Глава 34

Бастер

— Ты выглядишь расстроенным, — заявил отец, стоило мне закрыть дверь его кабинета.

— Я только вошёл, — мотнув головой, невесело усмехнулся.

— Считаешь, что за столько лет я не научился понимать, что с тобой происходит? — отец размял шею и потянулся в кожаном кресле. — Рад, что ты решил пообедать со мной. Еду уже привезли.

Он поднялся и жестом позвал меня следовать за ним. Стеллажи с книгами за его столом отгораживали часть помещения, создавая небольшой секретный уголок, где у окна были расположены уютные плетёные кресла и стол. Когда не ссорились, мы обедали там.

— Расскажешь, что случилось?

— Я поссорился с Сабиной. Обвинил её… зря, в общем, — нехотя признался.

В конце концов, она имеет право общаться с кем захочет. И тренировки сегодня нет, я просто хотел позаниматься с ней отдельно. Правда, не предупредил, как всегда.

— В чём причина ссоры? — отец отодвинул узкую фальш-панель, расположенную между стеллажом и стеной, и пропустил меня вперёд.

Помимо столика и кресел, в этой небольшой тайной комнате тоже располагался стеллаж с книгами и разными приборами. Отец любил читать. Похоже, он ждал только меня, потому что на столе находились тарелки с едой из его любимого ресторана и чайник с чашками.

— Ей нравится парень…

— И это не нравится тебе? — лукаво стрельнул он в меня взглядом.

«Абсолютно не нравится!», — подумал я про себя, но ответил другое.

— Она выбрала не того парня. Я не уверен в его намерениях.

— Хмм, — протянул отец, чересчур понятливо взглянув на меня. — А потом ты обвиняешь меня в том, что я тебя слишком контролирую…

— Это другое, — чертыхнулся я, и сразу прикусил язык.

Проклятье, он прав…

— Наверное, дело в том, что я твой сын? — немного язвительно пропел, и отец весело рассмеялся.

Зато напряжение отпустило. Так часто бывает после разговоров с ним, конечно, за исключением тех случаев, когда мы ругаемся.

Мы заняли свои места за столом, сняли тепловые пологи с тарелок и приступили к трапезе. С отцом стоило обедать хотя бы ради этой вкуснятины. На фоне столовской еды — это просто амброзия богов.

— Вы нашли то, что было указано в свитке? — решил перевести тему.

— Алиша устроила засаду, открытые поиски. Убийца так и не появился. Удалось найти тайник, но он пуст. Либо нас опередили, либо, что вероятнее, Фист перепрятал тотем после смерти… одного из хранителей.

— Моррея, да? Отец, зачем ты скрыл от меня, что на твою жизнь покушались?

— Прости, не хотел тебя беспокоить, — повинился он. — К тому же, если честно, всё происходило так быстро. Пара покушений и убийца пойман. Так мы, кстати, и познакомились с Алишей, — при упоминании суровой служительницы закона голос отца потеплел, а взгляд подёрнулся поволокой.

— Ты её… — горло сдавило спазмом от волнения, — правда любишь?

— Алиша — невероятная женщина, её сложно не полюбить, — ухмыльнулся он, аккуратно промокая уголки губ салфеткой. — Не стоит злиться на меня за желание быть счастливым, Бастер. С Фионой у нас не получилось. И я, признаться, не ожидал, что вообще однажды захочу серьёзных отношений, не думал, что полюблю снова. Но жизнь полна неожиданностей. Часто приятных.

— Я не собираюсь вам как-то мешать, — произнёс ровно.

Я смирился, просто не до конца принял. Да и не понимаю, как будет теперь. Что изменится?

— Мы разговаривали с Алишей по поводу тебя. Она считает, что, — отец тяжело вздохнул, — я слишком тебя опекаю. Что зря не позволяю видеться с матерью и чересчур берегу от ошибок и… правды. Мне сложно принять то, что она права, — он нервно схватился за чашку и чуть не разлил чай.

— Алиша правда так считает?! — в изумлении воскликнул я, даже приподнявшись в кресле.

— Да. Поэтому… я больше не буду ограничивать твоё общение с Фионой. Но… — он до побеления костяшек сжал кулаки, — и расскажу правду.

— Какую правду? — в волнении облизал пересохшие губы. Чего же я не знаю?

— Мистер Вольфрам? — раздался голос секретаря отца. — Я просила её подождать, но она настаивает.

— Побудь здесь, я сейчас, — извинился отец и поспешил на выход.

Я в задумчивости осушил чашку с чаем, почти не почувствовав вкуса, съел круассан с джемовой начинкой. Волнение кипело в груди наравне с нетерпением. Неужели, он наконец решил ослабить давление и дать мне больше свободы? И теперь я смогу видеться с матерью? Трудно поверить. Но что за правду он хотел рассказать? Почему ощущение, что она мне очень не понравится?…

— Вижу, ты мне весьма рад, — ворвался в мои мысли голос… мамы.

