Глава 34

Вестник от Тамиля на этот раз был краток.

«Я иду».

Демиана подозвала рабыню, велев ей передать, чтобы повелителю сообщили — она хочет с ним переговорить.

Александр пришел почти сразу, будто знал, что она его позовет и заранее ждал под дверями женской половины.

— Ваша Светлость, я как раз направлялся к Вам, — сказал он при входе. — Я получил вестник о Вашем муже, он в данный момент пересекает Горячие Пески.

— Да, я тоже получила вестник, герцог написал, что идет к нам, — ответила Деми. — Немного беспокоюсь, как он перенесет путешествие. Там так жарко и песок везде и воды мало и она плохая на вкус, — Демиану передернуло от воспоминаний.

— Не волнуйтесь, герцог — мужчина, а мужчинам легче даются такие переходы. К тому же, он основательно подготовился и путешествует как господин, его не ведут на цепи, как раба.

Демиана опять передернулась, вспомнив, как железные браслеты до крови разодрали ей щиколотки, как постоянно хотелось пить, но воду ей давали всего два раза в сутки, как она вынуждена была помогать Эргешу готовить пищу, раскладывать и собирать шатры, вьючить верблюдов. Вспомнила ошейник и боль, которую она испытала из-за него, церзий, который ослабил ее… Слезы навернулись ей на глаза — нет, она никогда не забудет этот ужас и никогда не простит.

— Интересно, кого герцог оставил вместо себя? — запоздало вспомнила Демиана. — Не может же регент просто так уехать и все бросить?

— О, там все очень интересно, — улыбнулся повелитель. — Временно исполняющим обязанности регента Его Светлость оставил Его Сиятельство графа де Соммери.

Герцогиня округлила глаза и растерянно захлопала ресницами:

— Кого? Откуда взялся граф де Соммери? Ведь, графиня вдова и. насколько я знаю, у нее нет родни мужского пола.

— Не знаю, в чью голову пришла идея, но она поистине гениальна, — рассмеялся Александр. — Мессир дю Гранье сочетался браком с графиней де Соммери и, таким образом, сам стал графом де Соммери и смог заместить герцога на время его отсутствия.

— Потрясающе, — пробормотала пораженная Демиана, и ее подозрения вспыхнули с новой силой. — Значит, теперь графиня будет частым гостем у нас? Как удобно, что Анри близкий друг герцога.

— С чего Вы это взяли? — осведомился повелитель. — Э, да я вижу, что ваши мысли пошли в неправильном направлении.

— Но ведь именно графиня виновна в том, что мне пришлось пережить! Именно она обвела меня вокруг пальца, как несмышленого ребенка и едва не погубила, продав торговцам! И Тамильес, получается, не только не наказал ее за все, что она сотворила со мной, но еще и поощрил, выдав замуж за близкого друга. Теперь графиня сможет часто бывать у нас и мне придется терпеть ее ради Анриона? Нет, я не выдержу, — расплакалась Демиана.

— Вот сколько живу, никак не могу привыкнуть к умению женщин делать неправильные выводы и сразу верить в самое худшее, — улыбнулся Александр. — Ваша Светлость, утрите слезы, все совсем не так, как Вы себе навоображали!

Деми, всхлипнув, вопросительно посмотрела на мужчину.

— Графиня провела в заключении несколько недель. Брак с Анрионом заключен только из-за выгоды, я очень сомневаюсь, что от нее было нужно что-то, кроме имени и титула. Судите сами, Тамильесу надо уехать, ведь Вы написали ему, что ждете его в Восточных Землях. Но в данное время герцог не принадлежит себе и не может просто взять и сорваться с места, он регент, если Вы понимаете, какая на нем лежит ответственность. Поэтому он или кто-то другой и придумал план женить дю Гранье на графине. Таким образом, Анрион становится графом и может занять должность регента по личному указу герцога. Наверняка и вдовствующая императрица поддержала эту идею.

— Да? Но почему на такой мезальянс согласилась графиня? Что она получает от этого союза? Графиня весьма амбициозна, даже представить боюсь, что она потребовала за свое согласие на этот брак.

— Думаю, между мезальянсом и жизнью, она выбрала брак.

