Глава 16

Полина

Ужинать с Глебом Романовичем то еще наказание. Посадил меня за стол, а сам занял место напротив. Сверлит придирчивым взглядом, а я сижу и смущаюсь. Наедине со строгим соседом-преподом вся моя смелость в калачик сворачивается.

Пробую ужин первая. Затем он.

Хмыкает довольно. Еще бы!

— Довольна ваша душенька? — не могу сдержаться.

— Ладно, забираю свои слова, что вряд ли ты готовить умеешь. Но и веселить меня не забывай после твоей выходки в бассейне.

— Я вам в клоуны не нанималась.

Набиваю полный рот и жую. Больше ни слова от меня не получит.

Глеб откладывает вилку и по виду серьезен.

— Тогда получается, тебя наняли надо мной издеваться? — щурится с подозрением. — Кто он? Кому я сделал столько плохого?

— Заказчика не выдам, — не выходит перемалчивать. Ну как тут устоять, когда все бочки валят на бедную меня?

Зато эффект какой веселый, у Глеба чай из чашки расплескался, и брови потянулись вверх.

— Это какой еще заказчик? Ты шутишь, Полина?

— Ну вот, сами спросили и сами же не верите. С вами сложно общаться, Глеб Романович. Дайте лучше что-нибудь к чаю сладенькое. Тортик у вас есть? На печенье и конфеты я тоже согласна, — в конце добавляю скорей, чтобы дали хоть что-то.

— Я сладкое почти не употребляю, — задумчиво встает и уходит к шкафчикам, потом и в холодильник заглянул.

Мне видно с моего места, что в холодильнике у него можно играть в настольные игры, ну или книги на полочки складывать. Все равно продуктам не помеха, там их почти нет.

Все же Глеб возвращается не с пустыми руками. Приносит на стол банку сгущенки, шоколадку и большущий пакет с апельсинами. Да он цитрусовый фанат, будто зла мне желает.

— Больше не подсовывайте мне свои апельсины. У меня аллергия. Совесть имейте!

Мое дело предупредить. Не поймет, тогда пусть не жалуется. Аптека со слабительным недалеко, мигом добавлю такую приправу в котлетки.

— Эй, ты чего так раскричалась? Я же не знал.

— Просто вы мне в первую встречу поменяли их на любимое вишневое варенье. А теперь его нет. Вам все равно, конечно. Но мне-то обидно, я вишню люблю.

— Горская, ты все-таки меня развеселила, — взял и расхохотался над моими потерями. — Куплю я тебе вишню, куплю. Тоже мне проблему нашла.

— И как у вас получится? Поедите ко мне домой за новым вареньем? Другое — все не то, я люблю нашу горную вишню.

— А я люблю скромных и послушных девушек, и что? С тобой тут сижу, — кивает на меня, намекая, что я не такая. Ну гад!

— Странно, Глеб Романович. Ох, как странно. Где же они, ваши хорошие девушки, пока я вас терплю? Хоть бы на ужин, кого пригласили. Накормлю послушную и хоть посмотрю, как вас она выдержит, — язык не молчит, как его не кусаю.

— Горская, хватит трепать языком. Еще подумаю, что, правда, ждешь или ревнуешь.

Пфф!

Вот зачем он так, зачем на мою честь кидает тень? Плевать я хотела на его девушек. Тьфу на них и все.

Сама себе радуюсь, что не додумалась, правильнее сказать, не успела, расспросить, с кем Глеб проводил время вечером. Тогда бы точно не отвертелась. Надо крепче держать язык за зубами. Чуть что ляпну — для некоторых, значит, ревную. Не правда! Сосед наговаривает.

— Мне сегодня подкинули в учебной части на стол шоколадку. И видишь, с чем она? С вишней. Как раз для тебя.

Подлизывается, что ли?

Исподлобья взгляд поднимаю. Глеб мне чаек подливает. Не выгоняет еще.

— Ладно, давайте, — беру со стола плитку в бордовой упаковке. — Шоколадка с вишневой начинкой временно поможет. Но я все равно хочу свежую или варенье.