— Я не люблю сюрпризы, когда нахожусь на работе, — сдержанно пояснил отец. — Ты бы могла предупредить, что приедешь. И назначить встречу не в академии.

— Ты сообщил в письме, что собираешься позволить встречи с Бастером. Я была недалеко от Стоунгарда…

— И решила скорее увидеться с сыном? — язвительным голосом поинтересовался отец.

— Я не понимаю, что теперь делать, Фредерик, — недовольно пояснила она.

— Чаще встречаться с Бастером, что в этом непонятного?

Я поднялся с кресла, поспешил к фальш-панели, чтобы заявить о своём присутствии.

— А как же наши договорённости, Фредерик? — вкрадчивый голос мамы заставил замереть. — И решение суда…

— Принято, но мы готовы пойти на уступки, ведь так?

— Не понимаю, всех же всё устраивало, — послышался приглушённый стук каблучка об ковёр.

— Бастер скучает по тебе.

— Общения по переписке и редких встреч вполне достаточно.

Мои пальцы до боли вцепились в край фальшпанели. Я невидящим взглядом уставился в деревянную поверхность, сосредоточившись на странном разговоре.

— Фиона, давай поговорим позднее, Бастер…

— Нет, Фредерик, сейчас! Мы договорились, я согласилась прекратить судебное дело. А теперь ты пытаешься всё отменить. Мне нужны эти деньги, понятно?

— Послушай! — отец повысил голос. — Бастер здесь.

Наступила тишина, и я понял, что теперь уже точно нужно выходить. Не чувствуя ног, я покинул тайное убежище отца. Мама была всё так же прекрасна. Чёрные волосы лоснятся блеском и уложены в высокую причёску. Свежий макияж подчёркивает большие серые глаза и пухлые губы. На ней дорогое платье из зелёной парчи и лёгкий серебристый плащ.

— Что происходит? — голос не слушался и звучал хрипло.

— Ты это специально, да, Фредерик? Опротестование решения суда невозможно, ведь Бастеру меньше года до совершеннолетия.

— Я ему не рассказывал! — зло рыкнул отец, отчего мама явственно вздрогнула и отступила.

— Что я не знаю, мама, отец? — попеременно взглянул на обоих родителей.

Мать недовольно поджала губы и стыдливо отвела взгляд. Отец помассировал переносицу, словно собираясь с мыслями.

— Как ты помнишь развод проходил сложно. Суд намеревался оставить тебя с матерью, не смотря на то, что у неё не было постоянной работы. Она не обещала лучшие условия для тебя. И мы достигли устного соглашения. Фиона согласилась на установление запрета на встречи.

— Ты сама на это согласилась? — тускло переспросил я.

— Я люблю тебя, Бастер, понятно? Очень люблю. Но материнство — не моё. Я строю карьеру. Твой отец предложил лучшее решение, — она развела руками в стороны в извиняющемся жесте.

Красивое лицо напоминало восковую маску, но я даже не знал, о чём она на самом деле сожалеет. О том, что я узнал правду о ней или о потере средств, которые отец ей выделял?

— Фиона, я поговорю с сыном. С тобой я свяжусь вечером. Оставь координаты у секретаря, — отец говорил холодно и отстранённо, но с беспокойством поглядывал на меня.

— Прости, Бастер, — пробормотала мама и ушла, оставив нас с отцом наедине.

— Как было на самом деле? — в неверии растёр веки.

В голове творилась мешанина из мыслей и чувств. Казалось, в один миг весь мой мир перевернулся, а я пытался вновь обрести в нём опору. Но безуспешно…

— Как я сказал, развод проходил сложно. В имущественных вопросах решающим стал брачный контракт, и она по итогу получала минимум. Но у твоей матери хорошие связи, вопрос об опекунстве складывался не в мою пользу. Мы тогда сильно ругались, она грозилась забрать тебя с собой, таскать по гастролям. Я не мог этого допустить. И предложил ей денежную компенсацию в обмен на согласие пойти на мировую в вопросе твоего воспитания.

— Ты должен был рассказать, — поднял взгляд к напряжённому лицу подошедшего ко мне отца.

— Ты сложно переживал развод, бунтовал. Я не смог. А потом боялся. Прости меня за это. Я надеялся, что Фиона так и сможет оставаться матерью, просто… где-то там, вдали.

Отец крепко обнял меня, до треска в рёбрах. Я сам переживал моменты эмоциональной бури. Дыхание перехватывало, а тело казалось как никогда слабым, лишённым сил, как физических, так и душевных. Я ощущал себя опустошённым, потерявшим все ориентиры.

Мама никогда не была эталоном, но всегда поддерживала меня, в письмах, в редком общении. Любила ли? Наверное, да, но не так, как хотели бы этого я или отец.

Сигнал артефакта связи прервал установившееся молчание. Отец чуть отстранился, но не спешил выпускать меня из объятий. Он извлёк из нагрудного кармана прибор и сразу ответил:

— Ты сейчас не вовремя, Алиша, можно… — сразу начал он.

— Это важно, Фредерик. Отца Иордана убили…