Глава 4

В столице Империи день клонился к закату, заканчивали работу ремесленники и пустел базар. Простой люд спешил по домам — насладиться обществом семьи, поужинать и скоротать вечерок за игрой с детьми, подготовкой к следующему дню или просто посидеть с кружкой горячего отвара или вина — кому что позволял достаток — с приятелями или соседями. Обсудить положение страны, императорскую чету, перспективы урожая или новые налоги. Кто-то выдавал замуж дочь, кто-то оправлял учиться сына, а кто-то только ждал рождения первенца — найти тему для беседы никогда не составляло труда.

Империя процветала, отличные дороги разбегались от столицы в разные уголки страны, разбойников всех давно вывели, а если какой вдруг обнаруживался, то быстро отлавливался и примерно наказывался. Урожаи радовали, люди жили в достатке и были уверены в завтрашнем дне. Единственное, что омрачало — отсутствие наследника. Да хоть бы и наследницы, но у Правителей детей не было. Конечно, какие их годы, еще успеют, но в народе из уст в уста передавали предсказание, которое в день принятия власти, напророчила Императору провидица — сытые и благополучные годы ожидают страну под рукой Императора Ариона — долгие годы благоденствия и процветания. Но не будет у правителя наследника и когда он покинет этот мир, некому будет взять в руки бразды правления и страна погрузится в уныние и разруху, если Гордость не сумеет покорить Нежность и они вместе не дадут жизнь Силе.

Странное пророчество, мало что в нем понятно. Но пока оно сбывалось — было благоденствие и не было наследника.

Графиня де Соммери сидела у окна и от нечего делать смотрела на медленно исчезающее за холмом солнце.

Вот уже три месяца она не видела дель Риво и не понимала, куда он запропастился. Примчался однажды днем, облапил ее и сказав, что уезжает на месяц-полтора в родовое гнездо, умчался прочь. Графиня попыталась напроситься в попутчики, но узнав, что путешествие предполагается не порталами, сразу передумала. Трястись несколько недель в карете, ночевать на постоялых дворах ради какого-то клочка бумаги — нет уж, увольте! Она прекрасно проведет время в столице.

Но вот минул третий месяц со дня отъезда — а Тамиля нет и нет. Это начинало беспокоить.

Графиня немало потратила сил и времени, приручая этого мужчину и так просто отказываться от почти свершившейся мечты не собиралась.

Если бы не этот гадкий мессир дю Гранье, который везде с Тамилем, как его тень, герцог уже давно был бы на ней женат.

Справедливости ради надо сказать, что на герцога дель Риво облизывались все, у кого имелись дочери на выданье. Богат, красив, знатен, первый после Императора в очереди на корону. И такое счастье до сих пор и ничье!

На герцога была объявлена охота и он здорово натерпелся, пытаясь избежать ловушек, которые с завидным упорством подстраивали ему потенциальные невесты и их родня. Даже пошел слух, что Его Светлость не любит женщин, поэтому избегает любых матримониальных поползновений, но потом его внимание удалось привлечь прекрасной Полетт, графине де Соммери и сплетни стихли. Зато разгорелись новые — как это — герцог дель Риво и какая-то вдовушка! Да, богата и молода, но Его Светлости нужна не такая жена!

Графиня улыбнулась, вспомнив льстивые улыбки в лицо и злые гримасы в спину на балах и суаре.

Завтра же надо отправить Тамилю вестник, больше нельзя сидеть сложа руки.

И тут в дверь постучал мажордом и получив разрешение — вошел.

— Что такое, Бертан?

— Приехала Ее Сиятельство, графиня де Камо.

— О, Летиция! Что ей понадобилось в этот час? Проводи в оранжерею, я сейчас подойду.

Когда графиня спустилась, Летиция уже пила отвар и закусывала его крохотными пирожными.

— Моя дорогая! Прости, что в такое время, но я не могла усидеть дома, сразу подумала о тебе. Эти пирожные восхитительны! Надо прислать моего повара к твоему, пусть он его научит.

— Тоже рада тебя видеть. Так что случилось, что ты не дотерпела до утра? Императрица беременна наконец?

— Что ты! Новость более удивительная! Ах, я уже не могу съесть ни кусочка, но глазами не оторваться от тарелки.

