Глава 23

Алена

— Так, так, так, — и движется по направлению ко мне, — а не моя ли птичка является самым ценным заложником, а? — и нагло схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Кто знает, я не прорицательница, чтобы ответить на такой вопрос, — сама не понимаю, зачем провоцирую его, но чувствуя, как от его прикосновения, частичка меня сжалась еще сильнее, хочется рычать на противника.

— Не смей дерзить мне, — голос мужчины резко повысился, и щеку обдало ощутимым, обжигающим ударом ладони.

Явно останутся следы, и, к счастью, ненадолго. Плохо только одно. Звук пощечины услышали и на том конце провода. Потому что сразу четыре рыка послышались из динамика. Такого обращения ему не простят. Отец сделает все, чтобы виновный понес наказание с максимальным сроком.

— Поняла меня? — в ответ я лишь слабо кивнула, изображая покорность. — Кто ты, отвечай.

— Белозарова Алена Егоровна, — шипя от боли, отвечаю ему.

Нет, ну вот надо же было с такой отмашкой ударить. Даже губу рассек. Вот тут быстрая регенерация совсем некстати. Как потом объяснить, что раны нет. Стоп, Алена, не о том думаешь. Лучше придумай, как погасить вспышку злобы, защитные реакции. Это сейчас намного важнее. Тебе никак нельзя срываться.

— Та самая что ли, дочка строительного миллионера? — не стала отвечать, только кивнула. — Интересный поворот. Посмотрим, что можно с тобой придумать. Думаю, папочка будет очень недоволен, если с его дочуркой всласть позабавятся. Я угадал?

И снова рыки в сторону врага. Недоволен — это мягко сказано, он будет в бешенстве, и что еще страшнее, никто не станет его останавливать, скорее помогут. Не понимает человек, что с огнем играет. Подобное не забывается.

— Он вас из-под земли достанет, уж поверь. А вот на счет позабавиться, рискни, не уверена, что сможешь уйти целым и невредимым. Слышал такую фразу: «Не суди о книжке по обложке»? — стараюсь держаться из последних сил и перевожу разговор в другое русло, вдруг получится.

— Думаешь, сможешь справиться? Не советую проверять раньше времени, у меня на такую сочную девочку большие планы, а то, что ты еще и не простая, только добавляет интерес, — на его счастье, Макса нет среди родных, он бы ему такое не простил. После метки слишком силен собственнический инстинкт. — Клык, проверь Сизого, что ему нужно еще? Долго возится, — отстранившись, начал раздавать команды своре.

Находясь от него на расстоянии, дышать становилось легче, но незначительно. Рог снова исчезает из поля зрения, когда возвращается Клык. Похоже, у ребят не все так гладко, как хотелось бы. Грабители явно занервничали. Вот только почему? Не нашли то, что искали, или не нашли вовсе? А, может быть, нашли, но не все, что хотели.

Стрелки на часах двигались непозволительно быстро и медленно одновременно, голос полицейских врывался в помещение, но так и оставался без ответа. Странно все. Даже если ограбление спланировано, почему они не выходят на контакт. Тем более, они рассчитывали на приезд стражей правопорядка, просто чуть более поздний. Если бы они их не ждали, то начали бы суетится в поисках выхода, а они не волнуются, значит пути отступления продуманы заранее. Их больше волнуют ячейки.

Прошло почти три часа. Сидеть в одних позах очень неудобно, хочется встать, размяться, но нет возможности. Лиза вообще прижалась к боку и посматривает на все со стороны, как испуганный котеночек. Сама хочу поступить также, но кто-то должен сохранить стойкость, иначе дело — труба.

«Она не признается. Говорит только, что он ее убьёт»

Голос Золотинки ворвался в сознание неожиданно, даже подскочила на месте, испугав Лизу и привлекла ненужное внимание. На удивление, все вели себя тихо. Даже мальчик, прижавшись к маме, сидел молча. Я ждала минимум слез. Но они вели себя разумно, не провоцировали. Может, отец прав, и они зависят от моего состояния?

«Кто же он? Я точно не знаю его. И почему он должен убить ее?»

