву.

У отца крышу снесет, если я проделаю новую дыру в семейном бюджете.

— Он изо всех сил старается, чтобы ты не волновалась, — с улыбкой добавила миссис Кавана. — Я видела ваш снимок в газете на прошлой неделе. Чудесный снимок, дорогая. Вы потрясающе смотритесь вместе.

Неужели она подумала…

— Что? Ой, нет… Нет! — Мои щеки стали свекольного цвета. — Это не то, что вы…

— Нет? — усмехнулась она. — А я думала, пока меня не было дома, у Джонни появилась чудесная маленькая девушка.

— Это… нет. — Я заерзала на сиденье. — Мы просто…

— Друзья? — подсказала миссис Кавана, улыбнувшись краешком рта. — Это я слышала.

Были ли мы с Джонни друзьями?

Я сомневалась.

Возможно, он все еще пытался возместить ущерб.

Я кивнула и сказала:

— Да, мы просто друзья.

— И очень жаль, — помолчав, ответила она. — Мне на мгновение подумалось, что тебе удалось сделать невозможное.

— Невозможное?

— Отвлечь его от регби.

Я сцепила руки, не зная, как ответить на ее слова.

— Я и не пыталась, — только и смогла сказать я. — Мы с ним просто друзья.

Когда миссис Кавана снова заговорила, ее брови озабоченно сдвинулись.

— Я всем сердцем люблю своего сына, но иногда мне хочется, чтобы он вспомнил, что ему семнадцать, и немного сбавил обороты. Позволил бы себе развлечься. Влюбиться. Нарушил бы собственные правила. Был подростком, а не…

— Машиной? — тихо подсказала я.

— Да, — энергично закивала его мать. — Его система питания, тренировки, поездки, спонсоры — все это… пугает. — Она снова вздохнула и нахмурила брови. — Я просто хочу, чтобы он давал волю чувствам, хотя бы иногда. Наверное, странно слышать об этом от матери, но у него все настолько под контролем. Вся его жизнь целиком упорядочена и распланирована. Меня обескураживает это все, а я его мать. Не представляю, как можно в семнадцать лет жить вот так день за днем. Но у Джонни только регби, регби и снова регби. Он ест, спит и дышит этим проклятым спортом.

Я открыла рот, приготовившись что-то сказать (сама не зная что), но миссис Кавана продолжила:

— Утром он просыпается и тренируется. Потом идет в школу и тренируется. Приходит домой и тренируется. Ложится спать, а завтра все заново.

— Да, это изнурительно, — согласилась я.

Миссис Кавана приоткрывала мне сокровенные стороны жизни своего сына, и от этого было неуютно.

— Изнурительно даже смотреть на это. — Она тихо вздохнула и потрогала лоб. — Я бы просто хотела, чтобы Джонни нашел выход своей фрустрации, или гневу, или что там в нем копится. Иначе, боюсь, однажды он взорвется.

Я не знала, что сказать в ответ.

Мой мозг бешено усваивал все новые сведения о Джонни.

— Я вдруг сообразила, что совсем тебя заболтала, — усмехнулась миссис Кавана. — Прости меня. Муж всегда упрекает меня за это.

— Все нормально, — ответила я и поежилась. — Я не против.

Я действительно была не против.

Удивительно, но я расслабилась, слушая ее.

Мать Джонни оказалась приятной, дружелюбной женщиной и полной противоположностью тому типу родителей, с которыми я общалась дома.

— Расскажи, как вы познакомились с Джонни, — попросила она. — Вы учитесь в одном классе? Как вы подружились?

— Нет, я еще на третьем году, — ответила я, заерзав на сиденье.

— Неужели? — Миссис Кавана явно удивилась. — А я подумала, что ты намного старше.

Я просияла, услышав этот комплимент. Во всяком случае, мне ее слова показались комплиментом.

Редко кто считал меня старше, чем я была на самом деле.

— Мне шестнадцать. Я должна была бы учиться на четвертом, — пояснила я, довольная тем, что меня сочли более взрослой. — Но я провела лишний год в начальной школе.

— И Джонни тоже, — сказала миссис Кавана, тепло улыбнувшись мне.

