Глава 26
Демиана стояла, ошеломленно глядя на лужу у своих ног. Повелитель сориентировался первым.
— Целителей. Немедленно! — выкрикнул он в коридор.
Целители не иначе, летели на ковре-самолете, потому что появились запыхавшиеся и взъерошенные всего через несколько минут.
Демиану тут же осмотрели, и с великим бережением перенесли в ее покои.
Когда ее уже переодели в просторную сорочку и уложили на кровать, схватка повторилась, и целители принялись поить девушку какими-то каплями.
— Лежите, ханум. Старайтесь не двигаться, может быть, нам удастся остановить роды, — сказал один из них.
Но, несмотря на все усилия, через некоторое время схватки стали чаще и вылилось еще немного жидкости.
— Не волнуйтесь, ханум, — обратилась к испуганной девушке акушерка. — У Вас начались роды и мы их не сможем остановить, но повода для волнения нет. Ребенок уже хорошо сформирован, Вы сильная и молодая и с помощью Всевышнего, мы поможем ему благополучно родиться.
— Слушайтесь нас, ханум, — подключился один из целителей. — Мы будем следить за течением родов и скажем, что Вы должны делать.
— Хорошо, — прошептала Демиана. Она отчаянно смущалась, когда ее осматривали, и совсем стушевалась, когда акушерка принялась исследовать степень раскрытия родовых путей.
— Вам нечего стыдиться, ханум, — промолвила женщина. — Не тратьте силы на глупости, Ваше дело родить малыша и ни о чем другом не думайте.
— Ребенок лежит ножками вниз, — вступил один из целителей. — Поэтому роды не будут простыми, но мы Вам поможем, и все обязательно закончится хорошо.
Демиана благодарно кивнула и сжала руками простыню, пережидая очередную схватку.
Спустя 16 часов ребенок все еще не родился.
Новая схватка, тело содрогнулось, и Демиана протяжно застонала.
— Ничего, ничего, милая, сейчас отпустит, — ласково поглаживала руку девушки акушерка.
Трое целителей внимательно смотрели на пациентку — пока все шло неплохо. Ребенок был жив, мать тужилась, и они были наготове.
Очередная схватка и герцогиня снова мучительно застонала, прикусив губу.
В своих покоях мерил шагами комнату повелитель. Целители заверили, что опасность для женщины и ребенка минимальна и что все должно хорошо закончиться, но Александр нервничал и сам себя ругал. Ну, вот куда он спешил? Надо было ему подсунуть эту запись! Да, он очень хочет, чтобы Искрящая выбрала его страну для постоянного проживания, но вовсе не желает, чтобы она страдала и тем более, рисковала здоровьем, своим и ребенка. Это он опростоволосился, демон с ними, его мечтами, пусть едет к мужу, он даже разрешит открыть для нее и ребенка портал, только бы все обошлось!
Время шло, но никто с новостями не приходил и повелитель не выдержал и пошел сам. Не доходя немного до покоев Демианы, он услышал низкий протяжный стон и почувствовал, как взмокли руки. Повелитель прожил достаточно и был в курсе, как появляются на свет дети, но всегда это событие происходило где-то далеко и Александру только докладывали потом, кто родился. Нет, он знал, что женщины рожают детей в муках, но впервые услышал, как стонет роженица. Причем, начало этих родов спровоцировал его непродуманный поступок, а женщина, которая сейчас пыталась произвести на свет дитя, вызывала в нем глубокую приязнь и была ему дорога.
Стон перешел в крик, потом все стихло. Повелитель стоял, не в силах ни уйти, ни оставаться. Снова стон и крик. Пауза. Крик. Пауза. Крик. Крик. Крик.
Герцогиня кричала теперь почти без остановки, и Александр подумал, что еще минута, и он или сойдет с ума или кого-нибудь убьет. И тут женский крик прекратился и через пару секунд раздался другой крик — сердитый и требовательный — ребенка.
Повелитель прислонился лбом к стене и постоял так несколько минут, унимая сердцебиение, а потом на дрожащих ногах пошел к двери, за которой находилась его Искрящая, и приоткрыл ее.
Целители суетились возле девушки, акушерка обмывала неистово орущего ребенка. К повелителю подскочил один из целителей:
— Все хорошо, все хорошо! — торопливо заговорил он. — Женщина в порядке, но придется наложить несколько швов, мы дали ей маковое молоко и сейчас она спит.