«Не говорит, просит послушать ее и сбежать. У нее только один инстинкт сейчас, и меня он нервирует. Не знаю, как успокоить»

Только хотела предложить один вариант, как в помещении снова появился тот, кого так боюсь и не боюсь одновременно. И мне совсем не понравилось то, что он достал из своих сумок. Слова так и застряли в горле. Понимаю, надо сказать, предупредить тех, кто там, за стеклом, чтобы были осторожнее, и не могу. Нам не выжить, если они пустят это в ход. Никому, даже нам с Лизой.

Неужели комочек внутри прав, и мужчина хочет нас убить? Нет, бред. Мы с ним сто процентов не знакомы, значит и желать зла не может. И все же паника начинает затапливать сознание. Мое сознание, а буквально через несколько секунд слышится плач мальчика, волнение взрослых, и стенания, что это конец.

— Ален, это же… — у Лизы нашлись силы, но договорить она не успела.

— Вставай, на выход.

Ко мне подошел Рог, и рванул за локоть на себя. Что сейчас будет, зачем?

Макс

— Егор, Аня, — кричу, еле сдерживаясь, чтобы не раскидать полицейских, которые не пускают за ограждение.

Родных пустили ближе к спасателям, потому что так надо. Вот только незадача, я ее муж, и сейчас по статусу главнее родителей! Именно в эту минуту жалею, что смолчали о браке. Но что-то триггерит, помимо этого. И даже понимаю, что, вернее, кто. Какой-то посторонний мужик с телефоном в руках в центре компании. Волк, причем сильный.

— Пропустите их, — сказал человек в форме, и мы с Сорозовым прошли к ним.

Чем ближе подходил, тем больше появлялась агрессия к незнакомцу, не бесконтрольная, но все же агрессия, необоснованная. Нехороший звоночек. Только подошел к ним, и вместо того, чтобы обнять сестру и пожать руку вожаку, застыл, слушая испуганные голоса девчонок, а потом властный приказ захватчика. Кому надо вставать, кого сейчас выведут на улицу?

— Орешек, я рядом, — говорю, потому что точно знаю, она услышала.

И из динамиков доносится плаксивое «Макс».

У меня душа наизнанку выворачивается. Моя маленькая девочка там, совсем одна. Столкнулась с жестокостью. Не уберег сокровище. И как она смогла упорхнуть от охраны? Чипирую! Чтобы всегда знать, куда пошла. Не в целях тотального контроля, в целях безопасности.

Слышится возня в банке, люди начинают истерически кричать, не во всю мощь легких, но ощутимо. Егор машет головой, явно недовольный этим. Чувствую, как выпускает потоки силы в их сторону, но бесполезно. Ведомый инстинктами, делаю то же самое. И подаю знак бете, чтобы отвел стражей правопорядка в сторону. Нам надо поговорить, но и отойти никуда не можем. Прикованы к месту. Нас проще в порошок стереть прямо здесь, чем сдвинуть.

— Что здесь происходит? Чего я не знаю? — как только люди оказались на достаточном расстоянии, рычу на родню.

— Не скалься. Там наша дочь, мы сами ничего не понимаем, — грубо кинул в мою сторону отец малышки.

— Там моя жена. Будем мериться значимостью положений? — тон Егора меня сильно задел.

Словно она только для них что-то значит, а я так, сбоку топтался. Не пойдет.

— Макс, я понимаю, вы истинные, но и мы родители, — Аня пытается сгладить нашу перепалку, ведь разрываться между двумя сторонами тяжелее.

— Нет, Анют, мы не просто пара. Мы семья. А вы меня в неведении держите. Что такого сложного, сразу в курс дела ввести? Мне тяжелее, потому что там моя жизнь! — к концу уже кричу, хоть и понимаю, что не прав, но не могу молчать.

— Когда вы успели, — спрашивает Витя, молодец мужик, разрядил обстановку.

— Две недели назад. Но сейчас не об этом. Зачем вы успокоить людей пытаетесь, это первое, и кто вы? — повернулся к незнакомцу, заканчивая фразу.

Он окинул меня внимательным взглядом, словно оценивал, что привело волка во мне в боевое состояние. Да как он смеет так смотреть на Альфу? Каким бы он сильным не был, он ниже рангом, мы незнакомы, чтобы питать ко мне неприязнь, и сметь открыто ее демонстрировать. Хотя после моего вопроса он стушевался. Резко замотал головой, и глаза стали другими, словно из транса вышел.