Переворачиваю шоколадку, чтобы раскрыть и между швов упаковки нахожу интересную надпись. Читаю вслух:

— «Глеб, ты свет в моем окошке. Я жду от тебя знак и мечтаю о встрече». — Забываю, что злиться собиралась, и прыскаю от смеха. — Ого, какой вы популярный, Глеб Романович! Срочно проверьте, вдруг это девушка вашей мечты. Надо брать. Побежали за ней?

Соседа вместо радости передергивает. Сквозь зубы бормочет, что надоели уже. О ком речь я не знаю, но появилось желание шоколадку съесть быстро. А пустую упаковку сжечь на костре в лунную ночь. Хотя бы в мусорку, я ее выкину. Нечего валяться у соседа всяким ненужным бумажкам.

— Больше вы ничего не находили на столе? — волнуюсь я.

— Так, я не понял, опять ревновать собираешься? — соседу снова смешно, его веселит, когда злюсь.

А я злюсь.

Переживала, между прочим. Вдруг ему тортик подкинули, а он мается, не знает, куда его всунуть. Ну я и подсказала бы адресок — в соседнюю дверь.

— Знаете что, Глеб Романович. Я пойду, а то вы меня обижаете.

Беру личный поднос Глеба, складывая в него всю посуду, остаток шоколадки. Мы и так с ним долго протянули, аж до самого чаепития выжили.

— И чем же я обижаю? На шутки надо реагировать проще, — и это я слышу от человека, который меня чуть не прибил несколько раз.

— Хорошо. Я вам напомню этот совет.

Глеб провожает меня до двери. Ну не могу я лишний раз смотреть на него. На подносе глаза. Уж слишком он красивый, мужественный, он, даже когда злой, все равно привлекательный. Но хорошо, что я не в его списке кандидаток. Знаю таких, то с одной, то с другой, а то и на столе шоколадки находит. Магнит для студенток и преподавательниц, вот какой мой сосед.

В академии я жалуюсь, называя соседа уже своим именем. Нечего скрывать, а кое-что и приукрасить можно. Например, мои труды, мои старания. Да меня на доску почета можно вешать в подъезде, как самую трудолюбивую соседку. Даже сторожу помогать успеваю, вот какая я. А один заносчивый тип не ценит! Гад он потому что.

— Он тиран. Самый обнаглевший! Ворвался в бассейн и вытянул меня на отработку ответки. Жизни совсем не дает.

— А ты долго хотела поплавать? — интересуется притихшая Ника.

— Нет, собиралась и так выходить. Но все равно пусть не командует. Бе-е-есит такой деловой.

— С этим согласна. Как возьмут привычку командовать, попробуй потом отучить, — со знанием дела, сочувствует подруга.

Не сдерживаясь, фыркаю, показывая глазами на препода.

Мы сидим на лекции Глеба Романовича, и для меня это лучший повод его обсудить. И не только для меня, девчонки с заднего ряда за нами во всю его делят и спорят, кому такой умный и обаятельныймачо достанется. Всё-всё они вслух замечают. По мнению девочек, преподу идет рубашка мятного цвета, легкая небритость, темно-серый костюм, ботинки. Блин, вы б еще трусы на нем проверили!

Так и хочется развернуться к ним и сказать: не мне ваш идеал достанется, расслабьтесь. Нет, лучше не буду, только посмеются надо мной. Однокурсницы себя точно считают красивей и более подходящими. Ой, да, пожалуйста, даже спорить не буду.

Решила для себя, что с поклонницами Глеба Романовича общаться не стану. Хватает мне его грубой блондинки, вот уж кого приходится терпеть на учебе. Знать бы за что?

— Мне надо еще отучить Глеба Романовича, чтобы не шутил, — вот еще вспоминается в связи с моей злостью на всяких поклонниц.

— Ну чего ты? — оживляется Ника, косясь на нашего препода. — Глеб умеет шутить, только… э-эм… своеобразно, по-своему.

