Глава 10
Вечер следующего дня снова не задался, и мне пришлось опоздать на работу, потому что дочка ни в какую не хотела меня отпускать.
– Мамочка, с тобой там что-то случится. Что-то плохое, – обнимая мои ноги, не давала сделать и шагу, а тётя Нина лишь сокрушённо качала головой.
– Мариаш, маме нужно на работу. Чтобы конфеток тебе купить и игрушек. Ты же любишь игрушки?
Но дочь на уговоры никак не поддавалась, и мне пришлось пообещать ей, что никуда не уйду. Уложила её спать пораньше, а сама накинула куртку и шагнула к двери.
– Что-то и мне неспокойно, Илан, – поспешила за мной тётя Нина, взяла за руку. – Может, сегодня не пойдёшь, а?
– И вы туда же? Тёть Нин, ну ладно вам. Что со мной может случиться? Меньше слушайте эту хитрюгу. Она на всё пойдёт, лишь бы меня на работу не отпустить.
Тётя Нина, однако, не прониклась моей шуткой, прижала руку к груди.
– Да вот как-то неспокойно и всё. Ты не смотри, что дочка маленькая ещё. Они всё чувствуют…
– Тёть Нин, прекращайте, а? Всё, я ушла, – закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. Я и сама не горела желанием идти в «Паутину», но это у меня началось с самого первого дня работы там. В принципе, всё как обычно. Если только появилась ещё одна причина, не хотеть туда идти… Заур. Этот страшный мужик, от которого у меня по телу мурашки проступают. Бандиты вообще хорошими не бывают, а этот… – Так, всё! – оборвала эти бесполезные метания, шагнула к лестнице. Сегодня отработаю по укороченной программе. Пару приватов и домой.
В клубе я снова почувствовала себя некомфортно. Так, словно за мной опять наблюдали. Без конца осматривалась по сторонам, но Заура так и не увидела. Решила. Что начинается психоз. Проститутки, кстати говоря, часто заканчивают в психушке… Мне ли об этом не знать.
Тряхнула головой, сошла со сцены. Сегодня необычайно тихая ночь. Казалось, даже музыка играет потише. Да и клиентов мало, все сонные какие-то.
– Привет, Венечка, – улыбнулась нашему бармену, тот, повиливая накачанным, упругим задом, подошёл ко мне и, облокотившись на стойку, склонил голову набок.
– Знаешь, если бы у меня на девочек вставал, я бы на тебе женился. Просто охуенно выглядишь!
– Спасибо, Вень, ты тоже сегодня какой-то необычный… Что это? Тушь? Ты глаза подкрасил?
– Нууу, – Веня повёл плечом. – Есть для кого.
Я хохотнула. Кого-кого, а мальчиков нетрадиционной ориентации я здесь ещё не встречала.
– Да ну? Ты тоже, что ли, ради нового шефа стараешься?
Веник закатил глаза.
– Жемчужина, я голубой, а не пидорас. Разве я посмею совращать невинных кавказцев? Ну?
Я засмеялась, ударяя его по руке, а улыбка Веника вдруг сошла на нет.
– Бля, вспомнил на свою голову, – быстро поставил передо мной бокал с мартини и удалился к посетителю в другом конце барной стойки. Я не обернулась. По реакции Веника и мурашкам, что мгновенно проступили на моей коже, было понятно, кто там сзади…
Он приблизился медленно, словно раздумывал, стоит ли. Встал рядом, громко заказал воды и кофе. Я сглотнула, отчего-то чувствуя во рту горечь. Явно не от мартини.
– Пошла вон отсюда, – прозвучало довольно тихо, но я расслышала каждое слово. Каждый звук, вырывающийся из его рта с презрением и злобой. Да блин! Что не так-то?!
– Я тебе мешаю? – повернулась к нему и едва не расшиблась о его ненавидящий, яростный взгляд.
Оскалившись, словно зверь перед прыжком, склонился ко мне, больно схватил за запястье.
– Ты что, тварь, оглохла? Я сказал, исчезла. Ещё раз покажешься мне на глаза, я тебя в пыль раскрошу, – он говорил всё так же тихо, отчего его голос звучал ещё более угрожающе, и да, я испугалась. Испугалась так, что задрожали колени.
– Отпусти… – прошептала одними губами, и он разжал пальцы, будто обжёгся об меня или испачкался. Отступил с презрительной миной, а я, поставив бокал, тихонечко удалилась, с каждым шагом набирая скорость.
Влетела в гримёрку, захлопнула дверь и припала к двери.
– Всё нормально. Всё хорошо…
– О, королевишна наша пришла! Как дела, Жемчужина, всех мужиков уже уморила?! – послышался смешок Альбины, и я улыбнулась одними губами.
– Ага. Всех.
