Глава 5 Хочу властного властелина

Ирина Дмитриевна села напротив нас, скрестив руки на коленях и мягко посмотрела на меня и Алекса. Её голос звучал спокойно и профессионально:

— Я заметила, что ваши дети, Алиса и Миша, проявляют признаки стресса и тревожности, особенно в условиях давления, которое на них оказывает обстановка в школе. Это нормальная реакция, учитывая их возраст и тот факт, что они сталкиваются с большими ожиданиями — как со стороны школы, так и, возможно, дома.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Это всё звучало слишком знакомо. Давление? Стресс? Я знала, что обстановка в школе непростая, но именно учителя, а не сама ситуация в классе, создавали для моих детей большие проблемы. Я посмотрела на Алекса, но он пока молчал, ожидая, что скажу я.

— Давление в классе? — я усмехнулась, но быстро взяла себя в руки, чтобы не звучать слишком резко. — Простите, Ирина Дмитриевна, но я вижу другую проблему. Давление на моих детей оказывает не классная обстановка, а учителя. Учителя давят куда сильнее и куда системнее, чем одноклассники. Постоянные замечания, придирки — особенно по отношению к Мише. А Алиса, несмотря на свою успеваемость, попадает под вопрос только из-за того, что у неё нет школьных друзей, что мы с мужем вообще не считаем проблемой.

Ирина Дмитриевна внимательно выслушала, слегка кивнув, и потом задала вопрос, от которого я невольно напряглась.

— Понимаю. Но, может быть, вы всё же рассмотрите возможность обратиться к психологу? Регулярные занятия могли бы помочь им справиться с внешним давлением и эмоциями. Это не обязательно постоянные встречи, но в таких ситуациях иногда полезно иметь возможность обсудить свои чувства с профессионалом.

Я снова посмотрела на Алекса, чувствуя, что моё раздражение растёт. Психолог? Мои дети? Нет, я знала, что они справляются. Они сильные и самостоятельные. Миша уже успешен в своём деле, а Алиса невероятно организованная. Им просто нужно время, а не дополнительный контроль.

— Я не вижу в этом необходимости, — твёрдо ответила я. — Мы с Алексом всегда открыты для разговоров с детьми. Если они почувствуют, что что-то не так или что им нужна помощь, они нам скажут. Они не из тех, кто скрывает свои эмоции.

Алекс, который до этого момента молчал, наконец-то заговорил, его голос звучал ровно и уверенно, как всегда:

— Наши дети достаточно осознаны и самостоятельны. Если им понадобится помощь, они об этом скажут, — он посмотрел на Ирину, его взгляд был спокоен, но твёрд. — И мы всегда рядом в нужный момент, чтобы поддержать своих детей.

Ирина слегка кивнула, признавая нашу позицию, но всё же добавила:

— Понимаю вашу точку зрения. Если вдруг что-то изменится, знайте, что двери моего кабинета всегда открыты.

Ирина Дмитриевна сделала паузу, задумчиво глядя на Алекса, и, слегка наклонив голову, задала неожиданный вопрос:

— Алекс Казатулович, вам не кажется, что ваша жена имеет некоторое превосходство и власть над вами?

На секунду в кабинете повисла тишина. Я мгновенно напряглась, готовая ответить, и не позволить ей продолжать развивать эту мысль. Но прежде чем Алекс успел сказать хоть слово, я все же резко вмешалась, с легкой усмешкой:

— Нет, ему не кажется.

Алекс, сидящий рядом, усмехнулся, как будто ожидал такой реакции. Его темно-зеленые глаза засветились чем-то снисходительным и теплыми искрами. Он прекрасно понимал, что я стою на своём, защищая наши отношения, и был готов предоставить мне эту «маленькую победу». Я знала, что он мог бы сам ответить, но его снисходительная улыбка — это был его способ показать, что он понимает, как мне важно было вступить в эту игру.

— Видите, — спокойно проговорил Алекс, его взгляд скользнул к Ирине Дмитриевне. — У нас всё прекрасно. Никакой власти. Только взаимное уважение.

В его голосе не было ни капли сарказма, хотя в его улыбке, возможно, и скользнула эта тень иронии, которая всегда сопровождала наши с ним разговоры о подобном. Я почувствовала, как он тихо поддерживает меня — так же, как всегда, когда кто-то пытается влезть в наши отношения и что-то там «проанализировать».

Ирина Дмитриевна, видимо, осознала, что затронула тему, где ей вряд ли удастся получить серьёзные ответы. Она улыбнулась натянуто и кивнула, как бы принимая нашу слаженность, но я видела в её глазах — она по-прежнему пыталась что-то разгадать.

— Хорошо, — ответила она, вздохнув. — Я рада, что у вас всё так прекрасно.

