Глава 13

Дочка сонно потирает заспанные глазки, зевает и с недовольством смотрит на кашу. Делаю глоток кофе и улыбаюсь в чашку, уже зная, каким будет её следующий вопрос.

– Мамочка, а можно мне конфетку? – кроха вскидывает на меня взгляд, полный мольбы. Как мало ей для счастья нужно… Но непутёвая мать и этого дать не может.

Безработная шлюха. Умора просто.

– Маленькая моя, а давай ты для начала съешь гречку? – заправляю ей за ушко непослушный светлый локон и борюсь с желанием наброситься на мелочь с поцелуями.

– Не хочу глечку! Не вкусно! – малышка дует губы, состроив мордашку кота из любимого мультика.

– Вот сердцеедка маленькая. Хорошо! Куплю я тебе конфетки. Но попозже. А сейчас ешь кашу, – не сдержала улыбку.

– Лааадно, – протянула неохотно, взяла ложку. – А яблочки купишь?

– И яблочки куплю, и мандарины, куда же я денусь? – поцеловала дочку в лоб, скрыв за улыбкой накатившую грусть.

Денег на лекарства хватит на пару недель, а вот с продуктами засада… Будь я одна, могла бы хоть год одной гречкой питаться. Не привыкать. А вот с Марианкой так не получится. Она же ребёнок, да и витамины нам ой как нужны.

Достала с полки мобильный, нажала на кнопку включения. Раз не могу устроиться на нормальную работу, придётся искать заработок по старым каналам. Лучше быть шлюхой, чем видеть, как твой ребёнок голодает. В клуб вернуться я не могла по понятным причинам. Этот Заур больной на всю голову, знает, где я живу. Про дочку знает. Нельзя так рисковать. Вчера он агрессивным не казался, но я хорошо запомнила его лицо в ту ночь… На зверя похож был. В какое-то мгновение подумала, что он нажмёт на курок. Это страшно. Очень страшно. Я могла оставить свою дочь одну. А вокруг жестокие, равнодушные люди. Марианне не пришлось бы даже на удочерение надеяться. Кому нужен больной ребёнок?

Катя на звонок не ответила, и я нахмурилась. Странно как-то… Давно её не слышала. Как я телефон включила, так сто сообщений сразу пришло. Звонили все девочки. И Юлька, и даже Альбина. А Катя – ни разу. Хотя мы дружили.

– Юль, привет. Это я…

– Иланка! Ты? Ты где была? Мы тут уже Зауру плешь проели, что ты исчезла, а этот гад даже пальцем не шевельнул! – Тут хмыкаю про себя. О, Заур шевельнул! Ещё как шевельнул… – Ты как? Где? Что произошло?

Я вздохнула, потёрла переносицу. Слишком много вопросов, на которые мне пока сложно ответить.

– Да… болела просто, вот и отключила телефон… Юль, давай потом всё обсудим, ладно? Мне сейчас помощь твоя нужна. Ты помнишь моего постоянного клиента? Ну того, которого девчонки Банкиром прозвали?

– Кто же Банкира не помнит? Ты знаешь, он вчера как раз о тебе спрашивал. Расстроился, что тебя нет. Даже других не захотел. Так и ушёл, бедняга.

– А ты не могла бы передать ему мой номер, когда зайдёт в следующий раз? Мне очень нужно с ним поговорить.

– Да не вопрос. Ты только не пропадай больше, ладно? И это… Катюха в больнице. Её те уроды, с которыми она из клуба уехала, избили. – Я прижала ладонь к губам. – Я вчера у неё была, она вся синяя. Одна сплошная гематома.

Поросята. Грёбаные поросята, которых должна была развлекать я.

– В какой она больнице?

– В центральной. Травматология.

– Ладно… Спасибо, Юль. И про Банкира не забудь, ладно?

– Не вопрос, возвращайся скорее, а то мы с девочками тут на износ работаем.

Я что-то невнятно промычала и сбросила вызов. Возвращаться в клуб, конечно, не вариант. После того, что произошло с Катькой – тем более. Меня тогда просто пронесло. А если бы в тот вечер не пришёл Альберт, то сейчас вместо Катьки я бы валялась в травматологии.

Оставив дочку с тёть Ниной, решила навестить Катю. Я хорошо знала, каково это – не иметь никого рядом, никого, кто бы пришёл на помощь.

Вышла из квартиры, достала ключ, чтобы запереть дверь, и тут же напряглась, ощутив чьё-то присутствие. И мурашки, пробежавшие по коже, подсказали, кто там, за спиной. Только в его присутствии я чувствовала себя, словно в руках маньяка-потрошителя. Но не это снова…

– Здравствуй, – глухо прозвучал голос Заура, подтверждая мои догадки.

