15

− Дочь посла Руада в Оране? − в одно мгновение взгляд Тамира стал серьезным. − Что случилось с ней?

− Она сейчас спит, мне с трудом удалось уложить ее. Но когда я пришла, она была просто в ужасном состоянии. Все время плакала и винила себя в чем-то плохом. Судя по всему, она даже не заметила моего отсутствия ночью, настолько была погружена в свою беду.

− Не знаю, в чем причина такого ее состояния, но то, что произошло с ней, случилось не сегодня и не вчера. Здесь, в магистериуме, никто не причинял ей никакого вреда, − уверенно произнес андр.

− Ты следил за ней? − удивленно выдохнула я.

− Не сам, конечно, − легко усмехнувшись, ответил Тамир. − Но, да, можно сказать и так.

− Ну конечно, нельзя же было оставить дочь такого важного человека без соглядатаев, − невесело произнесла я.

− К сожалению, да, − на удивление, согласился со мной ректор. − То, что твоя подруга − дочь посла, не делает ее более значимой по сравнению с остальными студентами. Но делает более привлекательной целью для различного рода провокаций, вероятность которых увы, не стремится к нулю. И даже, наоборот, увеличивается, потому что при ее нахождении здесь, в стенах магистериума, к недругам ее отца, могут присоединиться и мои враги.

− Пожалуй, вы правы, господин ректор, − не могла не согласиться я с его доводами.

− Ты опять? − Тамир укоризненно посмотрел на меня.

− Прости, − я посмотрела на него с грустной улыбкой. − Я просто очень беспокоюсь за Каэрин. Боюсь, что с ней могло произойти нечто непоправимое.

− Она жива, − с непоколебимой уверенностью в голосе ответил Тамир. − Все остальное можно исправить.

Я слабо улыбнулась и, отбросив все условности, обняла его, прижавшись к его груди, словно пытаясь заразиться от него этой уверенностью.

− Ничего себе, − раздался буквально через несколько мгновений удивленный возглас за моей спиной.

Я быстро, насколько это было возможно сделать в крепких объятиях андра, развернулась и увидела Каэрин, стоящую на пороге двери, ведущей в гостиную из ее комнаты.

− Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше?

Я хотела подойти к Кае, но Тамир не дал мне этого сделать, продолжая удерживать в объятиях.

− То, что я вижу, очень способствует тому, чтобы быстро прийти в себя, − Кая продолжала смотреть на нас с Тамиром, словно не могла поверить, что все это происходит на самом деле. − Очень неожиданно, − добавила она.

− Не могу с вами не согласиться, адептка Валиин, − обратился Тамир к Кае. − Я и сам был поражен, впервые увидев Стеллу. Настолько, что не мог ожидать подобного.

− О да, мне рассказывали о том, как вы были поражены, − хихикнула Кая. − Простите, магистр Орин, − затем потупилась она. − Я не хотела.

− Не стоит стесняться, адептка, − успокоил ее Тамир. − Я нисколько не сомневаюсь в том, что описание того самого утреннего эпизода уже успело разойтись во всему магистериуму и, что весьма вероятно, даже обрасти новыми увлекательными подробностями. Как видите, к катастрофе этот случай не привел, хотя повторять его не стоит. Как я уже говорил Стелле, большинству андров свойственна верность.

− Ничего себе, − ошеломленно произнесла Кая.

− Думаю, вам можно не говорить, адептка, что о том, свидетелем чего вы только что стали, не стоит рассказывать кому бы ты ни было.

− Конечно, − без промедления согласилась Кая. − Я никому не расскажу.

− И, напротив, − продолжил Тамир, − Не стоит скрывать причину ваших слез, Каэрин. Я настаиваю.

− Кая, − я сделала несколько шагов вперед, подходя к девушке. − Я думаю, что магистр Орин прав. Если ты расскажешь, что произошло, то он сможет помочь тебе. Или… ты думаешь, что ему нельзя доверять?

− Я уже не знаю, кому верить − тяжело вздохнула Кая.

− Не будет ли наглостью с моей стороны предложить выпить чаю? − неожиданно задал вопрос Тамир. − У меня как раз есть с собой кое-что подходящее случаю, − он жестом фокусника извлек из кармана небольшую коробочку. − Трюфели с мятой, между прочим, − добавил он.

− Страшно вкусно, − заметила Кая. − И такой же страшный деликатес. Во всяком случае, здесь, в Руаде.

− Действительно, очень вкусно, − согласилась я, когда чай был приготовлен и разлит по чашкам, а я, наконец, получила возможность попробовать эти конфеты. − Вы знаете, как найти путь к женскому сердцу, магистр Орин, − улыбнулась я Тамиру.