— Бедный Анри, он же ее терпеть не может, как они уживутся?

— Не думаю, что им придется уживаться. Скорее всего, графиню запрут где-нибудь, где она никому не станет мешать и не сможет навредить. Кстати, не мешало бы выяснить, куда именно ее запрятали, а то у меня там. Гм… Ладно, это отношения к Вам не имеет.

— Я могу спросить герцога, когда он доберется. А когда он доберется?

— Точную дату не назову, переход занимает месяц по Горячим Пескам и две недели по Восточным Землям до столицы, если не гнать. Уверен, герцог гонит. Ну и я кое-что приготовил, так что, будем ждать его примерно через три недели.

— Замечательно, — обрадовалась Демиана. — Я так соскучилась и малыш, он же еще ни разу не видел отца!

— И отец — сына.

— Да. И отец. Ой, как же я волнуюсь! Тамилю придется многое мне объяснить.

— Все образуется, вот увидите.

«Три недели. Три недели»! — как мантру повторяла герцогиня, когда Александр покинул женское крыло, и она осталась одна.

Как пережить эти дни? Когда Тамиль был далеко и недосягаем, она не нервничала, а сейчас, когда до его приезда остались считанные дни, не находила себе места от волнения.

Как они встретятся? Что он ей скажет? Обнимет ли он ее или просто поздоровается? Нужна она ему или все дело только в сыне и ее даре? Но он же едет за ней, сам едет! Но все равно — за кем он едет, за Искрящей или за женой?

И письмо, он на самом деле хочет отобрать ребенка, а ее сослать или это было написано в минуту раздражения, до свадьбы или сразу после свадьбы?

Демиана металась по покоям, так что служанки всполошились и пригласили целителя.

— Госпожа, Вам категорически нельзя нервничать, вы же кормите ребенка! Молоко от переживаний портится, и у малыша будет болеть животик. Нельзя же так безответственно относиться к здоровью! Вот, я принес микстуру, принимайте по 5 капель утром и перед сном. Если завтра я застану Вас в таком же состоянии, я буду вынужден сообщить обо всем повелителю.

— Зачем же повелителю? Не будем отвлекать его от дел, это всего лишь женская истерика, которая сейчас пройдет, — возразила Демиана. — Я буду пить капли и постараюсь успокоиться.

— Повелитель строго приказал следить за Вашим физическим здоровьем и душевным благополучием и немедленно докладывать ему о малейших изменениях. Я еще не спешу умирать и нахожусь в здравом уме, чтобы рискнуть ослушаться, — заметил эскулап.

— Хорошо, делайте, как знаете, — отмахнулась Демиана.

И когда вечером заглянул Александр, она постаралась принять беззаботный и веселый вид.

* * *

Графиня де Соммери, нет, теперь она сестра Фредерика, со стоном разогнула поясницу и потерла ноющее место. Пол в зале для совместных молений был вымыт дочиста, и теперь она могла идти к себе в надежде урвать до рассвета три-четыре часа сна.

Да, настоятельница взялась за нее всерьез — ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь. Ее маленькие ручки огрубели, покрылись мозолями, ссадинами и заусенцами, грубые башмаки натирали ноги, и она все время хотела спать.

Убежать не представлялось никакой возможности — стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег с попыткой перелезть через стену, отпадал.

Сблизиться с другими сестрами получалось плохо. Во-первых, они пересекались только за трапезами и на молитвах, а там особенно не поговоришь. Во-вторых, никто из сестер не покидал стен Монастыря и не мог быть полезен Фредерике.

Выходили за стены и даже ездили в ближайший город настоятельница и две ее помощницы, инокини Марита и Скивея. Настоятельница, понятное дело, отпадала. Обе инокини, как оказалось, тоже — обе были фанатично преданы настоятельнице и без ее позволения палец о палец не ударили бы и, к тому же, сразу ей все рассказали бы.

Мужчин в Монастыре не было, почти всю работу выполняли сестры. Единственный представитель противоположного пола, который имел доступ внутрь, но жил в домике на краю деревушки за стенами Монастыря, был пожилой вдовый кузнец Аким. Перековать лошадь, починить ободья или поставить новый засов — с таким сестры справиться не могли. Но кузнец ни на минуту не оставался без присмотра настоятельницы или ее помощниц и на время его присутствия остальные сестры отправлялись в молельный зал.