— Борис Волканов, преподаватель Алены. Разговаривал с ней по телефону, когда все произошло и вызвал семью, — странный волк, в глазах плещется борьба, в голосе покорность и уважение.

Новая угроза? Тогда кто он? Отшельники во всем были против системы, не хотели подчиняться. Волк Волканов, вот же повезло ему с фамилией, он же не был на них похож. Мой серый стоял на лапах, поджав уши в воинственной позе и скалил зубы, готовясь кинуться в знак самозащиты и защиты территории. Да и зачем ему говорить с орешком? За все годы учебы она ни с кем не созванивалась. Я бы точно знал, потому что она всегда и все мне рассказывала.

Только хотел ему ответить, как в динамике раздается голос Лизы, пропитанный слезами, она не рыдала, но явно слезы струились из глаз, как водопад.

— Макс, они увели ее, у них взрывчатка. Я боюсь.

И в этот же момент двери банка распахиваются.

Алена

— Думаешь, взрывчатка вам поможет скрыться?

Спрашиваю у Рога, пока он идет со мной к выходу из банка. Коленки предательски дрожат, а горло сдавливает невидимой рукой. Голос подвел, бандит это слышит, усмехается, чувствуя за собой превосходство.

— Что, уже не такая дерзкая? У всего есть границы? Ай-ай, Алена Егоровна, не в папочку. Тот никогда не показывает свои страхи, — важно протягивает мужчина, как будто лично с ним знаком.

Только я точно знаю, что нет. Все люди, кто проводит в обществе папы продолжительное время в течение дня, пропитывают его одежду своими запахами, и мы их чувствуем. И запах сандала с горьким перцем не помню среди них. Даже на нюх преступник противный. Интересно, это у всех негодяев, или только мне попались такие?

— Ты не знаешь моего отца, — резко чеканю ему в ответ, что вызывает лишь ухмылку на его лице.

Пусть так, пусть считает себя победителем. Только я точно знаю, он проиграет. Не позволю сломить ни себя, ни людей. В молчании покидаем стены банка. Двери разблокированы, и мы шагнули во вращающиеся двери, которые вывели нас на свежий воздух. В нос тут же ударили запахи родных людей, ведь ветер был с их стороны. Все самые важные здесь. Особенно Макс. Как успел так быстро прилететь? Неужели тоже почувствовал. Неважно. Главное, что сейчас любимый рядом.

«Она снова выползает. Чувствуешь?»

Чувствую, мне хочется задержать взгляд и на Борисе. И не как на том, кто созвал всех, помог, а как на близком и родном. Толкает на это тот самый комочек внутри. Позволяю себе несколько мгновений в сторону Волканова, даже встречаюсь с ним глазами, и чувствую, как та частичка души трепещет от восторга. Но при этом моя душа, та, с которой я живу двадцать лет, рада Максу с не меньшей силой, надышаться не может и выхватывает именно его запах, да и энергетику Альфы ловит куда сильнее, чем отцовскую.

— Через час, у порога банка должна стоять бронированная машина. В аэропорту обязан быть вертолет без жучков. Пилот останется цел, и даже вернется домой, если не будете совершать глупостей. В здании порядка шести десятков людей. Вы готовы ими рисковать, или продолжаем?

Совершенно спокойно говорит Рог, немного повышая голос, чтобы его услышали. Я стою в качестве живого щита между ним и миром. Кто бы сомневался. Хорошо, что, хотя бы взрывчаткой не обвешал для пущего антуража своего злодейства. На мое счастье, оружие пока покоится вдоль его тела. Если бы оно было направлено в мою сторону, боюсь даже себе представить реакцию родных. Парню бы не поздоровилось.

Я не могу понять лишь одного, почему он до сих пор стоит. Трое Альф, папа, мама и муж атакуют его своей силой, чувствую это, а он стоит как ни в чем ни бывало. Люди подвержены воздействию волков не настолько сильно, но все же подкосить его все равно должно было. Ничего не понимаю.

— Отпустите беременных, женщин и детей, тогда продолжим переговоры. В противном случае мы будем вынуждены применить другие средства воздействия, — да что несет этот полицейский? Первый раз с таким сталкивается?