– А чё бледная такая?
На ватных ногах подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение. И правда, бледная. Как стена.
Села на стул, пару секунд приходила в себя, а после схватила сумочку, начала сгребать в неё косметику. Девчонки о чём-то негромко переговаривались, а я продолжала копошиться на трюмо, на самом деле не особо понимая, что делаю. Хотелось сбежать. Но если уйду сейчас, враг возликует и поймёт, что запугал меня. А как дальше работать?
– Вот мудак, а! Нет, ну сволочь, а! – вдруг громко возмутилась Юлька, и я повернулась к девочкам.
– Что-то случилось?
Альбина в излюбленной привычке закинула ноги на трюмо.
– Да Заур твой этот бешеный случился! Пришёл и заявил Саиду, мол, уволь всех шлюх.
– Да ну? Так и сказал? Уволить всех шлюх? – я подалась вперёд, вслушиваясь в слова девочек, а давалось это с трудом. В ушах всё ещё звучало его отрывистое: «Пошла вон отсюда».
– Агааа, – протянула Альбина, выгибаясь перед зеркалом, поправляя длинные, выпрямленные волосы. – Прикинь? Вот козлина, а! У нас с шефом только началось, а тут этот. Но шеф его послал, не переживай. Всё нормально. Не будет он никого увольнять. А ты чё? Куда собралась? Открываемся же уже?
Я рывком застегнула куртку, накинула шарф. Подальше отсюда.
– Да хреново что-то мне. Домой пойду. Ленка меня заменит, я договорюсь.
– Ой, а чё такое? Простыла, да?
– Не «чё», а «что». Да, простыла, – жутко хотелось сорвать на ком-нибудь злобу. А лучше выплеснуть в рожу этому уроду… Но одно дело нахамить Альбине, совсем другое – Зауру. Этой машине для убийств. Почему-то подумалось, что и убить он может с лёгкостью. Как два пальца об асфальт. Раз и всё…
– Аааа, – Альбина села перед зеркалом, принялась натягивать чулки. – А я даже домой вчера не попала. Вот за чулками бегала в магазин. Шеф вчера порвал, – улыбнулась, задирая нос. – Я ему понравилась, кстати. Уверена, он и сегодня меня позовёт. Мы с ним полночи кувыркались, прикинь? А утром проснулись вместе в его кабинете. Он такоооой няшка, просто АХ! Девчонки правду говорили: болт у него вот такенный! Жёстко, правда, любит, но это ничего, можно потерпеть, – оживлённо трепалась Альбина, но я её практически не слышала. Перед глазами мелькал Заур со своим чёрным неприятным взглядом.
Мне и раньше доводилось бояться мужиков, что с моей профессией вообще неудивительно. Но то были какие-то извращенцы или обдолбанные мажорчики, а этот… Этот реально ужас нагоняет. Причём одним своим присутствием. Ему даже говорить ничего не нужно. А я всё понять не могу, чем ему не угодила. Может, и правда, пожаловаться шефу? Или уволиться?
Последнее не представлялось возможным, потому что в другом месте я столько не заработаю, как здесь. Да и где в другом месте-то? Не на панель же или в бордель идти. А нормальных клубов почти нет. Здесь и охрана хорошая, и по домам развозят. Никто не обижает. Вряд ли ещё где-то так о девочках заботятся.
– Эй. Подруга, ты чё застыла? Совсем, что ли, дерьмово? Может, скорую?
– А? Нет… Я домой. Спасибо, Альбин. Давай, до завтра.
Такси вызвала к чёрному ходу. Не хотелось лишний раз светиться перед начальством. Мало этого Заура бешеного, так ещё и новый администратор примерного работничка из себя корчит.
Выбежав за дверь, глубоко вдохнула морозного воздуха, снова закружилась голова. Кажется, поднимается температура. Как бы домой поскорее добраться? К порогу подъехала черная иномарка, и я, открыв дверцу, сходу запрыгнула в салон.
– Ивановская, двадцать семь. Побыстрее, пожалуйста, – скомандовала водителю и разблокировала мобильный. На экране всплыло входящее сообщение из службы такси, с номерным знаком и маркой автомобиля. Странно, тут написано, что машина белая… И марка другая.
Растерянным взглядом проследила, как рядом паркуется то самое такси, и повернулась к водителю.
– Извините, я перепута… ла… – в зеркало заднего вида на меня глядел Заур. – Ой, это ты? Я пойду. Мне домой надо… – промямлила вмиг онемевшими губами и дёрнула ручку двери, но в ту же секунду послышался щелчок, и дверь ожидаемо не открылась. – Выпусти, – проговорила твёрдо, на что бешеный только усмехнулся и рванул с места, оставляя позади туман из снега. – Что тебе нужно? Куда мы едем? – спрашивала, наверное, раз десятый, но он всё также молчал, только иногда бросал взгляд в зеркало. Мне не нравился его взгляд. И он сам не нравился. Исходило от него что-то злое и опасное. Оно будто облаком окутывало и душило. Почти физически ощущала на своей шее ледяные, костлявые пальцы страха. А ведь я когда-то знала, каково это… Бояться до трясучки и онемения.