Фредерика долго ломала голову, как ей подобраться к кузнецу и наладить с ним отношения, но помог случай.

— Мать настоятельница, — обратилась Марита. — Сестра Нивея жалуется давно, что заслонки разболтались, плита в одном месте прогорать начала, надо новый лист ставить, ножи затупились. А еще…

— Я поняла, пора пригласить Акима. Завтра этим займусь.

Кузнец пришел через день, оценил фронт работы и покачал головой:

— Что же Вы, Матушка, дотянули-то так? Давно надо было все менять, а теперь работы больше и за день не управишься. Да и помощник мне нужен — поддержать или подать. Что делать будем?

— Помощника я дам, поддержать и подать любая сестра сможет. Пока смотри, что надо из железа, скажешь — мы приготовим, что есть, чего нет — ваше пойдет. Конечно же, Монастырь не обидит с оплатой.

Кузнец поклонился.

Еще через пару дней кузнец пришел с самого утра, сестры в это утро позавтракали всухомятку, таким же ожидался и ужин — печи в этот день топить не собирались.

Накануне Фредерика тащила ведро грязной воды по лестнице, да задумалась и столкнулась с Маритой и Скивеей. Инокини очень рассердились, и бывшая графиня была строго наказана — ей пришлось выстирать всю облитую ею одежду инокинь, насухо оттереть лестницу, остаться без еды и ее еще приставили на весь день помогать кузнецу.

— Поворочаешь натощак железо, да потом отмоешь всю кухню, — велела Скивея.

Настоятельница сначала хотела отменить Фредерике половину наказания, она помнила наставление герцога, но потом подумала, что не унесет же ее кузнец за пазухой? Да и знает она его не один десяток лет, ни разу не дал повода усомниться и, к тому же, она приставит еще кого-нибудь к ним. Вон, хоть сестру Ариадну, пусть крутится рядом.

Фредерика поняла, что это ее единственный шанс. Встала она даже раньше обычного, при неверном свете свечки внимательно посмотрела на себя в таз с водой — достаточно ли жалкий у нее вид? Жаль, что нет зеркала. Аккуратно, чтобы не перестараться, мокрым пальцем, смоченным в золе, потерла под глазами, смахнула лишнее — отличные синяки! Порвала в нескольких местах юбку, что бы в прореху виднелась нога и ногу также потерла золой — еще синяки! Придирчиво осмотревшись, решила, что в самый раз. Теперь надо было дойти до кухни и не попасться никому на глаза, чтобы не отправили переодеться и умыться. И все получилось!

На кухне бывшая графиня взялась чистить печи и заслонки и как бы невзначай перепачкалась еще больше, и теперь ее вид являл собой печальное зрелище. Ни дать, ни взять, бедная сиротка, которую нещадно тиранит злая мачеха, морит голодом и заставляет работать сверх силы.

Кузнец пришел в сопровождении обеих инокинь и сестры Ариадны. Фредерика сидела, низко опустив голову, и драила очередную заслонку.

— Аким, — сказала Марита. — Вот две сестры тебе в помощь. Вот эта, что сидит, наказана, построже с ней. Мы будем поблизости, если что-то надо — зови.

Работа началась. Фредерика старалась изо всех сил, первая кидалась помогать, когда ничего держать или подавать не надо было, принималась тереть и мыть кастрюли, сковородки и все, что на глаза попало, ни секунды не сидела без дела.

Кузнец работал и поглядывал на нее. В обед ему принесли хлеб с сыром и отвар, Фредерика не получила ничего. Пока Аким ел, она продолжала драить посуду. Кузнец отправил Ариадну за глиной, а сам отломил хлеба и сыра и протянул девушке.

— На-ка, поешь.

— Мне нельзя, увидит кто — еще накажут, — прошептала Фредерика.

— А ты быстро, пока никого нет.

Бывшая графиня осторожно подняла голову, посмотрела по сторонам, потом взяла из рук кузнеца еду и принялась жадно есть, давясь большими кусками.

