18

Миновав длинный коридор, в котором у него, как у адепта, не было никаких причин появляться, Ринолиэн открыл одну из дверей, заходя внутрь комнаты. Комнаты, в которой без разрешения владельца, а, вернее, владелицы, ему нельзя было находиться. Но это сейчас его мало беспокоило.

− Почему не заперла дверь? − сказал он без предисловия, обращаясь к той, которая сейчас сидела в кресле перед окном, обращенная к нему спиной.

− Может быть, ждала тебя? − донесся до него такой знакомый голос.

− Или кого-то еще? − буквально выплюнул этот вопрос элин, не справившись с теми чувствами, которые сейчас его обуревали.

− Из нас двоих, кажется, именно ты нашел себе новое увлечение. Во всяком случае, если судить по тому, что ты так старался мне недавно продемонстрировать.

− Нас двоих больше нет. И никогда не было. Мне помнится, ты настаивала именно на такой версии.

− Все верно, адепт Кардин. У вас отличная память, − Ринолиэн услышал горький смешок.

− Чего я не могу сказать о вас, магистр Лалин, −в несколько быстрых шагов элин пересек комнату, и, обогнув кресло, встал прямо перед ним, заслонив сидящей в нем свет. − Раз ты забыла о данном мной обещании, − продолжил он.

− Многим свойственно нарушать данные обещания, − в женском голосе слышалась грусть.

− Но не мне. И, если ты считала иначе, почему продолжала наше общение, там, в Оране?

− А разве ты дал мне возможность выбирать?

− Все верно. Именно я всегда настаивал, следовал за тобой повсюду, не давая прохода. Но ведь я видел, как ты относишься ко мне. Совсем не так, как должен относиться преподаватель к адепту.

− Вы забываетесь, адепт Кардин. Я не давала вам повода усомниться в моей профессиональной этике.

− Вы правы, приношу свои извинения, магистр Лалин. Но… Проклятие, Адиниэль, я всегда чувствовал тебя, с самой первой встречи. С того момента, когда ты вошла в класс, в котором мы, великовозрастные оболтусы, ждали начала занятия по никому не нужной, как мы тогда были уверены, истории Руада. А вместо старого и занудного магистра появилась ты. Молодая и красивая, да еще и элинка. Вызов и соблазн, против которого невозможно устоять. До сих пор не могу понять, как ты согласилась проводить эти занятия.

− Конечно, перспектива преподавания на выпускном курсе в военно-технической академии Орана показалась мне сомнительным удовольствием. Радовало, что это только на один год обязательного распределения, а затем я смогу изменить место работы.

− Но ты все же согласилась на это распределение.

− У меня были на то веские причины.

− Не сомневаюсь. И, получив желаемое место, ты не замедлила воспользоваться открывшимися возможностями в полной мере. И относительно меня в том числе.

− Вот как? Как интересно у вас получилось перевернуть все с ног на голову, адепт Кардин. Следуя вашей логике, получается, что я, ведомая корыстными мотивами, обманом проникла в военно-техническую академию, и там, не гнушаясь никакими методами, делала все, чтобы добыть… что я там должна была добыть? Какой-нибудь секретный план или что-то еще, что сможет предложить вам ваша фантазия, адепт? Не стесняйтесь, говорите! После того, как вы, фактически указали на то, что это я вас пыталась соблазнить, а не наоборот, меня вряд ли можно чем-то удивить. Ведь вы же всегда были образцом честности, адепт. Разве что только во время обучения носили другое родовое имя, адепт Малиадин.

− То есть, если бы ты с самого начала знала, что мое истинное родовое имя Кардин, хотя и именем Малиадин я могу именоваться по праву, то ты была бы более благосклонна ко мне?

− Не понимаю, о чем речь.

− О том, что наследник оружейной империи Кардин гораздо более выгодная партия, чем простой выпускник военной академии.

