Глава 33 Тьма без света – те еще потемки

Моя улыбка была мягкой, почти ленивой, когда я слегка наклонилась вперёд, позволив свету от свечей скользнуть по лицу. Тонкие пальцы с легкостью касались края бокала, как если бы всё происходящее было не более чем забава. Внимание Кощея было полностью сосредоточено на мне, и я могла почувствовать, как его напряжение едва заметно пульсирует в воздухе.

— Мою любовь, — произнесла я, тягуче протягивая слова, словно они были густым мёдом. — Её нужно заслужить. Это не так просто, как тебе, возможно, кажется, мой дорогой Кощей.

Его глаза сузились, и на губах заиграла знакомая хищная усмешка. Он знал, что играет с огнём, но это только разжигало его азарт. Взгляд его был пристальным, в нём читалась та уверенность, что часто предшествует победе, но ещё не знает, что она всего лишь часть игры.

— Ради тебя, я готов на всё, — голос его прозвучал низко, но твёрдо, как удар по крышке гроба. В нём не было ни капли сомнений, только уверенность и желание. — Любой твой каприз.

Я прищурилась, моя улыбка приобрела нотку игривости, словно я ловила его на крючок, который он сам и бросил в воду. Ещё немного — и он попадётся, но торопиться было нельзя. Пауза была необходима, чтобы он ощутил, что каждая моя фраза будет иметь свой вес.

— Прекрасно, — я провела пальцем по краю бокала, создавая тихий, еле слышный звон, как если бы это была часть заклинания. — Тогда у меня будет три желания. Первое... — Я сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Достань мне Жар-птицу.

Тонкая бровь Кощея слегка приподнялась, и его губы вновь изогнулись в усмешке, которая больше напоминала оскал. Это вызов? Для него — не более чем пустяк. Он, вероятно, ожидал чего-то более сложного, более невозможного, но я знала, что именно это первое желание окажется для него самым важным шагом к моему доверию.

— Жар-птицу? — в его голосе звучала игра. — Ты выбрала, пожалуй, одну из самых красивых и редких существ. Но не волнуйся, — его глаза сверкнули мрачным огнём. — Это я выполню. Всё, что ты пожелаешь, станет твоим.

Его уверенность была почти осязаема, как тяжёлый бархатный плащ, который обволакивал его фигуру. Я заметила, как его пальцы чуть дрогнули, когда он поднёс к губам бокал. Для него это был шаг к великой цели — получить силу, которая ему так необходима. Но для меня это был лишь первый ход в длинной партии.

Я слегка повела плечами, словно играя с невидимой силой, которая вибрировала между нами. Я знала, что он в ловушке своего желания, и каждый мой шаг теперь имел бы вес.

— Посмотрим, сможешь ли ты выполнить остальные, — пробормотала я, откинувшись на спинку стула и бросив на него ленивый, но при этом завораживающий взгляд.

Он кивнул, и на миг между нами повисло молчание, словно мы оба признали, что начали игру, которая приведёт нас к чему-то большему. Мы продолжили ужин, как ни в чём не бывало, будто между нами не было никаких интриг или ловушек. Обсуждали разные мелочи, как два старых знакомых, обменивались фразами, в которых не было места для откровений, но каждый взвешивал слова другого, словно это был важнейший диалог.

Кощей, казалось, знал всё, что нужно для того, чтобы впечатлить меня. Но я знала: чем дольше он будет тянуть с выполнением моих желаний, тем ближе я буду к победе.

Кощей Бессмертный смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной на свете, его взгляд был плотным, почти осязаемым. Он сидел напротив, опершись на спинку стула, и его холодные пальцы медленно кружили по бокалу с вином, словно эта игра была его излюбленным развлечением. Его глаза, в которых отражался мерцающий свет свечей, были полны той уверенности, что раз за разом брала города и судьбы.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно было бы видеть тебя рядом со мной, правящей миром, — его голос был тихим, глубоким, но в нем ощущалась сила. — Я дам тебе всё: царства, армии, землю и небеса. Всё это — на блюдечке с голубой каемочкой, если ты только попросишь.