— В шестом классе началки, — добавила я. — Он этому не обрадовался.

— Ничуть, — засмеялась она. — Его планы рухнули. Должно быть, вы хорошо друг друга знаете, если ты в курсе истории «Родители сломали мне жизнь, когда притащили в эту глухомань».

— Не то чтобы мы хорошо знаем друг друга, — зачем-то возразила я. — Если честно, предложения Джонни подвезти меня домой — это, наверное, его способ загладить свою вину за то, что завалил меня на поле.

— Что, прости? — поперхнулась миссис Кавана и широко раскрыла глаза.

— Это была случайность, — быстро добавила я. — Он ничего такого не собирался делать; если кто и виноват, так это я сама. Я не должна была появляться на поле, где они тренировались. Я отвлекла его. Но потом он делал все, чтобы мне помочь. — Я судорожно выдохнула. — Он был очень добр ко мне.

— И когда же произошел этот несчастный случай?

— Еще в январе, — ответила я. Рука инстинктивно потянулась к затылку. — В больнице сказали, что все закончилось хорошо. Припухлость давно прошла, но Джонни до сих пор искупает вину.

— До сих пор?

— По-моему, он все еще чувствует ответственность за тот случай, — сказала я, пожав плечами. — Мы оба знаем, что никто из нас не хотел, чтоб так вышло. Полнейшая случайность. И все давно улажено.

— Он и должен чувствовать ответственность! — Лицо миссис Каваны побелело. — Кастрирую этого маленького мерзавца! — прошипела она.

— Не надо! — завопила я.

Внезапно задумавшись над своими словами, я вдруг поняла, как кошмарно, должно быть, они прозвучали для миссис Каваны, и, отчаянно желая стереть ужасное выражение с ее лица, поспешно добавила:

— Свалил. Джонни свалил меня на поле, а не завалил.

Господи, можно я, пожалуйста, умру?

— Сшиб с ног, — уточнила я. — Припухлость была на голове, но все давно прошло.

— И как именно он тебя сшиб? — спросила мать Джонни, все еще тревожно, но явно испытывая облегчение.

— Засадил мне… — Я тяжело вздохнула.

— Засадил? — повторила она, опять ужасаясь. — Джонни тебе засадил?

— Ну, мячом, — запоздало добавила я, отчаянно ерзая на сиденье. — Там был мяч.

Я замолчала, поняв, что каждым новым словом делаю хуже.

— Засадил? Припухлость? Завалил? — Миссис Кавана протяжно выдохнула. — Шаннон, дорогая, объясни все толком, пока меня удар не хватил.

— Я не беременна и ничего такого! — выпалила я, ощущая потребность внести ясность. — И никогда не была — ни от вашего сына, ни от кого еще, — уточнила я.

— Приятно слышать, — ответила миссис Кавана тоном чуть менее резким. — А теперь расскажи, как все было.

— В общем, так… — Я прижала ладони к пылающим щекам, сделала вдох-выдох и попыталась еще раз. — Я перевелась в Томмен после рождественских каникул. Это был мой первый день в новой школе, и я опаздывала на урок и решила срезать через поле, где ребята играли в регби. Джонни ударил по мячу, и тот угодил мне в затылок. Я упала с насыпи на поле и ударилась головой. Наверное, там оказался камень или что, потому что я вырубилась. Все было в тумане, но Джонни помог мне встать, отвел в главный корпус и сидел со мной, пока в школу не приехала моя мама. И потом она отвезла меня в больницу… Вот и все, — сказала я, судорожно выдохнув.

Миссис Кавана долго и пристально смотрела на меня, явно оценивая.

Я поняла, что она поверила, когда в ее голосе зазвучала искренняя тревога за мое здоровье:

— И ты окончательно поправилась?

— Да, — ответила я, радуясь, что чудовищное недоразумение осталось позади. — У меня было сотрясение средней тяжести.

— Боже мой, — воскликнула она, — Шаннон, дорогая, я тебе очень сочувствую.

Она взяла с пола сумку (судя по виду, очень дорогую) и щелкнула замком.