− И после таких вопросов ты еще удивляешься, что у нас ничего не вышло, Ринолиэн? Ты подозреваешь меня в немыслимых вещах. Говоришь, что я изначально хотела использовать тебя и предать твое доверие.

− А что еще я мог подумать, после того, как ты исчезла безо всяких объяснений? После всех моих попыток тебя найти? Ты исчезла, растворившись словно песчинка в степях империи. А потом вдруг появилась здесь, в Руаде.

− И поэтому ты решил приехать вслед за мной?

− Нет, не поэтому. Разочарована?

− А должна?

Магистр продолжала сидеть в кресле, смотря куда-то в сторону. Казалось, она даже не замечала возвышавшегося над ней в полный рост элина.

− Посмотри на меня, наконец, − Ринолиэн сделал шаг, подходя к сидящей девушке вплотную. − Посмотри мне в глаза и хоть раз скажи правду, Адиниэль.

С этими словами Ринолиэн наклонился и, одним быстрым движением, подхватил Адиниэль под руки, поднимая вверх и ставя рядом с собой.

− Я не знаю, какие слова я еще должен произнести, сколько еще отвратительных предположений озвучить, чтобы заставить, тебя, наконец, признаться.

− В чем? − девушка подняла голову и посмотрела, наконец, в глаза молодого мужчины.

− В том, что я не безразличен тебе.

− А почему, ты думаешь, я сбежала тогда? Чтобы оградить тебя от опасности. Тебя, того, кого полюбила, несмотря на то, что всеми силами пыталась не допустить этого. Но…

Услышав самое главное для себя, то, в чем он хотел убедиться много раньше, Ринолиэн перестал сдерживать себя. Вместо этого он прижал к себе Адиниэль, прижимаясь своими губами к ее. Впиваясь в них поцелуем. Ощущая, как она отвечает на его порыв. Как становится одним на двоих их дыхание. Как горечь, обида и тоска разлуки уходят, растворяясь под действием живительной силы их поцелуя.

− Почему ты не рассказала мне это еще тогда, вместо этого сбежав?

Теперь в широком кресле сидел Ринолиэн, а Адиниэль удобно расположилась в кольце его рук, не выражая ни малейшего желания высвободиться из крепких мужских объятий. Она, наоборот, откинулась на грудь Ринолиэна, устроив свою голову на его плече.

− По той же причине, что не собиралась и сейчас. Не хочу подвергать тебя опасности.

− Неужели ты думаешь, что у меня не достанет сил защитить свою женщину от любой опасности?

− Свою женщину? Это когда я успела стать ею?

− Тогда, когда впервые вошла в класс, в котором мы сидели с ребятами, ожидая начала занятия. Увидев тебя, я даже сперва не поверил своим глазам. Ты была словно дивное видение, возникшее в лучах солнечного света, и совсем не походила на преподавателя, во всяком случае, на тех, которые были в военно-технической академии.

− Хочешь сказать, что я привлекла тебя с первого взгляда?

− Именно так. Я влюбился в тебя безоглядно и навсегда еще тогда. Только, чтобы понять это, мне потребовалось время. За которое я успел совершить много глупостей.

− Да, тогда ты точно не казался влюбленным.

− Но ведь я тоже привлек твое внимание еще в тот день?

− Конечно, еще бы. Как я могла не заметить единственного элина среди андров. Неужели не нашлось другого места для обучения? − Адиниэль немного повернула голову, чтобы увидеть лицо Ринолиэна.

− Семейная традиция, − пожал тот плечами. Она началась еще с деда, и я не видел смысла, чтобы ее прерывать. Да, внешностью я пошел в маму и бабушку, которые, так уж вышло, обе принадлежат народу элинов, но крови андров во мне вполне достаточно, чтобы считать себя одним из них.

− По поведению ты тоже мало чем от них отличался. Такой же наглый, как и остальные твои одногруппники.