Аким потрясенно смотрел на ее изможденное личико, все в синяках, на голую, также в синяках, ногу, выглядывающую в прореху на юбке.

— За что же с тобой так? — наконец. Спросил он. — В чем ты провинилась?

— Ни в чем, — горько прошептала Фредерика, зорко следя за входом и навострив уши. — У меня муж, чтоб я не мешала, сослал сюда. Дал денег дал сестрам, чтобы меня скорее уморили до смерти, тогда ему все мои деньги достанутся.

В коридоре раздались шаги, и девушка склонилась над очередной кастрюлей, а кузнец быстро и бесшумно вернулся на свое место и принялся допивать отвар.

— Пообедали? — приветливо спросила настоятельница, внимательно оглядев помещение. — Много еще работы?

— За сегодня никак не успеть. Вот для этих заслонок надо выковать задвижки и для плиты размер подогнать, маленько я промахнулся с ним, — ответил кузнец. — Завтра установлю плиту, сестры обмажут, затопим. Если все в порядке, начну менять заслонки.

— Хорошо. Работайте, — и настоятельница вышла.

Вернулась Ариадна и больше Аким с Фредерикой поговорить не смог.

На следующее утро бывшая графиня повторила все то же самое. Единственно, ветром ее шатало по-настоящему, а не понарошку: сказывалось голодовка и вчера она, конечно, сильно перенапряглась, показывая кузнецу, что работает не за страх, а за совесть.

Помощь по установке новой плиты на печь вымотала девушку, и она обессилено присела на пол, ловя ртом воздух. Аким весь день обеспокоенно на нее поглядывал, но поговорить пока не получалось — и Ариадна все время находилась в кухне и нет-нет, да заглядывали инокини.

Наконец, Ариадна ушла за обедом для Акима и тот, не теряя времени даром, шепотом окликнул Фредерику.

— Тебя звать как? Есть другие родственники? Может быть, написать им, приедут и вызволят?

— Нет у меня никого, только муж. А имя… я графиня де Соммери.

Аким застыл с отвисшим ртом.

— Да как же это? А граф де Соммери же сейчас за регента! Это твой… Ваш муж??

— Увы.

— Но как? Неужели никто не спрашивает у графа, куда пропала его жена?

— Он наверняка что-нибудь соврал, например, что я заболела, за меня же совсем некому заступиться, — заплакала девушка, стараясь, чтобы слезы не смыли «синяки». — Погибать мне в цвете лет.

Вернулась Ариадна, и кузнец принялся за еду, Фредерике опять ничего не принесли.

В этот день успели поменять почти все, назавтра оставались только несколько заслонок.

Графиня устала играть роль и переживала, удалось ли ей задеть кузнеца и что он предпримет. Если предпримет, конечно, а не решит, что его хата с краю и вмешиваться — себе дороже.

Назавтра, Аким быстро завершил работу и, проходя мимо сидевшей на полу и отскребывавшей необъятную сковороду Фредерики, незаметно уронил ей на юбку небольшой сверток. Графиня обмерла от страха — не заметила ли Ариадна? Но та в этот момент стояла к ней спиной, и девушка быстро спрятала сверток за завязки панталон, оправила юбку и продолжила чистку посуды.

Кузнец ушел, на кухню вернулись сестры и Фредерику отправили восвояси.

— Фу, какая ты грязнуля, вся в золе и копоти! — воскликнула Марита. — Иди в купальню, приведи себя в порядок, потом переоденься в чистое, после вечери постираешь, и через полчаса приходи в мою келью, ее надо хорошенько вымыть.

Изо всех сил стараясь не бежать, Фредерика дошла до своего тюфячка, вытащила из сундука чистую одежду и спрятала сверток.

Остаток дня она провела, как в угаре, время тянулось неимоверно. Наконец, все дела были завершены, одежда выстирана и развешана и Фредерике позволили идти отдыхать.

С замиранием сердца, постоянно оглядываясь на дверь и чутко прислушиваясь к звукам, девушка развернула сверток и извлекла из него ключ, несколько монет и бумажку с надписью «Выселки, 15 километров в сторону восхода. Дом вдовы Зинеи».