– Что тебе нужно? – не поворачиваясь, быстро заперла дверь, спрятала ключи в карман куртки и принялась копошиться в сумке, будто что-то отыскивая. На самом деле мне не хотелось смотреть на него. Не хотелось и чувствовать его взгляд на себе. Я буквально кожей ощущала, как он смотрит своими тёмными глазами, переворачивая мне нутро.

– Ты оставляешь ребёнка одного? – как обычно, проигнорировал мой вопрос, приблизился. Шагов не слышала, но поняла это по его голосу, что зазвучал намного ближе. Почти над моей головой.

– Тебя беспокоит мой ребёнок? – постаралась, чтобы голос звучал ровнее, хотя внутри всё завибрировало от напряжения.

– Вечером пойдёшь со мной. Я заплачу, – произносит так, словно заставляет себя это сказать. В какие грёбаные игры он со мной играет?

Тут уже не выдержала, резко повернулась к нему.

– Что?

– Я приеду за тобой. Вечером. Будь готова. Если нужны деньги на няньку, я дам, – полез в карман, вытащил кошелёк. – Только договорись с нянькой на всю ночь.

Я попятилась назад чисто на автомате, завела руку за спину и вцепилась пальцами в ручку, забыв, что сама же только что заперла дверь. Одно его движение в мою сторону, и в груди начинает поднимать голову паника.

– Не бойся. Я просто хочу… Ты хочешь хорошо заработать? – он сейчас был мало похож на того урода, что прижимал к моему виску дуло пистолета. Но я всё ещё помнила, на что он способен.

– Заработать? – переспросила, продолжая дёргать ручку.

– Да. Я заплачу за ночь со мной.

Я на секунду застываю, позабыв даже о страхе, губы дёргаются в истерическом смешке. Чего он сказал? Ночь с ним? Серьёзно?

У мужика явно с головой проблемы, если он думает, что я соглашусь после всего. Да ни за какие деньги в мире!

Качаю головой, глядя на его пальцы, до побелевших костяшек сжимающие портмоне. Больной. Долбаный псих.

Получается, он изначально хотел меня? Поэтому и преследовал, угрожал? Ему нравится загонять женщину, как дичь. Нравится ломать и видеть, как она соглашается на всё что угодно только из страха перед ним. Гребаные бандюки уже от скуки маются.

Нахожу в себе силы улыбнуться и пройти мимо него с высоко поднятой головой. Может, я и жалкая шлюха, но перед ним не склонюсь и своего страха ему больше не покажу. Хватит!

– Илана! – рычит мне вслед, а пока спускаюсь по лестнице, произносит какое-то слово на своём языке. Я уверена, это ругательство. Да и плевать. Он сам падаль, получающая удовольствие от женских слёз.

* * *

Она отказала ему. Никому до него не отказывала, а ему отказала. Видать, с ним действительно что-то не так, если даже шлюхи посылают куда подальше.

Засмеялся, прислоняясь горячим лбом к холодной стене подъезда. Наверное, у него жар. И лихорадка. Подцепил какую-нибудь заразу в том проклятом притоне.

Когда это прекратится? Самое кошмарное, что происходило с ним за всю жизнь. Были и тяжёлые ранения, и засады, из которых невесть как выкарабкивался живым. Сто раз ходил по лезвию туда-сюда, рискуя вскрыться. И ни разу ничего подобного. Если в случае с внешним врагом он знал: поможет оружие или тактический ход; то что делать с врагом внутренним, тем, который живёт в нём, – Заур понятия не имел. Как побороть самого себя?

Смешно и банально, он уже искал решение проблемы в интернете и даже записался к психологу. К последнему, правда, не пошёл, опасаясь, что прознает кто-нибудь из клана и Хаджиев-старший отправит его лечить башку. Как долбаного, неуверенного в себе подростка, у которого только-только заиграли гормоны. Ответы на свои вопросы, разумеется, так и не нашёл. Это же всё индивидуально. Все эти чувства, странности. У каждого человека свои тараканы, от которых избавиться в состоянии только он сам. У него не получалось. Не получалось не думать о ней. Не получалось не идти к ней. Ноги сами несли. А разум… Разум, казалось, его покинул на веки вечные.

– Ходят тут всякие нерусские. Пол только своими ножищами пачкают, – донеслось до ушей, и Заур повернулся к старухе, тащащей на поводке трясущуюся, костлявую собачонку. Животное чем-то напоминало свою хозяйку, пару раз тявкнуло, видимо, отрабатывая свои два грамма корма, и скрылось в соседней квартире.

– Нету твоей девки дома! – рявкнула злобная старуха уже из-за двери. – Как ночь наступает, так она ребёнка бросает и по мужикам бежит! Они ей дороже, чем дочка-инвалидка!

Заура передёрнуло. Аж ток по нервам, словно по оголённым проводам прошёлся. Дёрнулся было к двери бабки, но вовремя себя одёрнул. Не пристало ему со старухами воевать. Хватит и того, что Илана его шугается.