Он говорил с абсолютной уверенностью, словно каждая его фраза — это не пустые обещания, а уже свершившийся факт. Его слова падали тяжёлым золотом в воздух, и с каждым новым обещанием он всё больше пытался завладеть моим вниманием.

— Ты достойна самой великой короны, — продолжал он, скользя взглядом по моему лицу, будто пытался угадать мои мысли. — Вся эта сила, что я храню веками, она была бы ничем без тебя. Ты принесёшь свет туда, где я правлю тенью. Мы могли бы объединить два мира, и никто бы не смог встать у нас на пути. Я возведу тебя на трон, о котором и не мечтали самые древние царевны.

Я слегка склонила голову, позволяя своим волосам упасть на плечо, и лишь загадочно улыбнулась, играя с этим мимолётным моментом. Пусть думает, что я впечатлена его щедростью, пусть верит, что его слова запали мне в душу. Но я знала, что время — мой лучший союзник. Я не торопилась отвечать, давая ему возможность продолжать разворачивать передо мной этот соблазнительный пир обещаний.

— Ты даже не представляешь, — его голос стал тише, почти шёпотом, — что может ожидать нас вместе. Ты ведь не из тех, кто хочет мелочей, верно? Ты желаешь чего-то большего, чем просто власть. И я готов дать тебе это. Я влюблён в тебя, с той самой минуты, как увидел.

Его слова были гладкими, словно тщательно отполированный камень, но я уже чувствовала их вес. Каждое его обещание становилось лишь очередным шагом на пути к чему-то большему, но не для него — для меня.

Я слегка приподняла бровь, и мои губы едва заметно дрогнули в мягкой, едва уловимой улыбке, которая заставляла его думать, что я поддаюсь на его флирт. Но это была лишь игра — моя игра. Он искренне верил, что я увлечена им, что его очарование и власть затмили мою волю.

— Скажи, — протянула я тихо, соблазнительно, словно приглашала его в свой мир, — ты правда считаешь, что можешь дать мне весь мир? А что если я захочу больше?

Моя фраза прозвучала как вызов, но в то же время была полна тонкой, едва заметной иронии. Я знала, что он воспримет её всерьёз, что его желание удовлетворить меня только разгорится сильнее.

— Больше? — его голос дрогнул от неожиданного интереса, и в глазах вспыхнул огонь азарта. — Больше, чем весь мир? Для тебя — всё. Ты только пожелай, и я разверну небеса. Я отдам тебе всё, что пожелаешь, будь то звёзды с неба или самые древние сокровища. Для меня нет ничего невозможного.

Он наклонился ближе, его дыхание касалось воздуха между нами, словно он уже чувствовал себя победителем, который наконец-то нашёл ту, что покорила его сердце.

Я же продолжала соблазнительно улыбаться, не торопясь с ответом, играя с ним, как кошка с мышью, понимая, что каждый момент его уверенности делает меня на шаг ближе к моим целям.

Я решила не торопить события, продолжая свою игру с ловкостью, которую совершенствовала годами. Мой голос был мягким, почти вкрадчивым, когда я подняла на Кощея взгляд из-под полуприкрытых век и спросила:

— Скажи мне, дорогой, а куда ты дел тех, кто раньше наводил страх на Лукоморье? Птица Сирин и Соловей-разбойник — где они?

Кощей, словно гордый павлин, мгновенно выпрямился, сложив руки на бедрах. В его позе было столько высокомерия и величия, что казалось, комната стала тесной от его эго. Глаза засветились удовольствием от того, что я проявила интерес к его достижениям, и он заговорил с неприкрытой гордостью:

— Они больше не беспокоят никого. Я подчинил их своей воле. Птица Сирин, которая пела о будущем и прошлых судьбах, теперь больше не вольна рождать свои пророчества. А Соловей-разбойник, тот хитрец, который устраивал ловушки и завлекал несчастных в свои сети, больше не сможет пугать слабых людей. Я сделал то, что не удавалось никому из царей или героев! Они все поработаны, и теперь служат мне.