Алекс, как всегда галантный, открыл передо мной дверь, пропуская меня вперёд, и мы вышли из кабинета психолога. В коридоре Алиса с Мишей всё так же сидели на стульях. Алиса, с учебником в руках, выглядела спокойной, но я знала, как сильно она волнуется из-за пропущенных уроков. Миша, привычно погружённый в смартфон, выглядел безмятежно, как будто вообще не замечал всей этой суеты вокруг.

— Мы едем домой сегодня, — сказала я, глядя на детей.

Алиса подняла на меня взгляд, её лицо слегка напряглось, ведь она всегда была ответственна в учебе. Но сегодня был особенный день, слишком много нервов потрачено — для всех нас.

Алекс кивнул, как всегда молча поддерживая мои решения. Он знал, что это был правильный шаг, особенно после такого сложного дня.

Мы вышли из школы, и я чувствовала спиной взгляды, которыми нас провожали. Наша семья всегда привлекала внимание, и это было не потому, что мы были «обычными». Алекс — высокий, уверенный, почти непроницаемый, я — строгая и дерзкая, с детьми, которых не раз обсуждали за их особую независимость и зрелость.

За спинами людей мы стали объектом постоянных сплетен и пересудов. Возможно, слишком многих. Но мне было всё равно. Мы были семьёй, сильной и непоколебимой, несмотря на всё, что думали и говорили другие.

Мы ехали в машине в полной тишине. Лишь легкий шум мотора, да золотисто-красные деревья за окном наполняли осенний пейзаж тихой грустью. Эта красота всегда вызывала у меня странное чувство — будто природа готовится к чему-то неизбежному, как и мы. Листья, облетая, словно говорили о том, что всё проходит, но при этом оставляют что-то прекрасное.

Вдруг тишину нарушил голос Миши:

— Мам, у нас скоро родительское собрание. Там хотят обсуждать дорогие телефоны и карманные деньги у школьников. Поэтому советую заранее выдать мне кнопочный «кирпич» и отобрать все заработанные деньги.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Это было так предсказуемо. Вечно школа цепляется к мелочам, как будто они являются первопричиной всех проблем.

— Мы можем не ходить, — заметил Алекс, его спокойный голос звучал, как всегда, разумно и рассудительно. Он знал, как сильно меня раздражают подобные мероприятия.

Но я отрицательно мотнула головой.

— Нет, я пойду. Если учителя позволяют себе портить нервы моим детям, то я тоже имею полное право испортить нервы им.

Алекс усмехнулся, понимая моё упрямство. Он всегда знал, когда не стоит пытаться меня отговорить. Миша в зеркало заднего вида посмотрел на меня с легким интересом, будто размышлял, что я придумаю в этот раз на собрании. А Алиса, не отрываясь от своего учебника, лишь тихо фыркнула — она тоже знала, что я всегда держу своё слово.

Осенние пейзажи за окном продолжали сменяться, но теперь мои мысли были уже далеко от красоты природы. В голове я прокручивала очередной «поход на войну» — собрание, где я обязательно выскажу всё, что думаю, пусть и в привычной мне вежливой манере. А может и нет – зачем я каждый раз обхожусь полумерами?!

Тишину снова нарушили, правда теперь Алиса, разряжая немного напряженную атмосферу своим спокойным, но взволнованным голосом:

— Мама, я хотела тебе сказать... В выходные я хочу сходить на выставку в музей. Там будет что-то интересное про историю костюмов. Можно?

Её глаза, несмотря на усталость, светились энтузиазмом. Алиса всегда была серьезной и целеустремленной, но у неё был и тонкий вкус к искусству и истории. Я уже готова была поддержать её предложение, как вдруг Миша фыркнул, не отрываясь от своего смартфона:

— Старье это, аж олдскулы свело. Что там может быть интересного?

Я посмотрела на него с легкой усмешкой, но не успела ничего ответить, как вмешался Алекс. Его голос был спокоен, но в нём звучала легкая нотка строгости:

— Миш, тебе не мешало бы расширить кругозор. Сходи с сестрой на выставку. Потом мне расскажешь, что нового и интересного узнал.

Сын тут же перестал играть и с недовольным выражением полного страдания на лице поднял глаза:

— Чего?! Да ну, пап...

— Сходишь, — уверенно, но спокойно добавил Алекс, его темно-зеленые глаза сверкнули под маской невозмутимости. Он всегда умел убедить своих детей, не поднимая голоса.

Миша на секунду замешкался, но понял, что спорить бесполезно. С глубоким вздохом он нехотя пробормотал:

— Ладно, схожу... Только это старье точно скукотища.

