Глава 26

Полина

Фильм оказался интересный с запутанным сюжетом и загадками. Сначала смотрели молча, потом слово за слово и принялись обсуждать. С Глебом Романовичем вообще мне говорить интересно, если не корчит великого препода. Важничать, это он любит.

Дальше смотрели, смотрели фильм, а я все ждала, чем закончится. Помню, мне стало прохладно и Глеб принес плед. Завернулась в него, и стало так хорошо и тепло.

Проснулась я оттого, что мне все еще хорошо и тепло, только шея в странном положении.

Пошевелилась.

Меня крепче прижали к себе.

Это что же такое со мной происходит? Я все еще сплю, точно сплю.

Приподнимаю голову. Но если я сплю, то должна быть в спальне на кровати, а сосед здесь. Почему-то мы вдвоем. Хм-м… И концовку фильма не помню, видимо, раньше отключилась.

Как сейчас помню, старалась близко к Глебу не сидеть. А вот же, посреди дивана очутилась, выбрав соседское плечо вместо подушки. Странным образом, и плед на нас двоих накинут. Только жарко не оттого, а от обнимающей меня мужской руки. Так необычно все это и слишком волнительно.

Осторожно выбираюсь из хватки. Лучше пусть Глеб с утра думает, что ему наша ночевка на диване приснилась, если вообще о ней вспомнит. Хуже будет, если меня обвинит, что приставала к нему, драгоценному.

Стыдно, ой стыдно. Плетусь в спальню. И там уже заваливаюсь на кровать, досматривать сны. Главное с утра не накосячить, вести себя как можно незаметней. Ну я помечтала так и быстро сморило в сон.

С утра решила, что мечты исполняются. Проснулась нормально, никто не ломился и не будил. Выглянула в коридор. Слышны звуки на кухне и тянется кофейный аромат.

Вот, как я вовремя. Глеб Романович, наверняка, свое коронное блюдо «Тосты» готовит. Пока не позвал, бегом в ванную. Все делаю тихо, передвигаюсь на носочках. Решила же быть незаметной — стараюсь.

Принимаю душ, жалея, что с собой не ношу все необходимые вещи про запас. На случай новой непредвиденной ночевки у соседа. Но как бы я их собирала? Я же не совсем того, сдурела. Ага, не совсем, но я здесь опять.

Кое-как привела себя в порядок. Надела длиннющий банный халат, Глеб мне его с вечера выдал. Меня, конечно, насторожил шум за дверью ванной. Вдруг соседи какие-то заглянули, не стала беспокоиться и вышла тихонько.

Упс.

Меня тут же засекли.

В коридоре неподалеку стоит Глеб в одних шортах, светит обнаженным торсом, рядом с ним невысокая ухоженная женщина и девочка старшего школьного возраста. Они все втроем изумленно уставились на меня, а я… я захотела до вечера в ванной просидеть и там спрятаться. Зачем я только вышла?!

— Здрасти, — пропищала я, с трудом узнавая свой голос.

— Вот это да! Мам, у Глеба появилась девушка, — завопила девочка, разглядывая меня с интересом.

— Здравствуй, милая. Давай будем знакомиться, — неожиданно приветливо обратилась женщина, и решительно двинулась ко мне.

Глазами у соседа прошу помощи. Кто они? Чего пристают? Он кивает мне, мол, сейчас разберусь.

— Мама, подожди. Пусть Полина придет в себя, переоденется. Мы же не ожидали, что вы к нам так рано заглянете.

Мама Глеба здесь?

А-а-а! Лучше б я в подвале ночевала.

Позор на мою голову. Что обо мне можно подумать? Приличного мало, или то, что девушка Глеба Романовича. Но…

— Сейчас моя девушка выйдет, и будем дальше знакомиться, — Глеб отправляет мать с сестрой на кухню.

У меня новый шок.

С каких пор я его девушка?! Поспали на диване в обнимку и на тебе.

— Тихо, Полина. Не ори, — сосед предупредительно шепчет, вталкивая меня в спальню.

— Ты же опять меня называешь своей девушкой, — шиплю я, привычная, что мной всех дурит этот врун.

— Да-да, я знаю, что не должен был. Но как я мог еще объяснить? — разводит руками.

— Что я твоя соседка, которая потеряла ключи, — подсказываю я, запахиваясь поглубже в халат. Мы в одной спальне с Глебом Романовичем, тем более в его спальне… пожароопасно становится.

— Сама бы в такое поверила?

— Ну… — задумываюсь и еще гуще краснею.

— Полина, я совсем забыл, что с утра мама с сестрой собирались заехать. Они ненадолго, не переживай. Ну, подыграй мне, хотя бы для того, чтобы мама отстала с Марго. Бывшая и через мою маму пытается меня возвращать, плачет ей и жалуется.