— Да забирай все их себе домой, я прикажу упаковать. Только не томи уже — рассказывай!

— Ты же знаешь, что через два месяца Император дает Весенний бал?

— Тоже мне новость… Об этом только глухой не знает.

— Да нет, не перебивай! Так я пригласила мадам Руже, ты ее знаешь, она держит модную мастерскую…

— Я знаю мадам Руже, — перебила ее де Соммери. — Ты можешь сразу к делу без ненужных подробностей?

— Могу. Герцог дель Риво женился два месяца назад.

Гафине показалось, что небо упало ей на голову. Она покачнулась и удержалась только благодаря тому, что зацепилась рукой за столик.

— Что ты говоришь такое? Как женился? Когда? На ком? Кто тебе сказал?

— Одна белошвейка, которая служит у мадам Руже. Месяца полтора назад мадам с несколькими помощницами забирали в замок герцога и там они снимали мерки и шили полный гардероб на молодую жену герцога. Говорит, что заплатили им по королевски. Они пошили двенадцать дневных платьев, двенадцать на..

— Всесветлая, какие платья? Мне плевать на платья!!! Объясни — откуда взялась жена? Может быть, любовница или содержанка?

— Да нет же! Говорю — жена. Белошвейка и вязь брачную видела и все к ней с почтением — миледи то, Ваша Светлость сё. А герцог вокруг нее просто порхает, глаз не сводит и готов пылинки сдувать. Ну я как это услышала, сразу к тебе.

Де Соммери прошептала:

— Я не верю. Не может такого быть! Ты же знаешь, какой он и как привязался ко мне! Он не мог жениться на ком-то другом! Твоя белошвейка все напутала.

— Белошвейка не моя, а мадам Руже. Она рассказала, что миледи пригласили разных учителей и она целыми днями занимается. Наверное, ее из какого-то захолустья вытащили, что приходится учиться. — хихикнула Летиция. — А еще она сказала, что герцог собирается привезти жену на Весенний Бал.

— На бал, говоришь… Хорошо. Тогда я тоже приготовлюсь и завтра же съезжу к мадам Руже и лично с ней поговорю.

* * *

Мадам Руже стояла насмерть.

— Нет, Ваше Сиятельство, я ничего не знаю о личной жизни Его Светлости. Платья шью, я их всем шью, кто заказывает. Такая у меня работа! Где же мне упомнить всех леди, которым мы делали наряды? В замок порталом ходила и не в один. Многие знатные вызывают для обновления гардероба своим дочерям и сестрам. Нет, не помню.

— Ну как же, разве не ты вчера подгоняла графине де Камо бальное платье и рассказывала, как несколько недель обшивала молодую жену герцога?

— Помилуй Вас Всесветлая, миледи, я ничего не рассказывала и даже не была вчера в доме Ее Сиятельства!

— Ах вот как? Тогда кто из работниц приезжал на примерку?

Мадам Руже уже поняла, чей длинный язык принес такие неприятности, но выдавать девушку не собиралась. Позже она сама с ней разберется, а пока надо как-то спровадить настырную графиню.

— Ездили Софи, Мари и Клодетт, но их сейчас никого нет — они уехали утром в поместье к одному аристократу — шить наряд на Весенний Бал для его дочери, — ответила мадам, за спиной показав кулак «уехавшим в поместье» работницам, в изумлении уставившимся на нее.

Те сразу же очнулись и немедленно склонились над шитьем.

Графиня понимала, что ее водят за нос, но сделать ничего не могла. Пока не могла, но она обязательно что-нибудь придумает! Например, надо приехать вместе с Летицией, уж та-то знает в лицо разговорчивую белошвейку! А пока надо усыпить бдительность портнихи, что бы та и в самом деле не спровадила девушку подальше. Графине необходимо узнать из первых рук все, что происходило в замке дель Риво и главное — кто же эта внезапная жена, какого рода, как выглядит и все-все-все, что белошвейка могла увидеть или услышать в замке.

— Ну, хорошо, — ответила де Соммери портнихе. — Не так мне и важно, что происходит у герцога. Но скоро бал и я подумала, что еще одно платье мне не помешает. Завтра жду вас с образцами тканей у себя после обеда. Выберем фасон и материал.