Алиса бросила на него благодарный взгляд, на её лице появилась едва заметная, довольная улыбка. Я с трудом сдерживала смешок — у этих двоих всегда находилось что-то, о чём можно было поспорить. Но, несмотря на это, они заботились друг о друге, даже когда пытались это скрыть.

Я посмотрела на Алекса, и он мне подмигнул, мол, вот так вот и надо. А ведь он был прав, как всегда.

Мы ехали по пустынной дороге, сквозь осенний пейзаж, обрамленный золотисто-красными деревьями. Листья, кружась, падали на дорогу, как будто природа оплакивала уходящее тепло. Атмосфера в машине стала чуть спокойнее после разговора про музей, но тишина вернулась, погружая меня в раздумья.

Когда мы проезжали мимо старого кладбища, которое всегда вызывало у меня смешанные чувства, что-то странное мелькнуло в моем поле зрения. Вроде бы всего на секунду, но я отчетливо увидела... фигуру. Полупрозрачная, темная, едва различимая в слабом свете осеннего дня. У меня похолодело внутри, как будто прошлое вдруг взяло разгон, чтобы настигнуть нас, лишить покоя. В груди сжалось, словно кто-то осторожно коснулся самых глубин души. Душа… Я проваливаюсь в бездну своей пустоты, меня затягивая, засасывает, как болото. Кругом темная вода, тягучая, холодная. В глубинах скрываются страхи и воспоминания, как холодные руки, тянущие вниз. Время от времени внутри становится обманчиво спокойно, но достаточно лёгкого прикосновения — и вихрь боли, сомнений и тоски поднимается, словно водоворот, лишающий дыхания. Звук шагов здесь тонет в глухой тишине, а свет проникает лишь на грани воображения, оставляя всё вокруг в серой, вязкой мгле.

Я моргнула — и фигура исчезла, как будто её никогда и не было. Я встряхнула головой, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра света, осеннего тумана, да чего угодно... но ощущение тревоги не исчезло.

Я невольно бросила взгляд на Алекса. Он, как всегда, был спокоен, его руки уверенно держали руль, а взгляд был прикован к дороге. В нем не было ни намека на то, что он что-то заметил. Для него это место, как и вся дорога, казалось привычным и безмятежным.

Мне хотелось спросить его, видел ли он что-то, но я знала, что если Алекс и почувствовал что-то, то не покажет этого. Я глубоко вздохнула и снова устремила взгляд на дорогу, пытаясь сбросить с себя наваждение, но чувство, что что-то не так, не оставляло меня.

Когда мы вернулись домой, едва закрыв за собой дверь, дети быстро разошлись по своим комнатам, каждый углубился в свои дела. Алиса, наверняка, сразу села за учебники, а Миша, как обычно, продолжил играть на смартфоне или за компьютером. Я только вздохнула, чувствуя, как усталость медленно накатывает волнами, и мы с Алексом направились на кухню, словно по молчаливой договоренности.

Алекс обернулся ко мне, лениво потянувшись за телефоном.

— Может, закажем что-нибудь? — предложил он, уже не скрывая лёгкой усталости после долгого дня.

— Давай, — согласилась я, не особо думая о том, что именно хочу поесть. Мне просто хотелось посидеть рядом с ним в тишине.

Алекс задумчиво подошел к окну, которое выходило прямо на старое кладбище. Он не сразу что-то сказал, но я уловила, как его взгляд задержался на одном из мест, где раньше видела ту фигуру. Я невольно напряглась, вспомнив тот момент на дороге, холодок внутри снова напомнил о себе.

— Ты тоже... видел? — тихо спросила я, хотя знала ответ заранее. Мы были слишком связаны, чтобы такие вещи могли пройти незамеченными для одного из нас.

Алекс не сразу ответил, его взгляд оставался прикованным к окну. Он продолжал смотреть на деревья и мрачные силуэты старых надгробий, которые едва проглядывали сквозь серый осенний свет.

— Да, — наконец ответил он, не поворачиваясь ко мне. — Что-то или кто-то был там... Но, — он чуть повернулся, бросив на меня свой привычный спокойный взгляд. — Сейчас… Я чувствую, что это не имеет прямой угрозы, но прошлое всегда возвращается, Лера. Ты это знаешь. А значит – он придет за тобой.

Я кивнула, пытаясь отбросить беспокойство. Эти моменты всегда были странными, даже пугающими, но я доверяла Алексу. Как бы ни хотелось вникнуть в подробности, я понимала, что иногда проще принять неизбежное, чем искать объяснения.

Я некоторое время молчала, глядя на силуэт Алекса у окна, а потом, чувствуя, как напряжение всё же не уходит, тихо спросила:

— Сколько у нас времени?

Алекс задумчиво пожал плечами, как будто пытаясь прикинуть что-то в голове.