— Здесь я выдвигаю условия. Первое, бронированная машина у парадного входа. Второе, самолет, готовый доставить нас на максимально отдаленное расстояние от города. Третье, безопасный коридор. И четвертое, мы нашли, что находится в ячейке С134УР. Последнее для размышления. Советую поторопиться с выполнением, — уже начал тянуть меня внутрь здания, буквально пару шагов сделали, как он остановился и бросил последнюю фразу. — А, и чуть не забыл. Вот эту малышку встретите недели через две в аэропорту, в полдень. Рейс будет первый подходящий, может быть, даже пересадочный. Хорошо, девка. Будет гарантией, что не станете творить глупостей и преследовать, иначе мы не просто с ней позабавимся, а решимся на куда более веселые вещи.

Это было его ошибкой. Прямая угроза в мою сторону никогда не сойдет ему с рук. Пусть даже на нее не надеется. Но реакция семьи слишком резкая. Увидела, как они резко дернулись вперёд. Мне срочно нужно их остановить. Сейчас они могут только навредить. Что же мне сделать? Даже патрульные не могут их сдержать, отлетают, как котята. Чувствую, как ствол автомата начинает подниматься вверх, чтобы либо напугать, либо показать себя в действии.

— Прошу, остановитесь. Не реагируйте, — шепчу почти под нос, за что меня резко дергают за волосы, вызывая жгучую боль.

Но больше мне ничего не нужно. Слова срабатывают. Семья замирает. Вижу, как сложно им это дается, но понимают, я права. Если пойти на поводу провокации, можно накликать беду. Нам такое не нужно. Как бы не хотелось свернуть одному противному товарищу шею.

— Что ты там шепчешь? Не смей и звука издавать, иначе поплатишься, — шипит мне в ухо. — Что ты пытаешься этим добиться?

— Не хочу, чтобы мои близкие сотворили глупостей, — цежу сквозь зубы, стараясь не заплакать от боли.

Как же это сложно. Вроде и человек, а хватка сильная. Может быть, он на каких-то препаратах силу заработал? Ну, не может в нем быть столько силы. Еще предстоит выяснить, что с ним не так. Но это потом, сейчас главное не плакать, иначе Макса, да и родителей, уже никто и ничего не остановит.

— Тебя все равно не услышат, зря стараешься. Или ты хочешь, чтобы я наглядно всем показал, что с тобой случится, когда самолет взлетит? Не волнуйся, тебе понравится. Гарантирую. Такого ты еще не испытывала.

Слышу, как Макс чертыхается и пытается не кинуться на Рога сам, параллельно сдерживая остальных. Мне нужно их успокоить. Итак сердце не на месте, чувствую, что люди теряют контроль над эмоциями, потому что я дала слабину. Всего мгновение, но какое. Теперь придется снова пропустить каждого через себя, чтобы успокоить. Если буду знать, что здесь, за стеклом, за меня сильно переживают, не смогу сосредоточиться.

— Я просто молюсь, чтобы они сохраняли спокойствие, ведь без этого мне не справиться. Ты не поймешь, потому что… — дерзким тихим голосом парирую, бросая вызов.

— Не перегибай, иначе я займу твой ротик более полезным занятием. Готова к этому? Прямо на глазах всей твоей семьи. Так хочется?

Мы смотрели друг другу в глаза и боролись. Комочек внутри забился в дальний угол сознания, стараясь скрыться от черных глаз, предвещающих беду. Нет, мне это катастрофически не нравится. Надо срочно во всем разобраться. Золотинка, делай что хочешь, но узнай все у нее, умоляю.

«Не перегибай, сокровище мое»

Голос Макса ворвался в сознание еще более неожиданно, чем моей волчицы. Неужели связь уже начала действовать? А может, она и действовала давно, просто на небольшом расстоянии.

«Я рядом, все рядом. Не бойся ничего. Мы тебя услышали. Все будет хорошо. Я люблю тебя, верь мне»

«Люблю тебя, Макс. Мне так страшно. За всех страшно. Он не сделает мне ничего, если бы хотел, уже бы сделал. Знай, ты мой самый лучший и любимый»

«Не говори так»

«Как?»

«Словно больше никогда не увидимся»

«Не буду»

«Орешек, я тебя заберу»

И на этом все. Услышала только мельком, как не дал отцу кинуться за ограждение, чтобы уничтожить агрессора.