Глава 18

*Алексей*

Осторожно вхожу в подъезд, натянув поглубже на голову кепку.

Если здесь есть камеры, я не хочу, чтобы меня потом смогли опознать по ним. И я очень надеюсь, что Стелле просто с перепугу показалось, что она убила человека. Ну не может этот тщедушный подросток обладать недюжинной силой, чтобы свалить с ног здоровенного мужика.

Тем более, голыми руками.

Нет… Это исключено.

То, что этот алкаш вздумал издеваться над беззащитной девушкой, которой просто больше не на кого было опереться – отягчающее обстоятельство. И нужно хорошенько вдолбить ему это в затуманенную алкоголем черепную коробку.

Чтобы даже не вздумал больше шевелить пальцем или любой другой частью своего мерзопакостного тела в сторону беззащитной юной девчонки.

Хотя лучше им больше не пересекаться.

Это – слишком опасно.

Но проверить, как себя чувствует этот извращенец и в случае удачи поговорить с этим выродком я просто обязан. Ведь из разговора с девчонкой я уяснил, что больше о ней совершенно некому позаботиться.

Да и Стелла очень переживает за свой поступок.

Поднимаюсь на третий этаж, напряжённо прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за закрытой створки.

Тишина.

Может, одурманенный алкоголем, Евгений Леонидович просто уснул? Оглядываюсь по сторонам.

Очень надеюсь, что на площадке в какой-нибудь из квартир не живёт бабуля – божий одуванчик, любящая подслушивать и подглядывать за всем, что происходит вокруг. Это – просто находка для правоохранительных органов, но мне нужно остаться незамеченным. Иначе мой контракт с Олссоном окажется на грани краха. Попробуй ещё, докажи нашим доблестным полицейским, что произошло на самом деле.

Вдох – выдох.

Щёлкаю замком, проходя в отвратительно воняющую прихожую и останавливаюсь как вкопанный.

Конечно, в бизнесе бывало всякое, и я прекрасно понимаю, как выстраивали свои огромные корпорации многие из тех, кого сейчас считают благодетелями. Но такую лужу крови, разлившуюся в прихожей, я видел впервые.

Воняла она тоже специфически.

Мой желудок как будто сжал какой-то невидимый кулак, а к горлу начала подниматься рвотная масса, готовая вот-вот выплеснуться наружу от этого кошмарного зрелища. Такое чувство, что здесь кого-то расчленили, забрызгав всё вокруг россыпью бордовых капель.

Фу, отвратительно.

Настоящая бойня.

Выдыхаю, зажимая нос пальцами.

Не могу поверить, что это могла совершить хрупкая Стелла. Да и по её сумбурному рассказу всё действие происходило далеко не в прихожей. Может, потом в квартиру наведался ещё один непрошеный гость и добил этого потаскуна?

Было бы неплохо, конечно.

Но тогда на девчонку могут повесить убийство. И затаскают по судам в поисках правды.

Щёлкаю выключателем, и под потолком загорается тусклая лампочка, освещающая неровным светом простенькое убранство квартиры. Если вспомнить рассказ девчонки то вроде она говорила, что до смерти матери они жили совершенно нормально, как обычная среднестатистическая семья.

Так почему всего за две недели отчим сумел превратиться в отвратительного монстра, а квартира стала похожа на притон?

Решая не разуваться, я перешагиваю через бордовую субстанцию на полу, от которой исходит отвратительный запах гнилья и иду налево – там, по словам спасённой малышки должен лежать труп её отчима.

Рву на себя хлипкую дверь комнаты, затаив дыхание и оглядываю абсолютно пустое помещение.

Никого. Если отчим и умер, то явно не здесь.

Можно выдохнуть.

Всё-таки, я – обычный человек, а не биоробот и ещё никогда мне не доводилось видеть трупов. Да и не хотелось бы.

Шумно втягиваю носом воздух, оглядывая простенькое убранство девичьей спальни. Всё здесь кричит о достаточно среднем достатке семьи. Без излишеств, строгое и скромное. Теперь понятно, почему Стелла выросла столь чистой и неизбалованной.

Совсем не так я себе представлял спальню девочки. Нет ничего розового, блестящего, мягких игрушек и плакатов на стене. А может, Стелла уже просто успела вырасти из этого розового сопливого состояния?

Я бы даже подумал, что эта комната принадлежит какому-нибудь другому человеку, если бы не витающий в воздухе тонкий аромат цитрусового парфюма. Именно так пахла красотка, когда я впервые прикоснулся к ней на мосту.

Значит, спальня действительно принадлежит ей.

Успокаиваю дыхание, осматривая помещение.

Односпальная кровать со смятым бельём явно стала немым свидетелем попытки изнасилования, а пол возле неё и вправду забрызган каплями крови – всё так, как рассказывала Стелла. В дальнем углу стоит собранная клетчатая сумка с одеждой, а рядом с ней – валяется окровавленная фоторамка, которой Стелла, очевидно, защищалась.

Подхожу к сумке, схватив её за хлипкие ручки, и оборачиваюсь к двери, собираясь выходить.

Но путь уже преграждён каким-то пьяным пошатывающимся телом, опирающимся на дверной косяк. Видимо, он отсиживался в какой-то другой комнате и вышел на еле уловимый шум.

Выдыхаю.

Ну что ж, поговорю с этим опустившимся маргиналом и всё выясню.