— Трудно сказать, — наконец ответил он. — Всё зависит от того, насколько быстро это прошлое решит проявить себя.

Потом, неожиданно для себя, он усмехнулся, слегка повернувшись ко мне. Его глаза блеснули насмешкой.

— Кстати, я тут видел твою маму.

Я фыркнула, понимая, что это точно не к добру.

— Как она поживает? — спросила я с едва скрытой иронией.

Алекс, всё ещё ухмыляясь, отвел взгляд в сторону, как будто вспоминая недавний момент.

— Продолжает сыпать проклятиями, — спокойно сказал он, словно обсуждал прогноз погоды. — Но это уже привычно. Похоже, ей там неплохо.

— Конечно, неплохо, — вздохнула я, прикрывая глаза, вспоминая те редкие моменты, когда моя мать всё же приходила в наш мир. — Она ведь всю жизнь этим занималась — и не только после смерти.

Алекс усмехнулся, подошел ко мне и обнял за плечи, притягивая ближе. Его прикосновения всегда приносили спокойствие, как будто все неприятности исчезали хотя бы на мгновение.

— Она в своём репертуаре, — продолжил он, слегка поцеловав меня в висок. — Но я не думаю, что стоит волноваться. Пока что это всё... привычная рутина.

Я увидела, как на кухню зашел Миша, с серьёзным выражением лица, которое редко можно было заметить на его лице. Он остановился у двери, не решаясь сразу заговорить.

— Пап, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — тихо произнёс он, скрестив руки на груди.

Я почувствовала, что разговор будет важным, и, не задавая лишних вопросов, кивнула Алексу, давая понять, что ухожу. Прошла мимо сына, погладила его по плечу в знак поддержки и направилась к себе в комнату.

Когда я закрыла дверь, то сразу ощутила усталость, как будто весь день навалился на меня одновременно. Без лишних мыслей я подошла к креслу-качалке, опустилась в него и откинулась, устремив взгляд в потолок.

Мысли о Мише и их разговоре с Алексом крутились в голове, но не приносили ясности. Внутри меня уже давно зрело беспокойство — казалось, что что-то меняется, неуловимо, но неотвратимо. Будто наш привычный мир, наша жизнь, которая казалась такой устойчивой и спокойной, скоро даст трещину.

Я сидела, раскачиваясь в кресле, и только сейчас заметила, как за окном постепенно темнеет. Слабый свет закатного солнца падал через шторы, создавая мягкие тени на потолке. Этот полумрак внезапно наполнил комнату чем-то чужим, странным.

Я закрыла глаза, чувствуя, как лёгкое беспокойство перерастает в холодный комок где-то глубоко внутри. Тот момент, когда на дороге я увидела ту фигуру... Это было не просто случайное видение, это было предупреждение. Что-то надвигается, что-то, что изменит всё.

Признаюсь, иногда я скучала по прошлому, даже очень. Было что-то манящее в той беззаботной свободе, в ночных приключениях и странных встречах, от которых кровь закипала в жилах. Но семейная жизнь меняет людей. И это не плохо, просто иначе. Особенно когда появляются дети — они полностью изменяют приоритеты, заставляют думать о будущем, о безопасности, о том, что важно для них, а не только для тебя.

Когда-то, много лет назад, я могла позволить себе жить на грани, рисковать, следовать за моментами, которые не подчинялись никаким правилам. Я была молода, дерзка, готова на всё ради адреналина и свободы. Но потом пришли Алекс, дети... И я даже не заметила, как медленно, шаг за шагом, перестала быть той Валерией, которой была тогда.

Сейчас всё иначе. Ответственность тянет за собой. Миша и Алиса стали центром моей вселенной, они формируют мой мир, мои страхи, мои радости. Иногда мне кажется, что это осознание поглощает меня. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что то, кем я была, осталось где-то далеко, спрятано в тенях прошлого. Но, честно говоря, я не жалею. Может, я и скучаю по тем временам, но, глядя на свою семью, понимаю, что они — лучшее, что могло случиться со мной.

Семейная жизнь, конечно, была сложной. Дети растут, меняются, у каждого свои проблемы, своя уникальная личность. Но всё равно, ради них я готова пожертвовать чем угодно. Алекс… Он всегда рядом, он опора и сила, та, на которую я могу положиться. Его уверенность во всём, что касается нашей семьи, всегда успокаивала меня. Даже сейчас, несмотря на те странные вещи, которые я видела сегодня, рядом с ним я ощущала, что смогу справиться с любыми трудностями.

Но иногда, в такие вот тихие моменты, когда я остаюсь наедине с собой, возвращается то самое чувство — тоска по свободе, по тем временам, когда жизнь была как неразгаданная тайна.