— Вот пусть и веселит других, а не меня, обвиняя в ревняшках к его великолепной персоне. Этого мне еще не хватало. Да я в жизни не подумала бы ревновать!

— Девушки, я вам не мешаю своей лекцией? — Глеб Романович, как почувствовал, что о нем говорим, шутим тут, не нашутимся.

Мы тут же заверили, что нисколечко не мешает. Приняли вид прилежных студенток и до перемены хихикали, выдумывая варианты новых ужинов барину. Ника более опытный кулинар, чем я, и знает много разных блюд. Даже пообещала приезжать помогать, если понадобится помощь.

Глеб Романович все-таки не стал рисковать своим ужином, а то я такого придумала разного. В общем, не вызвал меня. Вроде как сжалился. Но у нас и так хватало активисток, из тех, что грудь вперед, виляем задом энергично и заманчиво.

После лекции мы с Никой отправились в столовку к девчонкам Ане и Лере. Еще там обсудили мою ответку с ужинами. Как же приятно жаловаться на соседа. М-м-м… Настоящее блаженство и бальзам для моей ранимой души.

Лера настаивала срочно подкинуть Глебу в тарелку двух гусениц. Почему именно их, она не объяснила. Просто сказала, что это эффектно получится.

Я представила, как лазаю по деревьям в поисках мохнатых гусениц, и засомневалась, для кого ответка получится. Мне — бегай, ищи, стереги, чтобы не уползли далеко. А для Глеба займет пару секунд выкинуть со своей тарелки и требовать замену. Сама же себе хуже сделаю.

Аня советовала приготовить рыбную запеканку по ее рецепту, всегда получается ужас горелый. Зато Глеб добавку не будет просить. На всякий случай, рецептик взяла.

Время ланча прошло у нас весело. Девочкам очень интересно, как наше соседство проходит. А мне вот странно. Всем готова твердить, что не думаю я про Глеба Романовича, есть, кому о нем тайно и явно вздыхать. Только вот все мои разговорчики о нем, мысли тоже там, за соседней дверью остаются. Вечером по телефону маме, чуть не ляпнула его имя, перечисляя друзей. Вот словно нарочно вертится на языке одно и то же: Глеб, Глеб Романович, нахал и тиран, и всё об одном, о соседушке милом.

— Прошу прощения, вы не подскажите, где второй курс иллюстраторов? — к нам с Никой подходит парень с вопросом, и неожиданно впивается в меня ярко-синими глазами с непонятным пока мне интересом.

Ника спешит показывать, а я вся в своих думах, следом иду и наблюдаю за ними. Парень примерно одного роста с Глебом. В плечах поуже, но все равно в хорошей форме. У него слегка завиваются светло-русые волосы, гладко выбрито лицо и голос приятный. Из разговора Ники с парнем поняла, что он на четвертом курсе отделения живописи.

Перед нашей аудиторией расстаемся с парнем. И я думать о нем забываю, проходя мимо стола преподавателя.

У нас по расписанию дизайн, Эльвира Павловна роется в сумке мощной рукой, доставая оттуда все для подготовки. Как вдруг у нее выпадает шоколадка с вишней. Точно такая же, как я вчера съела. Хотела на два дня растянуть. Не успела опомниться — на столе пустая обертка с романтическим посланием идеальному Глебу

Хм-хм… Так вот, значит, от кого весточка прилетела. Эх, Эльвира Павловна, не тем вы гулящего препода кормите. Хоть бери да самой подсказывай женщине, чтобы котлеты ему принесла, ненасытному и привередливому.

На перемене я снова вижу студента с четвертого курса. Так и не поняла, чего он хотел. Но вот странно, в коридоре собрался весь наш курс, а он подходит именно ко мне.

— Вы так быстро с подругой сбежали, что я не успел познакомиться, — огорошивает парень меня, вот уж не ожидала такого.

— А надо?

Ой-й. Как неудобно... Стоит растеряться, и тут же ляпаю глупости.

Зато парень даже не дрогнул, расплылся в белозубой улыбке.