— Но Ваше Сиятельство, я никак не могу — очень много работы, еще одно платье я не возьмусь шить. С предыдущими бы успеть вовремя!

— Завтра после обеда. С образцами тканей, — отчеканила графиня и не прощаясь, вышла из мастерской.

Тамиль на вестник не ответил и графиня начала подозревать, что слухи о скоропостижной женитьбе герцога могут быть не такой уж и неправдой. Еще и мадам виляла, отнекивалась и прятала глаза. Понятно, что нанимать швею, которая потом будет во всех домах рассказывать, что происходит в твоем собственном, никто не будет. Это за чужой жизнью интересно наблюдать и обсуждать ее, а свое каждый аристократ бережет и держит при себе. Но она же не кто-то там, она графиня де Соммери! И мадам, как и всем, кто вращается возле аристократов Первого Круга, должно быть известно, что графиню и герцога связывают теплые отношения. Ничего, вот, даст Всесветлая, разберется с ветреным любовником и поставит на место и мадам и всех, кто косо смотрит.

* * *

Деми боялась себе признаться, но, кажется, она была счастлива.

Ни в чем и ничем герцог больше не напоминал того сурового и грубого мужчину, за которого в холодный Сечень она вышла замуж.

И он держал данное слово — предоставил девушке полную свободу и ни к чему не принуждал.

День был расписан по минутам: подъем, завтрак, час на домашние дела, время с экономкой и поваром. Потом занятия по этикету, истории или географии. Обед и отдых. И снова занятия — танцы, каллиграфия, основы магии (Демиана не поняла, зачем ей это, но герцог очень просил), музыка, искусство вести беседы, история древних родов Империи и соседних государств и еще много интересного и не очень, но, как утверждал Анри — совершенно необходимых для нее знаний.

Анри не жил постоянно в замке, а навещал чету дель Риво время от времени и Деми очень с ним подружилась. Примерно через неделю после первого знакомства Анри выяснил, что брачная ночь не принесла плодов и этому известию очень обрадовался герцог, а вот Деми расстроилась.

Только-только наладилась ее жизнь, только она начала доверять рукам герцога и перестала вздрагивать от его прикосновений и вот опять маячит впереди ужас под названием «зачатие ребенка». Одна надежда, что герцог сдержит слово и не станет ее принуждать. До следующего Сеченя еще много месяцев впереди, она попробует свыкнуться с тем, что придется еще раз потерпеть и они сделают это… Как-нибудь попозже.

Набравшись храбрости, отчаянно краснея и пряча глаза, Демиана однажды обратилась к Анри:

— Анрион, Вы как целитель должны знать… Когда пара желает… зачать ребенка… Может быть есть какие-нибудь составы или отвары или другие снадобья, чтобы быть уверенным, что получится с первого раза?

Анри внимательно посмотрел на пунцовую девушку и мысленно вздохнул «Тиль, наделал же ты делов. Ее трясет от одной мысли о супружеском долге, даже не представляю, как ты сможешь уговорить ее не бояться».

— Да, Демиана, есть такие снадобья и другие способы. Например, рассчитать лучшие дни и степень готовности женского организма принять семя мужа. Но ни один из них не дает полной вероятности, поэтому одного раза часто бывает недостаточно.

Деми опустила голову и побормотала:

— Да, я понимаю. Но Вы поможете мне… нам, когда мы… Нам же нужно зачать ребенка, Вы же знаете об этом условии?

— Да, Тамиль все мне рассказал и конечно же я помогу. Не переживайте, все обязательно будет хорошо!

— Спасибо! Я пойду, мне кажется, меня зовут. — И Деми торопливо удалилась.

Анри грустно смотрел ей в след. «Помоги им Всесветлая!»

