Глава 38

*Алексей*

Закрываю дверь спальни, оглядывая просторное помещение. М-да, старик Олссон не прогадал – это настоящее гнёздышко для двух влюблённых. Огромный траходром занимает внушительную часть комнаты и над ним специально расположен зеркальный потолок. В другой бы ситуации моё воображение уже мигом бы нарисовало несколько пикантных поз, которые бы я не замедлил опробовать, только не в данном случае.

Моя проблема в том, что я ни капли не влюблён в ту женщину, с которой меня поселили, и просто не представляю наше совместное пребывание в общей спальне.

Катерина, обиженная на меня из-за моего невинного обмана принялась спокойно разбирать свои вещи, складывая их в огромный шкаф с зеркальными дверцами, а я в изнеможении опустился на кресло. Голова слегка задурманилась от выпитой порции спиртного и я уже понимал – к вечеру головная боль станет поистине нестерпимой.

– Катя, разве мы не договаривались о том, что ты внимательно прочтёшь сведения обо мне?

Чуть разлепляю налившиеся свинцом веки, пытаясь рассмотреть на силиконовом личике девушки хоть каплю обеспокоенности или сострадания. Ведь она, наверняка, видит, как мне плохо, хоть я и не привык плакаться женщинам в жилетку.

Но блондинка, чуть отведя плечи назад, принялась дальше разбирать свой огромный чемодан.

Такое чувство, что она привезла с собой весь бутик!

И, как я успел заметить, там просто огромный ворох нижнего белья! Очень интересно, кого эта пиранья собиралась соблазнять, искренне считая меня с Денисом геями?

Неужто, Олссона?

Или, она привыкла быть всегда во всеоружии, ведь мало ли кто может подвернуться в богатом доме бизнесмена.

Шлюха.

– Я прочитала…

Её голосок звучит фальшиво и наиграно, и я понимаю, что эта дурочка мне врёт. И даже не пытается извиниться за своё отвратительное поведение в гостиной особняка.

Мне ещё до сих пор непонятно – слышал ли что-то из нашего разговора Олссон и понял ли он, что я вожу его за нос. Но думаю, в таком случае, он бы обязательно что-нибудь сказал мне по этому поводу.

– Бери и перечитывай! Я иду в душ. Выйду – и ты должна будешь мне безошибочно сказать, на что я так разозлён!

– А то что?

Блондинка поворачивается ко мне лицом, и я вижу на нём отражение неприкрытой злобы, которую она выплёскивает прямо на меня. Кажется, вот-вот, и я просто должен буду загореться и превратиться в пепел от натиска этой взрывоопасной смеси, изрыгаемой из её голубых глаз.

– Уменьшу твой гонорар вдвое!

– Не посмеешь! Иначе я вообще откажусь от всего контракта!

– И будешь платить бешеную неустойку!

Стискиваю руки в кулаки, пытаясь сдержаться изо всех сил. Я никогда не бил женщин и ни одна брошенная мной пассия не может сказать что-то подобное относительно меня. Но сейчас, впервые в жизни, мне захотелось как следует надавать пощёчин этой силиконовой кукле, вздумавшей мне перечить!

– Да нет, думаю, после того, как твой разлюбезный швед узнает о том, как ты хотел его провести, это ты будешь платить бешеную неустойку!

– Ах ты, сучка!

Подпрыгиваю на кресле, мгновенно оказываясь рядом с блондинкой. Её ботоксное личико просто перекошено от ярости, а узкие ноздри извергают адское пламя в прохладный воздух, остужённый с помощью кондиционера. Валю её на кровать, прижимая хрупкое тело к безукоризненно заправленной кровати.

– Не посмеешь!

Рычу ей прямо в лицо, облизывая горящим ненавидящим взглядом. Девушка подо мной краснеет от натуги и закусывает нижнюю губу, не сводя с меня пристального взгляда.

Раздаётся стук в дверь, и мы с «невестой» синхронно поворачиваем головы к двери. Створка без приглашения распахивается и на пороге возникает расплывшаяся фигура могущественного шведа. Его маленькие, заплывшие жиром глазки мгновенно оценили обстановку и рот тотчас сложился в жёсткую линию.

– Алекс, прошу прощения за вторжение.

Я быстро скатываюсь с упругого тела Катерины и поднимаюсь на ноги, жестом приглашая Олссона войти.

Думаю, наши объятия на кровати можно расценить за сексуальные игры и мне это только на руку. Если у Олссона закрались какие-то подозрения относительно моих намерений на скорый брак, то сейчас они были просто обязаны разбиться вдребезги.

– Я вынужден буду перед вами извиниться, у меня образовались важные дела в городе и мне просто необходимо уехать. Ужин подадут на террасу в семь вечера. Я, к сожалению, не смогу составить вам компанию.

– Что-то случилось?

– Нет-нет, ничего такого, в чём бы вы смогли мне помочь. Семейные неурядицы, не более. Но приеду я поздно вечером или даже ночью. Увидимся завтра за завтраком, хорошо?

– Да, конечно.

– Хорошего отдыха. Ещё раз простите.

За Ивором Олссоном захлопывается дверь, и я дерзко киваю подбородком на закрытую створку. Катерина стоит, нервно одёргивая подол платья своими длинными пальчиками, а её зубы вонзились в нижнюю пухлую губку, пытаясь скрыть своё нервное напряжение.

– Ну, что же ты? Беги, рассказывай ему, что мы тут только что не сексом хотели заняться, я собирался тебя придушить.

– Успею ещё.

Нервно сглатывает комок, отступая от меня на шаг назад.

Хватаю со дна чемодана папку, которую я передавал своей фиктивной невесте для изучения моих привычек и вкусов, и кидаю перед ней на кровать.

– Тогда бери контракт и читай приложение к нему. А я в душ.