− Буду считать это комплиментом, − вернул мне улыбку андр, а затем повернулся в Кае, которая сидела напротив нас. − А кто смог найти путь к вашему сердцу, Каэрин? − спросил он у нее.

− Почему вы в этом так уверены?

− Физического вреда вам никто не причинял. Ни здесь, в магистериуме, ни по дороге в Руад, ни в Оране. Это совершенно точно. А, значит, дело в другом.

− Но откуда вы можете знать, что это так?

− Адептка Валиин, вы, будучи дочерью посла, не можете не знать, что я, помимо ректорского кресла, занимаю еще кое-какую должность в империи. И эта должность дает мне практически неограниченный доступ к информации из всех доступных источников. Узнав, что посол Руада в Оране решил отправить свою единственную дочь учиться на родину, я, естественно, запросил все имеющиеся о вас сведения. И даже отдал приказ собрать некоторые дополнительные данные. И то, что я узнал, признаюсь честно, не слишком меня обрадовало. Но, думаю, будет справедливо, если у вас будет возможность рассказать все самой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

− Хорошо, вы правы, магистр Орин, − согласилась Кая. − Так и впрямь будет лучше.

Все дело во мне. В моем даре, в этом проклятом даре, так некстати пробудившимся. А ведь ничего не предвещало этого. Ни у отца, ни у мамы не было таких особых способностей. Ни у кого из нашей семьи прежде. Сколько я себя помню, я росла совершенно обычной, ничем не примечательной девочкой. Да, я всегда любила петь, но это свойственно многим детям, не только мне. Я росла, и однажды для меня пригласили учителя по пению. Элин, он приехал в столицу из далекого Орихона. Уже потом я узнала, что это был очень известный учитель, знаменитый на всю империю. Как отцу удалось убедить его приехать в Оран, я не знаю. Занятия продлились несколько месяцев, и после них мой голос раскрылся по-настоящему. А я еще больше полюбила пение. Учитель уехал, а я стала посещать школу искусств, находящуюся под патронажем посольства.

Шли годы, я росла, училась петь, и в моей жизни не происходило чего-то необычного. Пока однажды, в один из дней празднования рождения Орана, мы с подругами пошли на рыночную площадь. По случаю праздника со всех концов империи съехались уличные артисты, которые давали представления прямо на площади, в больших шатрах. Мы с подругами хотели услышать голоса далеких городов империи, и потому пришли туда. Было очень много людей, и я, замешкавшись, отстала от подруг, которые пошли дальше. Оглядевшись по сторонам, я не увидела их, вместо этого поняв, что оказалась посреди толпы. Желая выбраться из нее, я стала осторожно продвигаться к краю площади. Оказавшись в безопасности, я опустилась прямо на землю, чтобы дать передышку своим гудящим от напряжения ногам. И там, из стоящей на самом краю площади палатки, ко мне вышел странный незнакомец. Я уже не помню, андром он был или элином, знаю только, что таких, как он, мне прежде не доводилось встречать. Предсказателей судеб. Я слышала, что они с незапамятных времен существовали в империи, но с сомнением относилась к самой идее предсказания будущего. У нас, в Руаде, это было не принято.

Я хотела было встать и уйти, но мои ноги, от чего-то, не хотели слушаться меня. А чужестранец, тем временем, уселся рядом со мной прямо на пыльную землю. Его лицо скрывал от меня капюшон плаща, позволяя мне при этом отлично слышать голос незнакомца. Это был странный и прекрасный напев далекого, неизвестного мне края. Завораживающий и уносящий прочь от того места, и из того времени, в котором я жила. Я словно впала в транс, и перед моими глазами проплывали места, в которых я прежде никогда не была, и люди, которых я раньше не встречала. И там, прямо в моей голове, звучал размеренный голос этого странного незнакомца.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что по-прежнему сижу на краю рыночной площади, но чужестранца, который, без сомнения, был предсказателем судеб, рядом со мной уже не было. Что было в его предсказании? Какая-то глупость, как мне показалось тогда. Как будто бы от меня будет зависеть многое, чуть ли не судьба всей империи. Я не приняла эти слова всерьез, отмахнувшись от этого пророчества. Ну как так могло быть, чтобы я, девчонка, могла повлиять на что-то? Я была всего лишь одной из множества песчинок, кружащихся среди необозримых степей империи. Да, моим отцом был посол Руада в Оране, но это не делало меня саму какой-то особенной. Кем-то, кто мог изменить даже свою судьбу, если таковая и впрямь существовала, не говоря уже о судьбе целой империи.