− Но тебе же нравилось, не так ли? Я отлично помню, что тебя куда больше впечатляли мои безумные выходки, чем первые попытки ухаживать в духе традиций элинов.

− Наши отношения были запретными, и я не могла показать тебе своего истинного отношения, даже если бы и захотела.

− Хм, даже так? То есть, если бы отношения между магистром и адептом были бы разрешены, то ты бы все равно не явила мне свою благосклонность?

− Ты забываешь, что я старше тебя.

− Не могу поверить, что эти несчастные несколько лет до сих пор не дают тебе покоя. Кто тебе сказал глупость о том, что мужчина непременно должен быть старше?

− Это влияние воззрений, сформированных и прочно укоренившихся в традиционном обществе.

− Что-то я не припомню, чтобы ты говорила о таком на своих занятиях.

− Мой предмет касался истории Руада, где общество более современно в этом смысле. Но я прожила большую часть жизни в Орихоне, где социокультурные традиции в большинстве своем заимствованы из Орана.

− Влюбился в училку на свою голову, − рассмеялся Ринолиэн, утыкаясь лицом в волосы Адиниэль, − и теперь мне придется слушать лекции даже в такие моменты.

− Сам виноват.

− Сам. Но и ты не оставила мне ни единого шанса на спасение.

− Оставила. Я хотела уберечь тебя от беды, поэтому и сбежала.

− Ты этим чуть не погубила меня. Безжалостно разбила мое сердце.

− Зато сохранила жизнь. Это куда ценнее.

− Я мог бы поспорить тут, но не буду. Лучше расскажи, куда ты бежала.

− Не куда, а откуда. Мое первое бегство было из Орихона, когда мне удалось попасть в распределение в военно-техническую академию. Я думала, что стены Орана послужат мне надежным убежищем.

− От чего?

− Похоже, что мне не остается ничего другого, кроме как рассказать тебе все.

− Давно пора.

− Как я уже говорила, большая часть моей жизни прошла в Орихоне. И, судя по моему родовому имени, мой отец принадлежит к народу андров. Я и сама так думала, считая правителя Орихона своим отцом. Он воспитывал меня как родную дочь, не делая различий с моими младшими братьями, которые, с учетом того, что родились андрами, были одной крови с ним совершенно определенно. Но все изменилось в тот год, когда я заканчивала свое обучение в магистериуме Орихона. Со мной связался один человек, который называл меня своим отцом. Я до последнего не верила этому, но потом мама рассказала мне правду. Правду о том, что, будучи еще совсем молодой, она вышла замуж за элина, который и стал моим отцом. Но их пути быстро разошлись, и она уехала со мной, еще совсем малышкой, в Орихон, где встретила андра, который назвал нас с ней своими, и продолжает называть до сих пор. Именно его я считаю своим отцом, а не элина, пусть и родного по крови, но пожелавшего остаться чужим для меня. И лучше бы так все и продолжалось, но он захотел отыскать меня и связаться со мной. Он был очень настойчив, вначале говоря только о своих внезапно возникших родительских чувствах. А потом перешел к тому, что его действительно интересовало. Он хотел через меня подобраться к правителю Орихона. А этого я допустить не могла. И, чтобы не волновать того, кого любила, решила воспользоваться возможностью и уехать подальше, в Оран. И не просто в столицу, а в академию, вход в которую был закрыт для посторонних. И встретила тебя.

− Где ты была, как жила все это время? − руки Ринолиэна чуть крепче обняли Адиниэль.

− Какое-то время я провела в посольстве Руада в Оране. Поскольку по документам я была рождена на земле элинов, у меня было это право. А потом с первым торговым караваном уехала в Руад, на свою историческую родину. Сначала вела занятия в школе, а потом для меня нашлось место здесь, в магистериуме.

− Ты хоть иногда вспоминала обо мне?

− Не было ни дня, когда я не думала о тебе. И не сожалела о том, что мы не вместе. Но в правильности своего решения я не сомневалась. Все, что происходило между нами тогда, было неправильно. Нам нужно было время, чтобы убедиться в правдивости своих чувств.