Тамиль так старался, что бы его жена забыла грубое обращение в день свадьбы и брачную ночь и делал все, что бы влюбить ее, что незаметно сам влюбился по уши, пока еще не осознавая этого. Это слуги и Анри отмечали понимающими улыбками замершую фигуру герцога, который вышел было на минутку на террасу, да так и остолбенел, увидев играющую в снежки Демиану. Он не замечал, как смотрит на жену, как старается все время находиться рядом и поминутно прикасаться к ней — к волосам, пальчикам, придержать за талию, помочь слезть с лошади, придвинуть стул и так далее. Ему мучительно хотелось целовать ее, обнимать, зарыться лицом в наконец-то получившие свободу волосы и еще много чего проделать. Но он терпел и очень осторожно приучал Деми к себе. Поначалу она напрягалась, но с течением времени все больше и больше начинала доверять и уже сама подставляла щечку для легкого поцелуя и не каменела, если он обнимал ее за талию. Тамиль берег и ценил каждое такое мгновение и старался не торопить события. Переданный Анри разговор с Деми очень его порадовал — значит, она не думает совсем отказаться, значит, она хочет быть с ним! Да, пока боится и он сам виноват, но он очень-очень постарается и покажет ей, что супружеские отношения могут дарить наслаждение и приносить радость. Удалось же убедить Демиану, что не надо прятать ее чудесные волосы и она перестала стыдиться локонов и теперь носит такие прически, которые еще больше подчеркивают природную красоту девушки.

— А что сегодня на ужин? Я голоден, как стая волков, — ворвался в замок Тамиль. — Несколько часов в седле любому нагонят аппетит. Уж и славная была охота, мы наконец загнали того вепря, помнишь, я рассказывал о секаче, который всю осень не давал никому войти в дубняк и селянам пришлось ездить за желудями в рощу под холмами? И я уже соскучился! — Тамиль подошел к жене, осторожно обнял ее за плечи, провел носом по щеке и вкусно чмокнул.

Демиана засмеялась:

— Ты решил вместо жаркого съесть меня? Переодевайся, я распоряжусь, что бы подавали и скажу, чтобы слуги пригласили учителей к столу.

Тамиль, не разжимая рук, выдохнул:

— А может быть ну их, учителей? Пусть едят без нас.

— Но ты же голоден?

— А мы поужинаем у меня или у тебя в покоях. Что скажешь? Так не хочется терпеть весь церемониал, эти выверенные движения, эти придирки виконтессы де Шараньи…

— Но ты же сам ее пригласил и платишь хорошие деньги, что бы она научила меня придворному этикету и умению обращаться со всеми приборами, вести светские беседы! — воскликнула, смеясь, Деми. — Теперь терпи тоже. Как оказалось, твои манеры далеко не совершенны.

— Мне кажется, что единственное совершенство — она сама — у всех находит к чему придраться. Давай хоть раз поедим без надсмотрщиков, а?

— Давай. Я сейчас сама схожу к господину Бове и передам, что Его Светлость умирает с голоду, а ты иди приводить себя в порядок. — И герцогиня упорхнула в сторону кухни.

Тамиль проводил ее взглядом — он был очень голоден, да. Но не всякий голод мог утолить господин Бове…

Пока он мылся и переодевался, стол для супругов накрыли в покоях герцогини.

Замерзшее солнце отправилось отогреваться за горизонт, короткий зимний день подходил к концу. В комнате стремительно темнело и слуга принес и развесил светляки над столом и по углам комнаты. Деми посмотрела на красиво убранный стол и только собралась окликнуть мужа, как он сам постучал в дверь между спальнями.

— Входи скорее, я оказывается, тоже проголодалась!

Тамиль окинул жадным взглядом тонкую фигурку жены — за прошедшие недели она немного поправилась, перестала шарахаться и поминутно ждать окрика, почти все время улыбалась и выглядела весело и очень привлекательно.

— Давай отдадим дань искусству Бове. м-м-м… Какой аромат! Давай я за тобой поухаживаю — что тебе положить? — Тамиль помог жене сесть, придвинул ей стул и взял в руку ее тарелку.

— Цыпленка, пожалуйста. Да, и еще немного овощей.

Герцог наполнил тарелку жены, потом свою, но не ушел на другую сторону стола, а перетащил свой стул и сел рядом.

— Милорд, как можно! — воскликнула Деми, подражая голосу и интонациям виконтессы. — Приличные молодые люди за столом так себя не ведут!

Тамиль расхохотался, настолько это получилось похоже.

Ужинать вдвоем оказалось очень весело — супруги много смеялись, передавали друг другу блюда, постоянно сталкиваясь руками и перехватывая приборы. Виконтесса сошла бы с ума, увидев такое безобразие.

