Глава 47

*Алексей*

– Что, Истомин, больно тебе? Теперь-то ты на своей шкуре испытаешь, что значит, когда тебе отказывают в желаемом.

Екатерина стоит у огромного зеркала в белоснежной раме, расчёсывая свои блондинистые локоны. Я невольно залюбовался её телом – стройным и изящным, как стебель шикарного растения, только вот этот дикий цветок на самом деле ядовит. И трогать его мне совершенно не нужно.

– Ты это к чему? Или, хочешь сказать, что так уж огорчена моим отказом?

Катя хмыкает, поправляя на плече тонкую бретельку от шёлковой ночной сорочки персикового цвета. Холодная ткань выгодно подчёркивает все изгибы её совершенного тела, но меня это зрелище нисколько не возбуждает.

– Признайся, что тебе всё равно, за кого выходить замуж. Главное – чтобы мужик был нежадный и состоятельный, правда?

– Возможно. А ты, Истомин, несмотря на приятную внешность, беден, как церковная мышь.

– Так почему бы тебе не обратить свой алчный взгляд на кого-то более перспективного?

– Кого?

Катерина делает стойку как гончая собака, учуявшая жирную добычу где-то поблизости.

– На Ивора Олссона, например.

Катерина обиженно кладёт расчёску на место, впериваясь в меня своими нежно – голубыми глазками и упирает руки в бока.

– Он же женат.

– Ну, и где его жена?

Залихватски подмигиваю девушке, пытаясь поколебать её решимость.

Да, Олссон вскользь обронил, что его супруга улетела на отдых, но мне что-то мало верится в эту историю. Во-первых, ни одна спутница жизни не бросит мужа в ответственный момент подписания контракта, когда в доме будут иностранные важные для бизнеса гости. А во-вторых, им ничего не мешало отправиться в это путешествие позже, после подписания всех бумаг.

Так что с супругой Олссона не всё так однозначно.

Или я всё же морально устарел, считая, что жена должна во всём поддерживать супруга?

Катя задумчиво поднимает глаза в потолок, закусывая верхнюю губу, и шумно вздыхает. На её ботоксном личике отражаются горькие муки выбора, и я понимаю, что, по крайней мере, запустил блондинке мыслительный процесс.

– Эмили говорит, что она лежит в психушке.

Мы с Катериной молниеносно поворачиваем головы к входной двери, обозревая появившегося из ниоткуда Дениса. Мой брат отряхивается, как мокрая собака, прикрывая за собой дверь, и делает к нам шаг вперёд. Его волосы, обычно аккуратно зачёсанные, стоят дыбом как у рассерженного ёжика, а плечи заметно опустились вниз. Видно, Ивор Олссон хорошенько потрепал ему нервы.

Вскакиваю с кресла, подлетая к брату.

– Козлина!

Переполняющая меня ярость хлынула с новой силой, срывая на своём пути все преграды, и я молниеносно прошёлся по челюсти Дэна кулаком, повалив его на пол.

– Всё, признаю, я виноват. Но это ещё не проигрыш!

Денис умоляюще поднял руки вверх, заслоняясь от второго удара, который я собирался занести над его холёной физиономией. Он уворачивается, умоляюще глядя на мою фиктивную невесту, и начинает быстро тараторить, как сорока:

– Катерина действительно может спасти нас!

– И не стыдно тебе, сосунок, за бабскую юбку прятаться?

Чеканю слова, окатывая брата ненавидящим взглядом.

Этот двадцатидевятилетний детина даже не представляет, как жестоко подставил всех нас одним неверным движением своего члена! И не только меня, но и всех работников нашей компании, которые с надеждой ждали этого контракта, который открывал нам новые возможности.

– Да хватит тебе, Алекс, над ним издеваться. Давай лучше послушаем, что он скажет, и всё обдумаем. Если я действительно смогу окрутить Олссона и стать хозяйкой в его шикарном особняке – то я в деле.

– Сможешь, ещё как сможешь.