В его голосе звучала гордость, но и скрытое наслаждение от мысли о своем могуществе. Он наслаждался тем, что рассказывал о своих подвигах, словно великий полководец, возвращающийся с поля боя с победой. Я видела, как его грудь медленно поднимается, его взгляд стал более интенсивным, и его эго разрасталось в каждый момент.

Я одарила его восхищенным взглядом, чуть приподняв уголки губ в едва заметной, но очень чувственной улыбке. Мои глаза как бы сказали: «Ты поистине велик». А вслух я тихо и обольстительно добавила:

— Ты невероятен... Я всегда знала, что в тебе есть нечто, что делает тебя выше остальных. Твоя сила, твоя мудрость — они внушают трепет и уважение. Поработить таких существ... Это достойно легенд.

Мои слова были выстроены так, чтобы польстить его тщеславию, при этом давая ему уверенность в том, что я по-настоящему восхищаюсь. Кощей едва заметно кивнул, еще больше погружаясь в свои собственные мысли о всемогуществе. Он был в плену собственного величия.

Однако внутри меня все стало на свои места. Я теперь точно знала, что все эти создания, великие существа Лукоморья, оказались в его темнице. Моя догадка подтвердилась, и хоть я играла роль плененной его величием женщины, на самом деле я уже начала выстраивать план их освобождения. Мне нужно было только время и предельная осторожность.

Пока он наслаждался моими комплиментами и хвастался своими победами, я была уверена в одном: я спасу всех.

Вечер неумолимо подходил к концу, когда Кощей Бессмертный, одарив меня дьявольской учтивостью, склонился над моей рукой и оставил на ней холодный поцелуй. Его губы были как лед, а взгляд напоминал темную бездну, в которую легко было погрузиться, потеряв всякий контроль. Я сдержала дрожь, которая пробежала по коже, и с грациозной улыбкой попрощалась, направляясь в свои покои.

Только когда массивная деревянная дверь захлопнулась за мной с тяжелым глухим звуком, я наконец позволила себе вздохнуть. Все напряжение, копившееся за вечер, внезапно обрушилось, словно волна, сбившая с ног. Усталость накрыла меня с головой — не физическая, но душевная, от того бесконечного спектакля, который я вынуждена была разыгрывать перед этим чудовищем в человеческом облике. Внутри меня нарастало напряжение, но я знала — пока все идет по плану.

Чернавка, та самая девушка с милыми рожками, услужливо приблизилась, желая помочь мне переодеться, но я устало покачала головой:

— Спасибо, Злата, но я справлюсь сама. Ты заслужила отдых, — сказала я, невольно улавливая в её глазах усталость, скрытую за рвением.

Она вдруг остановилась, её глаза увлажнились, и прежде чем я успела осознать, Злата рухнула на колени передо мной, прижавшись к моим ногам. Её тело дрожало, словно у загнанного зверя.

— Госпожа... Спасибо вам! — всхлипывая, проговорила она. — Мне никогда не давали времени для себя, я даже не мечтала... Я столько лет не отдыхала.

Её слова обожгли меня, пробуждая какое-то глубокое чувство сострадания и бессилия одновременно. Я почувствовала, как боль этого существа, живущего в рабстве, передалась мне. Склонившись рядом с ней, я осторожно прикоснулась к её плечу, и, посмотрев в её заплаканные глаза, тихо произнесла:

— Ты больше не одна, Злата. Я не знаю, сколько времени это займет, но когда-нибудь наступят светлые времена. И ты, и все твои братья и сестры будете свободны.

Её большие, наивные глаза смотрели на меня с той самой надеждой, которую ей, возможно, никто никогда не давал. Она всхлипнула еще раз, но уже не так горько, и обняла мои ноги, как ребёнок, который нашёл наконец защиту.

Я оставалась рядом с ней еще несколько минут, позволяя ей успокоиться, пока мои мысли витали где-то далеко, на предстоящем пути.