Глава 31

Наши дни

Ночь прошла спокойно. Никто к дому не подходил, и это удивило Игоря, который был готов ко всему и не смыкал глаз.

Рано утром Игорь услышал, что распахнулось одно из окон. Он, прячась за кустами, осторожно подошёл ближе, увидел, как Марина развела в стороны шторы и сладко потянулась. На губах её играла улыбка. В этом солнечном утре, красивой девушке в окне и её улыбке было столько радости жизни, что Игорю до боли захотелось быть там, с ней. Стоять рядом и чуть позади, чувствовать тепло её кожи и запах волос и иметь право обнять, прижать к себе и не отпускать.

Эта картина так живо встала перед ним, что он с трудом отступил вглубь леса, дождался, пока Марина отправится открывать другие ставни, и быстро пошёл к машине. Уезжать надо было сейчас, пока Марина занята и не обратит внимания на отдалённый шум мотора. Он завёл двигатель и осторожно выехал на дорогу в том месте, где его уже нельзя было увидеть из дома. Сегодня у него были дела в городе.

Проснувшись, Марина сразу же принялась открывать ставни. Жить чуть ли не в склепе ей было невыносимо, да и боялась она в светлое время суток гораздо меньше. Всё же, кто бы ни влезал в её дом, он явно не хочет столкнуться с ней нос к носу. А поэтому средь бела дня она в безопасности. Это ночью могут попробовать воспользоваться её сном и добиться своего. Но к следующей ночи Марина обезопасит икону, если дело в ней. Да и давно пора вернуть её в храм. С этими мыслями она быстро позавтракала, собралась, взяла икону и поехала в село.

У храма кипела жизнь: большой манипулятор тяжеловесно разворачивался, разгружая стройматериалы, рядом кружил ярко-жёлтый экскаватор, роя по краю дороги какую-то траншею. Марина издалека посмотрела на происходящее и побоялась подъезжать, такая там была грязь. Да и места для разворота потом будет маловато, а сдавать назад придётся очень далеко.

Она в растерянности осмотрелась, не зная, где припарковаться и вспомнила, что совсем рядом дом Игоря. Наверняка там её машина никому не помешает. И Марина вывернула руль вправо, въезжая в тихий тупичок, в котором густая зелень почти полностью закрывала небо и солнце.

У единственного в тупичке дома царила тишина. Игоря во дворе не было, его машины тоже. Марина нашла удобное место для парковки и выбралась из салона, чувствуя разочарование. Почему-то ей хотелось увидеть Игоря. Она расстроенно вздохнула, достала икону из багажника и хотела уже идти к храму, но потом решила, что в рабочей суете ей с большой и довольно тяжёлой иконой будет неудобно искать батюшку, положила образ на заднее сиденье, убедилась, что через тонированные стёкла его не видно, и щёлкнула брелоком сигнализации.

У храма и во дворе ей пришлось буквально лавировать между спешащими людьми, какими-то ямами, горами строительного мусора и паллетами с кирпичом. Всё-таки хорошо, что она не потащила икону. Ещё бы уронила её в такую грязь… Марина заозиралась, не увидела среди людей священника и решила спросить, где он. Первый же рабочий, которого она буквально схватила за футболку, услышав, что Марина ищёт батюшку, покачал головой и закричал, стараясь перекрыть шум техники:

— Да они с матушкой к сыну уехали. Его рукополагают сегодня. Не могли родители такое событие пропустить, оставили стройку на прораба и укатили. Завтра поутру обещали вернуться. А ты что хотела-то? — спросил он, заметив, как расстроилась Марина.

— Да так… Поговорить… — уклончиво ответила она и, задумавшись, пошла обратно к машине.

Неужели придётся ещё одну ночь трястись за икону? Или на сутки уехать в город, в дом родителей? Да, пожалуй, так будет лучше и безопаснее. Повернув в тупичок, она услышала, как истошно надрывается сигнализация её машины, и кинулась на звук, на ходу вынимая из сумочки газовый баллончик и небольшой, но увесистый молоток, который засунула туда после злополучного визита Тифа. Она готова была дать бой, но всё же надеялась, что сигнализация среагировала на дворовую кошку или детский мяч, попавший в машину.