А потом… Потом я впервые увидела его. Точнее, конечно, я видела его и раньше, ведь он довольно известный человек в империи. Но это было в первый раз, когда я видела его так близко. Рядом. Когда я была официально представлена ему. И с того мига все изменилось в моей жизни.

Это был последний год моего обучения в школе искусств. Еще немного, и мне предстояло оказаться на распутье дорог, выбрать одну, по которой мне предстояло пойти в свое будущее. Отец хотел, чтобы я продолжала свое обучение в Руаде. Я же хотела поехать в Орихон, чтобы выбраться, наконец, из-под родительской опеки и хотя бы немного пожить самостоятельной жизнью. Конечно, за мной бы присматривали и в Орихоне, но, все же, не так, как в Руаде. Речь шла об обучении в высшей школе искусств, которая находится в самом Руаде, а не в магистериуме. А я хотела попробовать заняться чем-то еще. Чем-то, что сможет сделать меня чуть более самостоятельной, а не просто поющей птичкой, как иногда ласково называл меня отец.

Но та встреча, она изменила все. Он понравился мне с первого взгляда. И хотя он был старше меня и много выше по положению в обществе, это не могло заставить меня перестать думать о нем. Грезить о нем. Я понимала, что все это было пустыми мечтами, но не могла остановиться. Да, он был тем, с кем я никогда не должна была больше встретиться, но мысли о том, кто покорил мое глупое сердце одним взглядом, стали спасением в череде длинных пустых дней.

А потом я в составе других выпускников школы искусств выступала на торжественном приеме, устроенном в посольстве Руада. И он был там. Я пела, смотря только на него, а он не отрывал взгляда от моего лица.

С того дня все и началось. Мой голос стал меняться. Точнее, сам голос остался прежним, но я начала чувствовать изменения, которые происходили с окружающими, когда я пела. Они плакали, когда я пела о неразделенной любви, и улыбались, когда мои песни были о счастье. Как будто в моем голосе появилось что-то, что могло непосредственно влиять на их эмоции. Конечно, можно было подумать, что это просто мое пение стало более выразительным. Но слезы, блеснувшие в глазах всегда строгого и невозмутимого дирижера хора, когда я пела об утраченном доме, доказали мне, что мое предположение верно.

А потом ко мне пришли они. Их было несколько, и их лица надежно скрывали капюшоны плащей. Наемники. Охранники. Убийцы.

Безликие. Те, о ком не говорят, боясь, что даже одно упоминание о них может навлечь беду на твой дом.

Один из них шагнул вперед, отделившись от остальных и приблизившись ко мне. Он сказал, что тот, кто его послал ко мне, знает мой секрет. И что если я хочу, чтобы и я, и моя семья жила счастливо, то я должна кое-что сделать. Внести свой вклад в общее счастливое будущее. От меня требовалось немного. Просто поддаться чувствам, которые я испытывала к тому человеку. И не отказываться от встречи с ним, когда мне представится такая возможность. А она, как меня заверили, непременно представится. А потом, когда тот человек будет полностью очарован мной, мне нужно будет с помощью моего пения увлечь его той идеей, которую мне сообщат они.

Вначале я не хотела соглашаться. Но страх за мою семью и желание хотя бы еще один раз встретиться с любимым пересилили. Хотя я даже представить не могла, каким образом могла состояться наша новая встреча с ним. С тем самым довольно известным человеком. Но она случилась. А потом еще одна, и еще. Не знаю, смогла ли бы я как-то повлиять на него, даже если бы захотела. Мне кажется, что это я все больше попадала под его влияние. Влюблялась в него. Он такой замечательный. В него просто невозможно не влюбиться. Особенно, если узнать его хотя бы чуть-чуть. Так, как это довелось мне.

Я была так счастлива, что совсем забыла о Безликих. Пока один из них, тот самый, который говорил со мной в прошлый раз, не пришел ко мне вновь. Он сказал, что наступает время исполнить обещанное. Хотя я ничего не обещала, лишь подчинилась воле убийцы, пришедшего в мой дом, и пришла на встречу с тем, кого любила. Что я могла ответить теперь? Я всем сердцем любила того человека, которого с моей помощью, с помощью моего дара, ставшего мне ненавистным, хотели погубить. А я не желала быть клинком, который должен был нанести смертельную рану моему любимому.