— Ой, у тебя здесь соус, — Деми машинально протянула руку и вытерла пальцем капельку у губ герцога. И тихо охнула, когда он осторожно охватил ее палец губами. Тамиль тут же отпустил пальчик и делая вид, что не замечает ошарашенного личика жены, в свою очередь протянул руку к ней:

— У тебя тоже. Вот здесь, — и нежно провел пальцем возле губ девушки. — Не оттирается, придется так.

Медленно наклонился и коснулся губами нижней губки Деми, каждую секунду ожидая, что девушка дернется или запротестует. Но Деми не только не запротестовала, но сама чуть подалась навстречу мужу. Очень осторожно, почти невесомо, герцог прошелся по верхней губе языком. Деми судорожно перевела дыхание и приоткрыла рот, позволив мужу продолжать.

«Всесветлая, что я творю! Я не должна… как же это восхитительно…» — в голове у Деми мысли скакали в чехарду и когда герцог стал настойчивее, табунок противоречивых мыслей умчался в дальние дали, оставив Деми пустоту и легкость.

Муж пил ее дыхание и дарил ей свое, нежно посасывал губы, лаская их и язык Деми своим языком. От этих действий, голова кружилась, ноги сделались ватными, а внизу живота, там, где так саднило после брачной ночи, разливалось тепло и хотелось чего-то такого… Демиана не понимала, чего именно, но знала, что ей еще никогда не было так приятно.

С тихим стоном Тамиль оторвался от горячих и сладких губ жены и принялся нежно целовать ее лицо, нос, глаза, шепча:

— Солнце мое, счастье мое. Самая красивая, самая любимая, единственная!

— Демиана! — выдохнул он, когда ручка герцогини поднялась к его голове и запуталась пальцами в волосах.

Боясь напугать и все испортить, герцог силой воли заставил себя перейти на руки жены и, успокаиваясь сам и успокаивая ее, перецеловать каждый пальчик жены.

Разгоряченные и несколько смущенные, супруги сидели, обнявшись и Демиана не делала попыток отстраниться. Наконец, она отмерла:

— Тамиль… Спасибо за восхитительный ужин. Мне… мне было хорошо. — и робко взглянула ему в глаза.

— Солнце мое! Я счастлив, что смог доставить тебе радость. Если бы ты знала… — он осекся и замолчал.

— Что? Не молчи, Тамиль, ты меня пугаешь.

— Я люблю тебя, маленькая. И мечтаю, что бы ты просыпалась в моих объятиях, мечтаю целовать тебя всю ночь напролет. И я буду ждать столько, сколько понадобиться, пока ты и сама этого не захочешь.

Деми покраснела и потупилась. Еще месяц назад она и помыслить не могла, что бы позволить обнимать себя, а сегодня… сегодня она готова даже вытерпеть брачные отношения, если муж будет также сладко и нежно целовать. Она подняла голову и улыбнулась:

— Я не знаю, любовь ли это, но мне приятно видеть тебя и нравится, когда ты прикасаешься. И когда смеешься и говоришь такие слова, когда хмуришься или когда смотришь на меня… вот как сейчас…

И продолжила:

— Уже поздно, надо велеть слугам убрать со стола и пора ложиться.

Герцог встал, поцеловал руку жены и направился к двери, стараясь не поворачиваться к жене передом. Еще не хватало смутить ее или напугать реакцией мужского организма на желанную женщину.

— Спасибо, милая. Твои слова легли бальзамом на мое сердце, слава Всесветлой, у нас есть будущее! Я бы очень хотел повторить такой ужин Ты не против?

— Не против.

— Завтра?

— Можно и завтра, — улыбнулась Деми

* * *

Дни полетели друг за дружкой.

Уроки, танцы, пошив гардероба — Демиана и не подозревала. сколько всего положено иметь знатной женщине. Почти две недели ушло на примерки и подгонки и теперь у девушки вообще ни на что времени не оставалось, вечером она буквально падала и засыпала, иногда начиная клевать носом прямо во время ужина.

Ужин наедине им с Тамилем удалось повторить только дважды и это были самые чудесные вечера, которые герцогиня раз за разом перебирала и заново переживала. Тамиль, и до этого отличавшийся заботливостью, теперь утроил рвение. Каждое утро он заходил к Демиане поздороваться и подарить утренний поцелуй. Чего ему стоило сдерживаться, держа в объятиях сонную и невообразимо притягательную полураздетую жену — знает только сам герцог, жена же и не подозревала, на какие муки обрекает мужа.