Эх-х. Пожимаю плечами.

Сосед меня выручил, замок заказал. Можно и помочь, раз такое дело.

И-и-и… кстати, поторговаться еще.

— Хорошо. Но вы отменяете для меня должность главной курса и кучу заданий на семинар. Согласна на увольнение.

— Договорились, Полина.

— Глеб Романович, выйдите, пожалуйста. Мне же переодеться надо, — выталкиваю, а то стоит и пялится, вроде я при нем тут оголяться буду. Еще чего!

— Не называй меня при маме на вы и по отчеству. Ты же моя девушка, — дарит мне довольную улыбочку сосед, с утра вдруг ставший парнем. Выходит. И я тороплюсь, одеваюсь.

Наверное, я не понравилась. Еще так встретились глупо. Ну вот, я переживаю и стесняюсь, как самая настоящая девушка Глеба. Знаю, не должна. Все равно руки трясутся, и выхожу из спальни, как на казнь.

— Ну вот, теперь и познакомимся лучше, — Глеб перевел внимание на меня, когда я нерешительно заглянула в его кухню-студию.

— Я… Полина, — пробормотала зажато.

— А мы уже знаем, как тебя зовут, — обрадовала младшая сестра Глеба, выскакивая из-за стола. — Меня зови Алина. И мы даже не знали про тебя, а вот какая ты!

На этом ее «вот», девочка распахнула широко руки и округлила смеющиеся глаза. Стало мне не по себе. Что Алина имела в виду? Вот какая я огромная дура, или какая радость, что здесь именно я?

— Алина, не смущай девушку брата, — мать семейства одернула дочку, поворачиваясь ко мне. — Меня зовут Любовь Михайловна, но можно и просто по имени. Полина, присаживайся к нам. Глеб нам подсовывал тосты, а я захватила с собой домашнее печенье и запеканку.

Со стола ароматно пахнет выпечкой. Принюхиваясь, ближе подхожу с приклеенной улыбкой. Как вести себя правильно не знаю, на подготовку времени не дали. Зато Глеб не теряется, только присела рядом с ним, тут же по-хозяйски закинул руку на спинку моего стула. Сижу, волнуюсь, и даже дышится с трудом.

— Если бы только это, ты же еще целый пакет принесла, — сынок, в смысле Глеб Романович, поддерживает дальше разговор.

— Ну а что? Ты же привык питаться доставками, пиццами, — возмущенно реагирует женщина.

И Любовь Михайловна показала на упаковку из-под пиццы, которая с вечера осталась валяться на столешнице. Вот и поймала на горячем внимательная мама.

Кхе-кхе.

Вообще-то некоторые стараются, по вечерам пыхтят на кухне. Пинаю под столом соседа. Нашел время хрустеть печеньем, когда пора меня хвалить.

— Все не так, мама. Полина же у меня теперь есть. Мы готовим и отлично питаемся.

Пропускаю мимо ушей это «мы». Подмазаться хочет, ты погляди. Наверное, на тосты намекает.

— Доставка к Глебу теперь редко приезжает, — правду говорю, и притворяться не надо. — Мне совсем нетрудно готовить, лишь бы Глебу понравилось. На ужин вот, голубцы собираюсь подать. Ты же любишь мои голубцы?

— Я все-все твои блюда люблю, — промурчал сосед, как котяра довольный, и чмокнул меня в щеку, а потом еще и приобнял слегка.

Третий шок за утро. Мои свидетели сидят напротив — неслучайно приставал. Пытаюсь скрывать смущение, а как его скроешь? Сосед опять доводит до того, что лицо полыхает, и оттолкнуть же нельзя, раз я девушка. Сижу и мурашки на коже терплю.

Мама заулыбалась, кажется, ей полегчало. Сын не голодает с пиццами.

Встаю приготовить для всех чай. На кухне Глеба Романовича, чувствую себя как дома. Знаю, где что стоит, веду себя как истинная девушка. Надеюсь, получается.

Любовь Михайловна принялась расспрашивать, как мы познакомились и где. Хорошо, что Глеб не стал выдумывать безумную историю с трогательной встречей. Признался, что я его новая соседка и так мы узнали друг друга, и вот уже расстаться не можем.

— Повезло тебе, брат, с такой соседкой, — поздравила братца Алина, весело подмигивая мне.

— А чем ты занимаешься, Полина? — мама тем временем продолжала допытываться.

— Учусь в академии Искусств…

— Так там же наш Глеб работает! — сестра перебивает меня, прыгая на стуле. Так понимаю, ее забавляют наши совпадения. А меня-то как, скоро, ей богу, свихнусь.

— Мы и там тоже видимся, — скромно пожимаю плечами.

— Полина отличная студентка, так старается, так учится. Горжусь!