Конечно, я хотела ему все рассказать. Должна была. Но в каждую нашу встречу я боялась разрушить ту магию, что царила между нами, а потому молчала, предавая этим его доверие. Можно было рассказать все теперь, но у меня уже не было такой возможности. Потому что я знала, что, приди я на назначенную встречу, то, так или иначе, меня бы вынудили спеть ему. Повлиять на него. А я не могла и не хотела этого делать. И потому я решила бежать.

Я сказала отцу, что, как он и хотел, согласна учиться в Руаде. Так, в тот же день, я покинула Оран в составе дипломатической миссии, возвращающейся в Руад. Сбежала, не успев попрощаться с тем, кого любила. Но я думала, что, уехав, я уберегу его от опасности, которую представляю для него. Я думала… Я надеялась, что, уехав так далеко от него, мой дар пропадет. Ведь мой голос, он изменился из-за него, из-за того человека. Это совершенно точно, я уверена в этом. А, раз так, то был шанс, что целая империя, находящаяся теперь межу нами, ослабит мой дар, ставший проклятием.

Но я ошиблась. Вчера, на занятиях, я запела впервые за много дней. И все повторилась вновь. Те, кто был на занятии, все они были под властью моей мелодии. И это была моя вина. Я очень хочу это контролировать, но не знаю, как. Не могу.

Я думала, что, если разорвать связь с тем, кого я полюбила, то все вернется обратно. А боль, которая разрывает меня изнутри, когда я вдали от него… Я смогу справиться с ней, зная, что и он, и моя семья в безопасности. Но все оказалось не так. Я не потеряла дар, а, значит, все еще нужна тем, кто стоит за Безликими. И, чтобы не стать их пешкой, я должна исчезнуть. Убежать еще дальше. Может быть, на Острова? Хотя… наверное, достаточно далеко будет, только если я уйду за грань этого мира.

− Нет, Каэрин, − мягко произнесла я, дотрагиваясь до руки девушки.

Глаза Каи опять были полны слез, и она в любой момент могла снова погрузиться в истерику. А этого нельзя было допускать.

− Кто этот человек, довольно известный, как ты его называла? Кто он? Я уверена, что магистр Орин сможет тебе помочь.

− Он называл своей птичкой, своей эриналь, − борясь со слезами, проговорила Кая.

− Эриналь − птица счастья из старых легенд, − тихо сказал мне Тамир.

− Да, он так и говорил мне об этом, − на лице Каэрин расцвела улыбка. − Говорил, что я − его птица счастья, которая когда-то давно была ему предсказана. Птица, песня которой изменит его жизнь.

− Я знаю того, кому было сделано это предсказание, − произнес Тамир. − Довольно известный человек? − хмыкнул он. − Занимательная формулировка. Уверен, брату будет интересно ее услышать.

− Как вы узнали? − удивленно произнесла Каэрин.

− Рифад Орин-аль-хан, великий император Оранской империи, вот кто ваш возлюбленный, − неумолимо продолжил андр.

− Однако, − выдохнула я.

− И это еще не все, − добавил Тамир.

− Куда еще больше, − почти простонала я.

− Не хотите рассказать, адептка Валиин, какой подарок мой брат сделал вам в вашу последнюю встречу? Тот, из-за которого вы так упорно продолжаете носить платья с длинными рукавами.

− Он подарил мне это, − немного помедлив, все же ответила Кая.

А затем она расстегнула пуговичку рукава своего платья, который плотно обхватывал ее запястье, и, отогнув ткань, позволила увидеть нам тяжелый золотой браслет, украшенный вязью символов, таких же, какие я видела в библиотечном каталоге.

− Разрешите поздравить вас с помолвкой, невеста моего брата.

− Что? − в один голос вскричали мы с Каэрин.

− Что? − уже тише повторила она. − Невеста? − Но Рифад, то есть, его, величество император, ни о чем таком мне не говорил.

− Он надел на вашу руку этот браслет, Каэрин. Вы пытались его снять? Вижу по вашему лицу, что пытались. Но у вас ничего не вышло. Потому что этот браслет может снять только тот, кто его надел. Мой брат. Но он ни за что не откажется от данного обещания. Он выбрал вас, свою эриналь. И вам, если вы его действительно любите, нужно перестать убегать, и встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

− Вы правы, магистр Орин, − грустно улыбнулась Кая. − Я не должна была убегать.

− Это было хорошее решение, адептка, − возразил Тамир. − Очень своевременное. Вы нарушили планы врага, пусть и причинили боль брату. Зато и он, и вы теперь в безопасности, это самое главное сейчас. А разлука, − андр выразительно посмотрел на меня, − любая разлука рано или поздно заканчивается.