Катерина облизнула пересохшие от волнения губки и расплылась в мечтательной улыбке. Всё-таки, я не ошибся в том, что взял эту алчную пиранью с собой. Ради красивой жизни в шикарном особняке она сделает всё, и тем самым поможет нам.

Ну, хоть одна хорошая новость!

Дениска моментально расплылся в хитрой улыбке, и с опаской глядя на меня, начал рассказывать.

– Короче, женился Олссон лет в двадцать на взрослой женщине. На момент рождения единственной дочурки, его супруге исполнилось тридцать пять лет. В общем, прожили они вместе без потрясений лет двадцать. А когда Эмили исполнилось двадцать один год, у её мамашки съехала крыша, и Ивор тотчас определил супругу в частную клинику на окраине Стокгольма, где и навещает её последние десять лет. Причём, по рассказам Эмили, её мать давно никого не узнаёт и живёт в своём придуманном мире, но у женщины хорошее сердце и в таком состоянии она может прожить ещё не один десяток лет…

– Интересно.

Катерина мечтательно проводит острым язычком по нижней губке, и я вижу, как загораются её глаза при этом известии. По моей спине пробежали колючие импульсы, возбуждая мою совесть, но я тут же взял себя в руки. Я не делаю ничего дурного. И, если Катюша готова лечь под этого богатого борова – это её личное дело, я к этому не принуждаю.

– В общем, официально он женат, но по факту – одинок?

– Ага. И, как я понял, ты полностью в его вкусе.

Дениска с обожанием посмотрел на Катерину, и я понял, что правильно подобранная лесть пришлась красотке по нраву.

Ох, молодец, Дэн, сумел налить мёда в уши этой алчной девчонке!

Она горделиво вскинула голову и расплылась в хитрой довольной улыбке, кокетливо отводя плечико:

– Ещё бы. Ни один дурак не откажется от меня.

Злобный взгляд тут же прошёлся по мне, как бы говоря, что я – единственный, добровольно отказавшийся от её любви, и я побеждено вскинул руки вверх.

Если Катерина готова соблазнить Олссона ради подписания моего контракта, от чего и сама выиграет, я готов подписаться под каждым сказанным ею словом. Да, пусть я дурак, самонадеянный кретин, неотёсанный чурбан и так далее. Главное – самая прекрасная Катюша готова на всё.

– И, что мне нужно делать?

– Думаю, тебе достаточно просто заговорить с ним и предложить немного выпить. Когда я уходил, он как раз наливал себе шнапс. Так что, проблем с его покорением и обольщением не возникнет. А всё остальное он должен сделать сам.

– Тогда мне нужно одеться…

– Зачем? Притворись, что ты шла попить воды на кухню, и случайно забрела не в то крыло дома. Твой образ в ночной сорочке сведёт с ума любого, даже старого импотента.

Катя с сомнением покосилась на меня, ехидно выплюнув:

– Это ты себя имеешь в виду, Алекс?

– Возможно. Прости, но моё сердце занято другой девушкой.

Ляпнул, не подумав, и тут же осёкся.

Наверное, не нужно было травмировать самолюбие блондинки, но я отчего-то решил поделиться с ней своими пристрастиями.

Идиот.

Девушка тут же вспыхнула, как горящая спичка, а на её лице прочиталось откровенное презрение. Голубые глаза потемнели, и, кажется, вот-вот разразится шторм.

– Это не в эту ли малолетку, которую ты спас тогда на мосту?

– В неё. Только прошу, не устраивай сцен. Поторопись, пока Ивор не ушёл в свою спальню, а я пока расположусь на нашей кровати, мне завтра рано вставать в аэропорт – я обещал проводить Стеллу.

– Ну-ну, спокойной ночи.

– И тебе удачи.

Киваю, буквально выталкивая красотку за дверь.

Очень надеюсь, что женские чары Катерины благотворно подействуют на плешиво Олссона и он, наконец, сменит гнев на милость в отношении контракта со мной.

Плюхаюсь на кровать, заводя будильник на шесть утра. Утром отвезу малышку и расскажу ей, наконец, о своих чувствах.