Если бы не усмешка моего соседа-препода, то сама бы собой погордилась. А так, ради приличия, сказала «спасибо». Знаю я, как ценит меня Глеб Романович, готов закидывать заданиями и главной курса назначать.

Любовь Михайловна, не догадываясь ни о чем, расспрашивает, не слишком ли строгий Глеб на работе. Просит его мне поблажки давать, все-таки девушка, беречь меня надо.

Ну да, ну да, дождешься от него. Вредный такой, придирается.

И что бы вы думали, Глеб Романович с легкостью убеждает всех, что он сама доброта, души во мне не чает. Когда только успел? Подыгрываю с мыслью, что все же ненадолго.

— Надо же, как получается, — тянет Любовь Михайловна, попивая чаек. — Глеб преподаватель, Полина студентка. Сын, а ты рассказывал Полиночке, что у твоих родителей похожая история. Я ведь тоже когда-то молоденькой студенткой была у самого симпатичного препода.

Глеб с сестрой одновременно застонали в потолок. Ну они, понятно, устали слушать в тысяча пятый раз историю знакомства родителей. Зато мне очень даже интересно.

— А так можно было у вас на учебе? — мне казалось, что нельзя.

— Ой, ну тогда во всем жестче правила были. Как сейчас, я не знаю. Но тогда мы скрывали отношения даже после свадьбы. Потом, правда, Глеба на пятом месяце скрыть не смогли, сильно живот выпирал.

— Мама! — Глеб опять застонал.

— А что такого? И вы не затягивайте, — весело пожелала мама Люба. — Полина такая милая девушка, мы рады, что сегодня к вам заглянули.

— Полина милая, а ты же не забывай, какой у нас Глеб, — напомнила маме Алина.

Мне все веселей и веселей с этой семейкой. Хоть с кем-то можно поболтать, наблюдая за нервными припадками соседа. Можно сказать, наслаждаюсь моментом. Обычно, только я по части краснеть и теряться. Пусть подольше сидят, я еще чаек заварю.

— И какой я? — насупившись, Глеб возмущается.

— Э-эм… все перечислять или только, что ты придирчивый, слишком серьезный, любишь умничать, все контролировать и проверять, и…

— Достаточно, Алина, — процедил ей брат. — Полина уже привыкла ко мне. И я не проверяю, не придираюсь, ничего не контролирую. Вообще я изменился!

Самое время врать напропалую. Спасатель Полина на помощь бежит.

— Глеб ко мне прекрасно относится, своей добротой покорил, — задумалась, как объяснить, что Глеб изменился. — А еще он на байке гонял, красил затылок и бегал со мной наперегонки с тринадцатого этажа.

Мама с Алиной поморгали с минуту. Родственники в шоке. Зря наболтала, Глеб Романович меня прибьет. Он, кстати, уже поглядывает с обидой.

— Фух! Дождались!

Любовь Михайловна, отойдя от шока, всплеснула ладонями. Младшая сестра попросила покатать ее, на что Глеб, на удивление, быстро согласился.

— Возьму байк у Дана и буду вас с Полиной катать по очереди, — так вот расщедрился братец.

Сестра Глеба завизжала радостно, попросила поскорее покатать, и желательно мимо школьного двора, чтобы видели, какой у нее брат крутой.

Я не визжала, ничего не просила, но меня тоже включили в очередь. Последовала примеру Алины и попросила покатать меня мимо академии, чтобы знали, какой у меня парень крутой. Но я так, шутки ради, сказала. Зато младшая сестра Глеба почувствовала во мне близкую душу, и всем видом показывала, что безумно довольна выбором брата.

— Ты самая прикольная из всех, кого брат раньше заводил, — по секретику Алина мне шепнула, когда уже встали от стола.

Провожая родственников Глеба Романовича, я даже с сожалением подумала, что вряд ли еще свидимся. Ну или нескоро и случайно.

Мама и сестра соседа мне понравились и, вопреки моим опасениям, они ко мне очень тепло отнеслись. Мне-то казалось, что Марго бы лучше с Глебом смотрелась, да и вообще, мне далеко до нее.

Возле выхода мама Глеба нас по очереди обняла.

— Глеб, Полина, теперь мы вас ждем у себя. С папой еще надо познакомиться. Приезжайте, отдохнете. А я говорила, какие у меня цветы в саду? Вот сами увидите, и не буду говорить.

— Полина, приезжай. Я тебе покажу свою комнату, и... еще кое-что расскажу, — приглашала и Алина, а в конце прошептала тихонько, намекая на свою тайну. Догадываюсь, что связано с мальчиком.

Киваю, улыбаюсь, прощаюсь.

Ну, Глеб Романович. Мне стыдно так врать, разве я поеду в дом его родителей?

Замечаю хитрый прищуренный взгляд у соседа, направленный с прицелом на меня. Это что же он такое задумал еще?