Глава 41

*Алексей*

Озабоченное лицо Дэна высовывается в приоткрытую дверную щель, и он принимается озабоченно шептать:

– Тебе чего?

– Катерина выгнала, пусти поспать.

– Блин, прости, Алекс, но никак не могу.

– Почему?

Сдерживая отвратительный комок, поднимающийся по горлу, я впериваюсь взглядом в двоюродного брата. Его глаза как-то подозрительно забегали, а по шее пошли некрасивые бордовые пятна. И я только сейчас понял, что Дэн полностью обнажён.

– Понимаешь, я тут с одной малышкой познакомился. И мы уже приступили к более плотному знакомству. Так что прости. Третий лишний, как говорится.

Отшатываюсь от двери, как будто Денис мне только что залепил смачную пощёчину и с ужасом раскрываю глаза. Тошнота как-то сама собой отступила на второй план, зато волосы мгновенно прилипли к вискам.

– Ты что, решил трахнуть служанку Олссона? Прямо тут, в его доме? С ума сошёл?

– Прости, но я безнадёжно влюбился в эту крошку. Она – просто супер.

– Вот та толстуха?

– Она шикарна и обворожительна. Так что я своего не упущу, понимаешь?

Мой брат изобразил на лице скорбное выражение и уже собирался захлопнуть дверь, но я вовремя просунул ногу в образовавшуюся щель, рыча ему в лицо:

– И где я, по-твоему, должен ночевать?

– Можешь прямо тут, в коридоре, а можешь попроситься к Стелле. Думаю, твоя сиротка с радостью тебя пустит переночевать, ведь и ей пора отдавать долги.

Не успел я спросить у Дэна, какой подтекст он вложил в свою последнюю фразу, как мой ушлый братик уже с силой захлопнул дверцу, не забыв провернуть внутри ключ.

Чёрт побери!

На ватных ногах, шатаясь из стороны в сторону, я поплёлся в дальнюю часть коридора где, по информации от Олссона, он поселил Стеллу. Внутренности скрутились в морской узел, почти не оставив мне возможности дышать, а по позвонку пробежала ледяная огромная волна дрожи.

Стискиваю зубы до боли, чтобы дотерпеть и не упасть в обморок от болевого шока прямо тут, в коридоре и пытаюсь сфокусировать взгляд на одинаковых дверях по обеим сторонам коридора. Все мысли смешались в один большой вязкий ком, и я никак не могу понять, где же я нахожусь.

Мои губы пересохли, а пульс почти взвыл в горле от нарастающей боли, ввинчивающейся в мой воспалённый мозг острым прутом. Такое чувство, что ещё вздох – и он проткнёт меня насквозь, облегчив, наконец, мои страдания.

– Стелла!

Мой собственный глухой голос донёсся до моих ушей, и я тут же впечатался лицом в ковровую дорожку, рухнув как подкошенный.