— Твои больничные счета, — рассеянно произнесла она, роясь в сумке. — Ты знаешь сумму?.. Проклятье, кошелек дома оставила. Мне нужен номер телефона твоей мамы. — Миссис Кавана продолжала копаться в своей шикарной дизайнерской сумке. — Почему мне не позвонили из школы?

— Что? — Я удивленно посмотрела на нее и покачала головой. — Нет, миссис Кавана, не надо. Все в порядке. Никаких счетов не было. У меня страховка.

Миссис Кавана пристально посмотрела на меня и закрыла сумку.

Очень хорошо, что она это сделала, поскольку я уже сжимала ручку дверцы, собираясь выскочить из внедорожника, пусть даже в одной туфле.

— Шаннон, я очень сожалею, что с тобой такое случилось, — наконец сказала она, возвращая сумку на пол рядом с пассажирским сиденьем. — Но я все же хочу поговорить с твоими родителями и извиниться перед ними. Может, когда мы довезем тебя домой, я зайду к вам и…

— Это лишнее, — выпалила я. Ужас сдавил мне грудь, кровь застыла. — Мама сейчас на работе. Вы ее не застанете, а отец не… он не… пожалуйста, не надо к нам заходить… — Слова застревали в горле, я шумно дышала. — В этом нет необходимости.

Миссис Кавана озадаченно покусывала нижнюю губу, изучая мое лицо.

В карих глазах, да и на лице в целом, читалась невысказанная тревога.

— Шаннон, дорогая, я не…

В этот момент передняя пассажирская дверца шумно распахнулась. Мы обе вздрогнули от неожиданности. Миссис Кавана так и не договорила. Слава богу.

— Жесть какой холод! — объявил Джонни, запрыгнув на сиденье и по-собачьи отряхиваясь, разбрызгивая воду по салону. — По-моему, девочки, самое время задраивать люки и готовить резиновые лодки. Погода становится все дерьмовее.

— И это говорит гений, полчаса пробегавший под дождем, — парировала его мать. — Кстати, снова объявлен оранжевый уровень опасности. Уже четвертый за этот месяц.

— Мама, ты знаешь, что я не привык сдаваться, — ответил Джонни, торжествующе поднимая туфлю.

Повернувшись ко мне, он сморщил лоб и сказал:

— Хочешь подсказку на будущее? — Тон был серьезный, но глаза озорно блестели, и вода стекала по его растрепанным волосам на лоб. — Носи туфли на ногах.

Подмигнув, Джонни бросил туфлю мне на колени, отвернулся и защелкнул ремень безопасности.

— Прости, — пробормотала я и зарделась.

Я поставила мокрую, осклизлую туфлю на пол, неохотно засунула туда ногу и содрогнулась, когда внутри хлюпнуло.

— Спасибо, что спас мою туфлю.

— В знак благодарности научись в них ходить, — поддразнил меня Джонни.

Я покраснела еще гуще.

— Да… конечно… ладно.

— По-моему, чертов март побил все рекорды по осадкам, — проворчал Джонни.

— Что за выражения? — упрекнула его миссис Кавана. Она запустила двигатель и стала разворачиваться. — И почему я до сих пор не слышала, как ты нокаутировал Шаннон?

Джонни крутанулся и посмотрел на меня, на лице его было написано: «Растрепала?»

Я вжалась в спинку сиденья.

— Джонни, я задала тебе вопрос.

— Да слышал я этот гребаный вопрос!

— Кажется, я просила тебя следить за словами! — напомнила ему мать. — Остынь, Джонни.

— Черт… — простонал Джонни, упираясь в подголовник. — Мне уже надавали по шее Туми, Лейн, тренер и мать Шаннон. Хотя бы ты не начинай.

— Не начинать? — переспросила миссис Кавана, мельком взглянув на сына и снова обратив взгляд на дорогу. — А тебе не кажется, что надо было мне сообщить?

— Джонни, извини, — выдавила я, тревожно сжимая кулаки. — Твоя мама подумала, что мы с тобой… что у нас… что ты засадил… и ребенок… — Я поперхнулась и прошептала: — Прости, пожалуйста.

— Засадил… ребенок? — хмыкнул Джонни, поворачиваясь ко мне.