− Но попрощаться со мной ты же могла.

− Да, и даже должна была.

− И что же тебе помешало?

− Страх.

− Боялась, что я не отпущу тебя, буду силой удерживать в академии?

− Ты бы смог, даже тогда.

− Смог бы. Но не стал бы делать этого, если бы ты все мне объяснила.

− Объяснила что? Что наши отношения запретны? Ты и сам это знал и не хотел слушать.

− Тогда чего ты боялась?

− Себя. Своих чувств. Того, что, увидев тебя в последний раз, я потеряю всю решимость. Поэтому и разрубила этот узел сразу. А ты… Я вижу, что в твоей жизни произошли большие изменения. Из выпускника военно-технической академии ты превратился в первокурсника магистериума Руада. Так сразу и не поймешь, в какую сторону это движение по карьерной лестнице.

− Ты это точно подметила, госпожа магистр. Но за тот год, который от тебя не было никаких вестей, многое произошло. Я не могу рассказать тебе всего, но вышло так, что я был должен поехать в качестве куратора группы андров, зачисленных в магистериум Руада. И, чтобы иметь возможность постоянно находиться рядом с ними, мне пришлось стать таким же адептом, как и они.

− Когда я вошла в класс, то сначала не поверила своим глазам. Снова ты, сидящий в окружении андров. Как будто все вернулось вновь.

− Почти все. Ты не была такой… заносчивой прежде, − осторожно заметил Ринолиэн.

− Благодарю за такое мягкое определение, − хмыкнула Адиниэль. − Но я сделала выводы из своего прошлого опыта преподавания у андров, и решила, что образ надменной стервы сможет оградить меня от сомнительных и ненужных притязаний. Но не только я изменилась. Ты тоже отличаешься от себя прежнего.

− Пришлось быстро повзрослеть. И уж теперь я совершенно точно не упущу тебя. Что бы ты не говорила про запретность наших отношений. Тем более, что я знаю отличный способ, чтобы это исправить.

− И какой же?

− Супружеские узы, естественно.

− Ты всерьез хочешь жениться на мне? − Адиниэль развернулась в объятиях Ринолиэна и теперь смотрела ему прямо в лицо.

− А что нам может помешать? Думаешь, наши родители будут против такого союза?

− Не знаю.

− Вот и спросим у них, когда поженимся. Моя семья вряд ли станет возражать, учитывая то, что и отец, и дед в свое время сделали своими супругами элинок. Я, в этом смысле, являюсь продолжателем славной семейной традиции. А твой отец, неужели он уже успел просватать тебя за какого-нибудь перспективного андра из своего окружения?

− Нет, он всегда разрешал мне выбирать самой.

− Ну, вот видишь, значит, он точно не будет против такого выгодного супруга для своей дочери, как я. И, надеюсь, что ты не станешь отвергать мой дар.

С этими словами Ринолиэн раскрыл ладонь, на которой лежали два простых браслета, неширокие ленты из желтого металла, отличающиеся друг от друга только размерами.

− Ты хочешь заключить помолвку прямо сейчас?

− Я бы хотел иметь возможность назвать тебя своей супругой уже сегодня. Но помолвка − это единственное, что нам доступно пока. Ты согласна, Адиниэль? Мой самый любимый преподаватель. Моя единственная любовь.

− Да. Я обещаю быть твоей столько, сколько продлятся наши жизни. И стать твоей супругой, когда придет время, − произнесла слова клятвы Адиниэль, надевая браслет на руку Ринолиэна.

− Я обещаю хранить тебе верность до последнего вздоха. И стать твоим супругом, когда придет время.

Ринолиэн, вслед за Адиниэль произнес слова клятвы, застегивая браслет на ее руке.

Скрепляя поцелуем данные ими друг другу клятвы верности и счастья.