— Ребенок? — спросил Александр.
— Мальчик. Крупный и очень крепкий для семимесячного, — ответила акушерка и показала повелителю сверток.
Неожиданно для себя, Александр протянул руки и взял кулек, заглянул в красное личико. Ребенок открыл глаза и, как показалось мужчине, вполне осмысленно посмотрел на него.
Конечно, повелитель уже видел новорожденных и держал их, но такое щемящее чувство нежности и желания защитить, укрыть, прижать и никому не отдавать он испытал только когда несколько лет назад держал на руках своего первенца. Александр почувствовал сожаление, что этот ребенок — не его и, аккуратно покачивая мальчишку, подумал, что сделает все для счастливой и безопасной жизни этого малыша и его мамы. Наконец, он вернул ребенка акушерке и подошел к кровати, на которой лежала Демиана.
Пока повелитель знакомился с новорожденным, целители закончили шить, Демиану помыли, переодели, перестелили чистое, и теперь она лежала и спала, такая маленькая на большой кровати, почти сливаясь цветом лица с простынями.
Александр подошел, взял ее ручку, погладил и опустил на одеяло.
— Докладывать о любом изменении, — приказал он. — Когда женщина проснется сообщить немедленно. За ребенка и мать, — он бросил взгляд на акушерку, — отвечаете головами. Найдите двух — трех чистых и здоровых кормилиц, выделите им покои рядом с покоями ханум, рабынь для ухода и прислуживания. Все, что попросит ханум, доставлять ей без задержки.
Александр шел по дворцу и улыбался до ушей, вспоминая свои ощущения от кулечка на руках, и как малыш на него смотрел.
По обычаям Восточных Земель, новорожденного на руки должен первым взять его отец, подтверждая тем самым, что признает ребенка и теперь, получается, в глазах целителей, акушерки и рабынь, помогавших с родами, он признал сына Демианы, как своего. Что ж, он был бы весьма не против, но подождет, что скажет его мать. А пока надо сходить и отправить вестник в Империю, герцог имеет право узнать, что стал отцом.
Повелитель едва успел дойти до своих покоев, как его догнал один из целителей и попросил позволения говорить.
— Что-то с ханум? — встревожился Александр. — Говори!
— Нет. То есть, да. То есть, не совсем, — смешался лекарь, съеживаясь под взглядом повелителя.
— Да говори ты уже толком!
— Ханум в порядке. Почти.
— В каком смысле — почти? Что с ней?
— Она здорова, если так можно говорить о только что родившей женщине. Но у нее почернела брачная вязь и воспалилась кожа вокруг нее и мы думаем, что Вам надо об этом знать.
— Почему не сказали сразу, пока я был там?
— Увидели уже после вашего ухода, повелитель.
— Ее брачная вязь выгорела?
— Да, повелитель.
— Чем это грозит женщине?
— Не знаю, мой повелитель.
— Это угрожает здоровью ханум?
— Нет, разве только душевному.
— Но ты говорил, что кожа воспалилась?
— Мы уже наложили заживляющую мазь и через день или два все должно зажить.
Ладно, ступай. Я подумаю, что можно сделать и смотри, хорошенько заботьтесь о них!
— Да, мой повелитель, — поклонился лекарь.
Александр отпустил того кивком и решил, что вестник пока подождет, а ему необходимо освежить в памяти все, что он знал про брачную вязь Всесветлой и Искрящих.
* * *
Демиана проснулась, ощущая легкость в теле.
— Ребенок!! Где мой ребенок? — вскинулась женщина и к ней тут же подскочили рабыни и акушерка.
— Лежите, ханум! Ваш малыш в порядке, сейчас я его Вам подам, только не вставайте! Лекари наложили Вам швы и велели лежать десять дней! — тараторила акушерка, ловко подавая молодой матери кряхтящий сверток.
Демиана заглянула в личико новорожденного и утонула в его глазах.
«Мое сердечко! Какой ты красивый»!
Ребенок нахмурился и выпятил нижнюю губку, попыхтел, набирая скорость, и включил звук на полную мощность.
— Какой голосистый! — восхитилась акушерка.
— Почему он плачет? — встревожилась Демиана. — Ему больно? Он здоров?