— Да нет, ты засадил, а я ждала ребенка… — Я сжалась от собственных слов. — Забудь.

Джонни проигнорировал мой бред и обернулся к матери:

— Это был несчастный случай. Она вышла на поле во время тренировки. Я ее даже не видел, пока мяч не влетел ей в голову.

— Теперь я знаю. Шаннон рассказала. Джонни, надеюсь, ты перед ней извинился.

— Конечно, блин, я извинился, — засопел Джонни и напряг плечи.

Мне с заднего сиденья было видно, как он потирал рукой бедро. Травмированное бедро.

Джонни сокрушенно вздохнул и добавил:

— Так с тех пор и извиняюсь.

— И все-таки хочется, чтобы о подобных случаях ты рассказывал мне сразу.

— Ну, теперь ты знаешь, — огрызнулся Джонни. — Это был несчастный случай. Я совсем не хотел, чтобы так вышло. У меня нет привычки лупить мячом девчонкам по головам ради прикола.

— Джонни, не надо оправдываться, — уже мягче сказала миссис Кавана. — Никто не говорит, что ты сделал это нарочно, дорогой.

— Да, блин, вот именно, — пробормотал он. — Все, мама, тема закрыта.

Он говорил возбужденно — нет, тут было что-то еще.

Прозвучало так, как будто ему было больно.

Скорее всего, так оно и было.

В памяти всплыли все красочные подробности того разговора в машине.

Оно все никак не заживает.

Полный отстой.

У меня все болит.

Никому не рассказывай.

Я встревожилась и подумала, знает ли миссис Кавана, какую боль терпит ее сын?

Я в этом сомневалась.

Мы были знакомы меньше часа, но она не производила впечатления женщины, которая сознательно позволит своему сыну подвергаться опасности.

— Ты не туда едешь, — сказал Джонни, когда на перекрестке миссис Кавана не поехала прямо по шоссе, а свернула налево. — Шаннон живет в Баллилагине, в дальнем конце.

— Милый, я знаю, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я подумала, что будет совсем неплохо завезти Шаннон к нам и угостить чаем.

— Чаем? — прохрипела я.

— Мама, — тяжко вздохнул Джонни.

— Шаннон, дорогая, ты ведь пьешь чай? — спросила миссис Кавана.

— Что? Да.

— Мама, — тихо прошипел Джонни, — что ты делаешь?

— Девочки сейчас у грумера, их надо будет забрать в семь, — пояснила миссис Кавана. — Сейчас почти пять. Неразумно проехать такой длинный путь с Шаннон в Баллилагин, чтобы потом опять возвращаться туда за собаками.

— Так забери их сейчас, — предложил Джонни, напрягаясь еще сильнее.

— Не могу, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я оставила кошелек дома.

— Мам, нет, — предостерегающе произнес Джонни, медленно качая головой. — Шаннон хочет домой.

— Шаннон не возражает, если мы на часик заедем к нам, а потом отвезем ее домой, — ответила миссис Кавана.

— Ты ведь даже ее не спросила, — язвительно заметил Джонни.

— Шаннон, ты не против, дорогая? — обратилась ко мне миссис Кавана.

Шаннон, откажись.

Скажи, что ты против.

Если отец узнает, он тебя убьет.

Понимаешь же, что это неправильно.

Этот парень небезопасен для тебя…

— Я не против, — выдавила я, разрываемая страхом и жгучим любопытством. — Не возражаю.

— Вот видишь? — Миссис Кавана потрепала сына по щеке. — Шаннон не возражает.

Джонни повернулся и виновато посмотрел на меня.

Я не знала, как себя вести и что говорить, а потому лишь пожала плечами и слабо улыбнулась ему.

Он пристально посмотрел на меня, потом резко выдохнул и повернулся к лобовому стеклу.

Боже мой.

Боже милостивый.

Милостивый младенец Иисус…

Дыши, Шаннон, просто дыши…

Дальше я молчала, слушая разговор Джонни с матерью и отвечая, лишь когда меня спрашивали.

Мне было неловко, неудобно, я всю дорогу ощущала его присутствие, и мое тело было в состоянии повышенной готовности.