В течение дня при каждой встрече, герцог целовал девушке руку, если получалось, старался приобнять, дарил милые пустяки, смешил ее и ястребом следил, что бы никто не расстроил его герцогиню.

Анри больше недели не мог вырваться в замок, навестить беспокойную парочку. Тамиль обрадовался другу:

— О, наконец-то! Я уж подумал, что ты нас забросил. Что нового в столице за эту неделю?

— У твоего столичного секретаря закончились вестники? — выгнул бровь Анри. — Я же знаю, что он шлет их тебе каждый день.

— Нет, он шлет. Но не все новости доступны и ты можешь знать о чем-то, что не выходит за стены дворца.

— Особых событий нет, все ждут Весенний Бал. Но погоди, что-то ты, друг, неважно выглядишь! Ты здоров? Дай я тебя посмотрю.

— Пустое, не надо. Это не болезнь.

— Тиль?? Что случилось? Ты поссорился с герцогиней? Она здорова?

— Да, слава Всесветлой, здорова и весела. Мы очень сблизились за это время, я очень счастлив.

— Что-то не очень ты похож на счастливчика — похудел, синяки под глазами… Ты не спишь, что ли?

— Да не то что бы не сплю… Деми перестала дичиться и теперь позволяет себя обнимать и целовать, я не упускаю ни малейшей возможности и, сам понимаешь, почти все время нахожусь в боевой готовности… А это без разрядки… несколько мучительно..

— О! Да… могу тебе только посочувствовать. Герцогиня и не подозревает, на какие жертвы ты идешь.

— Ну конечно. Не буду же я рассказывать ей о физиологии? Ничего, я сильный и справлюсь.

Вечером все собрались за одним столом и Анри с удовольствием отметил цветущий вид герцогини, ее блестящие глаза, которые она почти не отводила от герцога и не сходящую с ее уст улыбку. Похоже, влюбился не один Тамиль.

После ужина Анри подошел поблагодарить хозяйку и негромко спросил ее:

— Миледи, Вы сможете уделить мне четверть часа завтра в первой половине дня? Потом мне надо будет вернуться в столицу, но я не хотел бы откладывать разговор.

— Да, разумеется. Что-то серьезно? — встревожилась Деми.

— Нет, ничего непоправимого. Я хочу поговорить с Вами, как целитель. Не пугайтесь — все здоровы — и Вы и Ваш супруг, просто есть деликатный вопрос, который разрешить можете только Вы.

— Хорошо, завтра между десятью и одиннадцатью часами я буду свободна и мы сможем поговорить.

В назначенное время в гостиную миледи постучал слуга и объявил, что пришел мессир.

Анри пол ночи прокручивал в голове, как подать герцогине то, что он обязан донести и совершенно не выспался.

— Присаживайтесь, Анрион, — пригласила герцогиня. — Я слушаю Вас.

— Герцогиня, помните, сейчас с Вами говорит не друг Анрион, а целитель дю Гранье. Скажите, что Вы знаете о физиологии?

— О физиологии? Боюсь, не очень много. Меня учила различать травы и распознавать некоторые недуги Агна и она рассказывала о некоторых органах и их заболеваниях.

— Хорошо. Что Вы знаете о мужской физиологии?

Деми густо покраснела и опустила голову.

— Не смущайтесь, смотрите на меня только как на целителя.

— Я знаю… что мужчины устроены иначе, чем женщины.

— Понятно. Скажите, что Вы испытываете к Его Светлости? Он неприятен Вам? Его прикосновения и объятия пугают?

— Нет, что Вы! Тамильес очень хороший, он столько для меня делает! Я не боюсь его, нет. Напротив, мне очень нравится, когда он меня обнимает, — прошептала Демиана.

— А знаете ли Вы, что когда мужчина обнимает и целует женщину, которую любит, то в его организме происходят определенные процессы и мужчина находится в сильном… скажем так, напряжении?

— Когда мы целуемся, Тамилю больно?