— Здоровее нас всех! — заверила повитуха. — Голодный, вот и кричит. Требует молока.
— Так давайте кормить! — всполошилась мать. — Он такой крошечный. Ему нельзя голодать!
— Что это вы удумали? Сейчас приведут кормилиц, потерпит несколько минут.
— А у меня нет молока? — расстроилась Демиана.
— Почему нет? Есть, еще намучаемся, пока оно перегорит, — ответила повитуха.
— Тогда зачем кормилицы? — удивилась герцогиня. — Я же могу кормить его сама!
— Да где это видано, что бы высокородная ханум сама кормила! — всплеснула руками повитуха. — У Вас испортится форма груди, наберете лишний вес.
— Какая ерунда! Что значит форма груди, если ребенок голоден? Покажи, как ему правильно дать грудь.
— Ох, попадет нам с Вами от целителей и повелителя, — сокрушалась акушерка, помогая малышу взять материнскую грудь. — Форма груди много значит для мужчин. Расплыветесь, муж переключит свое внимание на другую, — наставительно продолжала она.
— У меня больше нет мужа, — равнодушно ответила Деми, с улыбкой наблюдая, как ребенок сосет.
Наклонилась и поцеловала маленькую ручку с крошечными пальчиками, сжатыми в кулачок:
— Кушай, сынок, кушай и расти большим!
— Да как же это так, — растерялась акушерка. — Что же случилось с Вашим мужем?
— Брачная вязь выгорела, теперь она черного цвета, — ответила Демиана.
— Ах, ты, горе то какое! — запричитала повитуха. И куда же Вы теперь? Есть в Империи куда податься?
— Есть и куда податься и где жить и даже, на что жить, только не хочу я туда возвращаться. Если повелитель позволит, тут останемся, да, сынок?
Акушерка вспомнила, как повелитель выхватил у нее из рук младенца и призадумалась. Ой, как тут все непросто-то! Но ей лучше в не свое дело не лезть. Александр милостив и справедлив, но его не рекомендуется сердить, иначе жизнь будет не долгой и очень несчастливой.
* * *
Повелитель задумчиво потирал подбородок — сведений о брачной вязи Всесветлой было не так уж и много и совсем не то, что он искал.
Единственное, что он понял — вязь является подтверждением заключенного брака и бывает двух цветов: красная — до консуммации и бледно-коричневая — когда брак свершился во всех смыслах. Если один из супругов умирал, вязь с рук второго пропадала.
Про браки с Искрящими было и того меньше — если Искрящая находила свою истинную любовь, то брачная вязь становилась золотого цвета.
Александр смутно помнил, как то ли он где-то читал, то ли кто-то ему рассказывал, что вязь выгорала, если Искрящая чувствовала себя преданной супругом и больше ему не верила и не хотела отношений, но, кажется, в этом случае вязь должна была выгореть у обоих супругов одновременно. Как бы узнать, правда ли это и, заодно, что с вязью герцога и вообще, жив ли он сам?
Так ничего и не надумав, Александр решил все-таки отправить вестник и только успел написать, но еще не отправил, как получил вестник от регента.
«Многоуважаемый халиф Восточных Земель повелитель Александр, приветствие и пожелания многих лет желают Вам регент Империи герцог Рамиро Тамильес дель Риво и мессир Анрион дю Гранье.
С нескончаемой радостью мы узнали из Вашего письма, что драгоценная герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво пребывает в полном здравии и находится у Вас в качестве гостьи.
Герцог дель Риво выражает свою бесконечную признательность Вам и сообщает, что отныне он Ваш должник.
Пожалуйста, поведайте, как сейчас здоровье его дражайшей супруги.
— Значит, герцог жив и почерневшая вязь не свидетельствует о гибели одного из супругов, — пробормотал вслух повелитель, потом перечитал свое послание, немного подумал и, добавив в него несколько строк, отправил свой вестник. Ответ пришел примерно через полчаса.
«Известие о рождении сына согрело радостью сердце герцога, но он переживает за здоровье дорогой супруги, хоть Вы и написали, что и она и ребенок благополучны. У Его Светлости выгорела брачная вязь, и никто не может объяснить, почему это произошло. Можно узнать, как сейчас выглядит вязь герцогини?»
Александр прочитал послание, улыбнулся и вышел из кабинета.