— От этого тебе хуже не будет, а мне бы хотелось. Ян Виноградов, — представляется парень.

— Полина Горская, — отвечаю так же. — Ты, может, хотел имя моей подруги тоже узнать, ее зовут Ника.

На имя подруги он не реагирует совсем.

Зато говорит, что у меня красивое имя. Интересуется моей учебой в академии. Но я чувствую, что больше для поддержания разговора. А то ж я стою, словно воды в рот набрала и вот-вот захлебнусь. Киваю-киваю. Еще он перечисляет свои достижения в живописи. Тянет меня ко стенду и показывает на свою картину «Вишневые облака».

Ну всё, сразил наповал. Потом девочкам расскажу, как познакомилась с талантищем.

Все же странно… С чего бы Яну ко мне подходить?

Девушек полно в академии поинтересней меня. Этот вопрос засел в голове и не отпускает никак. Он милый парень, приятный в общении. На контрасте с преподом-соседом, кажется, слишком сахарным. Зато Глеб тот еще терпкий нахал!

— Полина, ты чего головой трясешь? — парень прерывает свой рассказ, как недавно победил на большом конкурсе молодых талантов.

— Шею потянула, сейчас пройдет.

Версия так себе. Но я на самом деле прогоняла так из головы Глеба Романовича. Нечего мне мешать своими контрастами. Сама разберусь, с кем гулять в академии.

— Я знаю китайскую методику, давай помогу?

Ян потянул свои длинные пальцы к моей шее.

— Не надо, спасибо. Вроде бы уже полегчало.

Отшатнулась. Неудобно же, соврала, а обо мне уже забота по-китайскому.

И еще беспокоит, что только познакомились, а этот Ян такой активный, быстрый. Наверное, мне нужно больше времени, чтобы свою шею доверять.

Хороший парень в кое-то веки пристал, а мне мерещится соседская недовольная мина.

— Горская, ты не опоздаешь на последнюю лекцию? — не померещилось, он это, он.

— Глеб Романович, не волнуйтесь. Мне сейчас сделают массаж, и я сразу побегу, — так вот благодарю за заботу, и Яну шепчу: — Что-то шею опять прихватило.

Ну ладно, чуть быстрей подвину срок для китайских лечений. Ян, не глядя на Глеба, опять потянул свои длинные пальцы. Какой молодец. А сосед пусть не думает, что я его слушаюсь. Фиг ему.

— Какой еще массаж?

— Китайский, — уточняет для препода Ян.

Глеб Романович обалдело уставился, знаю же, не смолчит. Испугает хорошего парня.

— До свидания, Глеб Романович, — я прощаюсь с ним и Яна тяну за собой, обратно к моему курсу. Мы, и правда, опаздываем с перемены.

По дороге Яну сообщаю, что моей шее опять полегчало. Не знаю, что он подумает. Хотя, понятно, что я с большим приветом и лучше от меня держаться подальше. Веду себя, как ненормальная. Но мне простительно, зверею под влиянием соседа.

До конца учебы с Никой думаем-гадаем, подойдет ли еще вежливый Ян.

Выхожу из академии. Направляюсь к метро. В планах котлеты соседу, а может, еще что-нибудь посмотрю на кулинарном сайте. Захочет к себе затащить — не пойду.

Дальше иду и вот уже думаю, что ужинать вдвоем веселее. Есть с кем соревноваться в колкостях, с кого посмеяться или позлиться.

— Поли-ина! Полина, подожди, — меня зовут.

Разворачиваюсь.

Надо же, Ян. Мы с Глебом его не отпугнули, несется вприпрыжку ко мне.

— Ты на метро? — запыхавшись, спрашивает.

— Да.

— Нам по дороге, мне тоже туда. Ты не против компании?

— Ладно, пойдем, — чего мне быть против.

Это же не то, что некоторые объявляют меня сильно больной и в машину затягивают, или заставляют работать поваром, или своей девушкой при бывших называют. Сразу видно, Ян не такой, он хороший.