— Вовсе нет. Наоборот, ему очень приятно. Но чем чаще и дольше мужчина целует любимую женщину, тем больше растет его напряжение и тем сложнее ему успокоиться. А если он не успокоился и напряжение длится не один день, то у мужчины пропадает сон, аппетит и он может заболеть.

— Что же делать? Не надо больше целоваться? Вы же о герцоге, да? Это у него напряжение из-за наших поцелуев? — расстроилась Демиана.

— Да, я о герцоге. Но зачем прекращать объятия и поцелуи, если они вам обоим так нравятся?

— Вы же сказали, что милорду от этого плохо и он может заболеть? Я не хочу делать ничего, что может навредить Тамильесу.

— Милорду не вредят поцелуи и ласки, милорду вредит, что после поцелуев и ласк он не может получить предусмотренную природой естественную разрядку.

— Вы хотите сказать, что для снятия его напряжения я должна… как в брачную ночь? — Деми съежилась и обхватила себя руками.

— Нет, Демиана! Как в брачную ночь никогда больше не будет!!! Даже не думайте об этом! Герцог очень любит Вас и скорее отрежет себе руку, чем доставит Вам боль. Он мучает себя и почти не спит, но и намеком не даст Вам понять, как ему трудно. Посмотрите на него внимательно — как он похудел и осунулся.

— А если просто перестать обниматься и держаться на расстоянии — это поможет ему снять напряжение?

— Миледи, напряжение уже есть и снять его можно только одним способом. Если же вы перестанете дарить друг другу ласки, то к физиологическим мучениям герцога добавятся моральные — он будет думать, что Вам неприятны его или объятия или он сам. Да и Вы сами — Вам же нравится целоваться с мужем, хотите ли Вы лишиться этого?

Демиана покачала головой:

— Я бы не хотела лишаться поцелуев, но готова была отказаться от них, если бы это помогло Его Светлости. Значит, выход только один — брачная ночь?

— Не брачная ночь, а ночь любви. Но герцог дал слово и сам никогда не расскажет Вам, в чем отчаянно нуждается и не попросит разрешения прийти к Вам в спальню. Подумайте, миледи — решение только за Вами. И еще — герцог не знает об этом разговоре и не должен узнать. Ни один мужчина не будет рад, если его любимая узнает о его слабости. Вы обещаете мне держать содержание нашего разговора в тайне?

— Да, я обещаю. Спасибо, что открыли мне глаза. Я все обдумаю и приму решение.

— Тогда сейчас для всех мы с Вами беседовали о травах. Вы умная женщина, я верю, что Ваше решение будет верным. Прошу прощения за то, что позволил себе вторгнуться в вашу личную жизнь. Миледи, с Вашего разрешения! — Анри встал, поклонился и вышел.

Деми осталась сидеть, медленно прокручивая в голове разговор, но долго пребывать одной ей не пришлось. Открылась дверь и вошла виконтесса.

— Миледи, Вас уже полчаса ждет господин Дюпон на урок географии.

— Да, уже иду.

День прошел, как в тумане. Деми что-то делала, отвечала, спрашивала сама, но все это шло как бы мимо нее или, скорее, параллельно с ней. За ужином она отметила, что Анри прав — герцог выглядел осунувшимся, будто нормально не ел и не спал несколько дней. Он был, как и всегда, внимателен и нежен, но сердце Деми обливалось кровью, ведь она знала теперь, что муж глубоко страдает. Что стоят ее страдания в несколько минут, когда Тамиль мучается уже несколько дней и ночей? Незаметно для нее самой, муж стал ей очень дорог и она не желала быть причиной его болезни.

Демиана решительно встряхнула головой — как там говорила мама? Не она первая — не она последняя.

Тамиль наскоро ополоснулся и лег в постель, прислушиваясь к звукам из спальни жены. Еще одна полубессонная ночь… Нет, надо попытаться уснуть, — герцог отключил светляки, перевернулся на живот, обнял подушку и закрыл глаза. Вдруг сквозь дрему он почувствовал, как прогнулась кровать и кто-то лег рядом. Тамиль вскинулся, одновременно зажигая светляка и обомлел, увидев Демиану в тонкой кружевной сорочке, лежащую поверх одеяла и смотревшую на него.

— Деми, — выдохнул герцог. — Ты… пришла…

Демиана улыбнулась и протянула ему руки ему навстречу.