Надежды не оправдались. Нет, рядом с автомобилем никого не было, и в первую секунду Марина почувствовала невероятное облегчение. Но тут она заметила, что заднее правое стекло разбито. Сердце оборвалось, она уже понимала, что увидит.

Слёзы хлынули из глаз, остановить их не было никакой возможности. Что же она наделала?! Почему оставила икону в машине? Тяжело ей, видите ли, показалось! А теперь её украли! Марина кидалась из стороны в сторону, заглядывая за деревья, разводя ветви кустов и надеясь, что всё же увидит того, кто посмел совершить такое, но в тупичке было безлюдно.

— Бабушка! Бабушка! — всхлипывала Марина, словно Пелагея могла услышать её зов и помочь, как всегда помогала раньше, выручая её и отводя детские беды. Крик рвался из сведённого болью и отчаяньем горла, но никто на него не отозвался.

Марина усилием воли заставила себя прекратить бесполезную суету, глубоко подышала, зло вытерла слёзы, и тут же ей в голову пришла мысль, что вор мог спрятаться во дворе дома Игоря. Ведь у храма Марина пробыла совсем недолго, у вора было очень мало времени. А бежать ему было некуда: слева от узкой дороги высокая ограда храма, если идти прямо, через несколько метров начинается старое кладбище, на которое в тупичке тоже нет выхода. И только справа участок Игоря, где наверняка можно укрыться.

Поняв это, Марина поудобнее перехватила молоток, открыла калитку, на которой не было ни намёка на замок или щеколду, что могло сыграть на руку преступнику, и осторожно двинулась вглубь участка. Ни за кустами, ни за небольшим аккуратным сарайчиком она никого не обнаружила и направилась глубже, туда, где за редкими деревьями виднелся дом.

Обойдя вокруг строения, Марина убедилась, что и там тоже пусто. Снова захотелось плакать и клясть себя последними словами. Сколько лет бабушка хранила старинный образ, а она… Тут Марина безнадёжным взглядом мазнула по окну дома и вдруг насторожилась, подошла вплотную и почти ткнулась носом в стекло: на подоконнике лежали несколько книг и какие-то бумаги. На верхней книге была изображена икона Богородицы, а на бумагах…

Марина сильно наклонила голову к плечу и в изумлении прочла на листах несколько названий икон, написанных твёрдым стремительным почерком. Она дрожащими руками достала из сумки свой список, составленный на основе записей из бабушкиной тетради, и убедилась: все иконы, названия которых она смогла разобрать через стекло, были и там тоже. Некоторые строчки оказались перечёркнутыми. Что это означало, Марина пока не понимала, но на душе стало черно. Откуда у Игоря этот список? Зачем он приехал в это село? Что делал у храма, когда они с Лерой впервые увидели его здесь?

Она отшатнулась от окна и побежала к машине. Нужно было торопиться.

Из тупичка Марина вылетела с такой скоростью, что едва не задавила какого-то рабочего, тянущего толстый кабель. Не отрывая глаз от дороги, она нащупала телефон и принялась звонить Лере. Но та оказалась вне зоны доступа. Сердито застонав, Марина повернула в сторону магазина, рядом с которым она как-то видела вывеску опорного пункта полиции. Может быть, икону всё же украл какой-нибудь местный алкоголик, а доблестный сельский участковый, знающий всех неблагонадёжных и криминально настроенных земляков, ей поможет?

Через пару минут Марина, убедившаяся, что её представления о стражах правопорядка, сложившиеся в детстве после просмотра сериала «Участок», явно неправдоподобны, снова запрыгнула в машину и задумалась.

Итак, участкового в селе нет уже, как ей сообщили выловленные у закрытых дверей опорного пункта дети, целый месяц. Лера недоступна. Родители в отпуске. Игорь уехал. Да и вообще, непонятно, какое отношение он имеет к происходящему. Поэтому надеяться она может только на себя.

Чувствуя, как мелкой, обессиливающей её дрожью трясутся руки, сердце и губы, Марина нажала на газ и решительно повернула в сторону шоссе. Ей необходимо поговорить с Лерой, отыскать с её помощью Игоря и разобраться в том, что происходит. А икона… Как найти её, она даже и не представляла. И понимание этого камнем лежало на сердце, мешая свободно дышать.