К чему — я понятия не имела.

Но всякий раз, оказываясь рядом с Джонни, я еле дышала.

Через несколько минут езды по проселочной дороге мы подкатили к знакомым черным чугунным воротам.

Миссис Кавана опустила стекло, чтобы набрать код.

Тяжелые створки ворот дрогнули и распахнулись, как чуть больше недели назад перед нами с Джоуи.

Я сосредоточилась на дыхании, собираясь еще раз войти в особняк и стараясь не думать о том, как прекрасен этот дом и насколько сама я ничтожна.

— Приехали, — объявила миссис Кавана, останавливаясь перед дверью высотой не меньше восьми футов. — Веди свою подругу в дом, милый, и найди ей что-нибудь сухое и теплое, во что можно переодеться.

Она заглушила мотор и расстегнула пояс безопасности.

— У меня короткий рабочий созвон, а потом я приготовлю вам что-нибудь поесть.

— Мам, — начал было Джонни, но миссис Кавана уже вылезла из машины и открывала входную дверь.

Я могла лишь оцепенело наблюдать, как она скрылась в доме, оставив нас в машине.

— Мне дико жаль, что так вышло, — произнес Джонни, отвлекая меня от внутренних метаний. Он крутанулся на сиденье в мою сторону. — Я и подумать не мог, что она так поступит.

— Да все нормально, — ответила я, крепко сжимая ладони. — Твоя мама очень милая.

— Этого у нее не отнимешь, — пробормотал Джонни, поглядывая на дом. — А как твоя?

— А что моя? — насторожилась я.

— Тебе ведь нужно быть дома? — спросил он и поежился. — Помогать ей и все такое.

— Она сейчас на работе, — тихо ответила я.

— Черт, да, ты же уже говорила, — вспомнил Джонни, проводя рукой по мокрым волосам. — Ты в порядке?

Я кивнула.

— И это тоже ты говорила, — пробормотал он, тряхнув головой. — И вообще, ты просила меня не вспоминать об этом.

— Знаю, — прошептала я.

— Все, — пообещал он. — Больше не говорю об этом.

— Спасибо. — Я слабо улыбнулась.

Джонни долго смотрел на меня, словно прикидывая что-то, потом тяжело вздохнул:

— Ну что, пошли в дом.

— Не обязательно, — быстро предложила я, снова почувствовав неловкость и неуверенность. — Я могу и тут посидеть, если хочешь.

— Что? Нет! — Он вылез и открыл дверцу с моей стороны. — Не хочу.

— Ты уверен? — прошептала я, слушая неровные удары собственного сердца.

Джонни кивнул, однако вид у него был под стать моим ощущениям — такой же неуверенный.

— Шаннон, я хочу, чтобы ты пошла в дом.

— Правда хочешь?

— Да.

Я подышала, чтобы успокоиться, вылезла из машины и посмотрела на Джонни, чувствуя себя очень маленькой и потерянной.

Мне было нужно, чтобы он вел меня.

Я была на неизведанной территории.

Я не знала, как себя вести.

— Идем, — сказал наконец Джонни.

К счастью, в этой странной ситуации он взял инициативу на себя, подхватил меня под локоть и увел из-под дождя.

Когда мы вошли внутрь, Джонни выпустил мой локоть и закрыл дверь.

Я вновь стояла в громадной передней, изо всех сил стараясь не глазеть на антикварный столик у стены и дорогущую на вид вешалку рядом с дверью. Громко тикали напольные часы, а безупречно чистые стены цвета слоновой кости были увешаны множеством картин, и на все это я тоже старалась не глазеть.

Когда Джонни снял ботинки, я инстинктивно сделала то же самое, не желая оставлять грязь на блестящих черно-белых плитках пола.

Я стояла в этой передней каких-то восемь дней назад, но тогда слишком нервничала, чтобы оглядеться.

Я и сейчас нервничала.

Может, даже сильнее.

Но сегодня обстоятельства сложились по-иному.

Сегодня меня не отвлекали ни Джоуи, ни Гибси.

Сегодня здесь были только мы с Джонни.

И его мать.

Боже мой…