Внутри всё похолодело, когда он свернул с трассы на грунтовку, и машина запрыгала на кочках и ямах.
– Прошу тебя, отпусти! Я никому ничего не скажу! Чего ты хочешь? Секса хочешь, да? Так ты скажи. Я же…
– Заткнись, – прорычал яростно, сжимая пальцы на руле так, что тот заскрипел.
– Послушай, мы можем договориться, – улыбнулась ему, как улыбаются психам. – Мы можем поговорить или…
– Заткнись! – повторил более грозно, а я вжалась в спинку сидения. С тоской обернулась на огни города, что стремительно исчезали позади.
Оставалась одна надежда на электрошокер, но достать его из сумочки пока не решалась. А может, и правда, трахнет да отпустит? Но даже на это надежды оставалось мало. Больно вид у него злючий. Неужели убить решил? Но за что? За то, что я шефу пожаловаться обещала? Бред.
Он резко затормозил, так, что я впечаталась лицом в подголовник, больно ударилась носом, и тонкая струйка крови потекла на светлые джинсы. Рванула молнию сумочки, чтобы достать шокер, но не успела. Хлопнула его дверь и в тот же момент открылась с моей стороны. Схватив меня за волосы, вытащил наружу и, оттащив в сторону, швырнул на капот.
– Заур, не надо! Отпусти! Заур! – я где-то слышала, что психов нужно называть по имени, тогда они якобы в себя приходят, но, судя по тому, как он озверел, как исказилось его лицо, – совет так себе.
В свете фар что-то блеснуло. Я взвизгнула, разглядев в его руке пистолет. Обжигающе-ледяное дуло упёрлось в висок, и тело парализовало от всепоглощающего ужаса, что импульсами расползся по каждой клеточке.
– Неееет! Нееет! Не убивай! – завизжала, барахтаясь из последних сил, но он навалился на меня всем телом, прижимая к холодной поверхности. – Заур, пожалуйста! Не надо!
Мне показалось или… Или я ощутила у себя между ног его эрекцию? Будто он прижался ко мне стояком и больно давит им в промежность. Нет. Мне не показалось. Этот гребаный псих возбуждён!
– Слушай меня внимательно, шлюха долбаная! Завтра же ты увольняешься из клуба, и чтобы я больше тебя не видел! Ты поняла меня?! Смотри мне в глаза, шлюха! Смотри! – рявкнул в лицо, сжимая пальцами мои щеки до боли. – Если не уйдёшь из клуба, я вышибу тебе мозги! Поняла меня?! – дышит часто, рвано, глаза горят безумием и яростью.
– Д-д-да! Поняла! Я всё п-п-поняла! Отпусти! – заикаюсь, трясусь и даже дышать от страха не могу.
Он с силой содрал меня с капота, на мгновение зачем-то прижал к себе и, рыкнув, оскалился.
– В твоих интересах больше не попадаться мне на глаза, а то я, клянусь, раздеру тебя в клочья! – отшвырнув меня от себя прямо в снег, быстро сел в машину и, шлифанув колёсами, сорвался с места.
Я сжалась в комок, поджимая под себя ноги, закрыла лицо руками. Холодный снег обжигал ноги, обтянутые тонкими джинсами, но холода почти не чувствовала.
– Мамочка… Прости меня, мамочка… Я не хотела такой жизни… Не хотела, мам, – и закричала из последних сил, срывая голос. Закричала так, что закружилась голова, и стало больно в горле. А ответил только ветер, который, швырнув мне в лицо охапку снега, заставил замолчать.
Легла на спину, посмотрела в небо. Темно. И очень холодно. Я не чувствую, но знаю, что холодно. Начинается метель. Если сейчас закрою глаза, меня здесь просто заметёт. А Марианка? Как она будет одна? Нет… Нельзя засыпать. Нельзя. Нужно встать.
Конечности будто судорогой свело. Я закрыла глаза, сжала кулаки. Сейчас встану. Только немножко отдохну и встану. Почувствовала, как замедляется сердцебиение и становится тепло. Мне очень спокойно, и больше не хочется плакать… Но в следующее мгновение слышу вскрик дочери:
– Мамочка! Мамочка, вставай!
И рывком, со стоном от боли в окоченевшем теле поворачиваюсь набок, встаю на колени.
– Я иду, малыш. Мамочка идёт к тебе.