Глава 12. Пора ухаживаний

Казимир

Ясногор понимающе улыбнулся, увидев меня на следующее утро.

— Возвращаешь визит?

— Отец заставил.

— Да, Алес не любит отступать. Но моя сестра категорически настроена против тебя, родителям не удалось убедить ее присмотреться к тебе.

— Вулко сказал, вы постарались.

— Не благодари, друг!

— Не буду. Отец все равно хочет поженить нас.

— Без согласия Зарины родители ее не отдадут.

— Ясногор, ты же знаешь, как я люблю Каридад, и ни для кого другого не стану хорошим мужем.

— Я не обижаюсь, друг, честно! Все эти годы ты любил лишь одну девушку, это невозможно не уважать. Поэтому я и сам не хочу выдать сестру за тебя: она заслуживает любви, а твое сердце принадлежит другой.

— Мы поженимся с Веласкес, как только покинем Южный материк. А пока нужно притупить бдительность отца.

— Как? У тебя есть план?

— Смотри, до отплытия осталось всего три месяца. Я должен приступить к подготовке, свободного времени будет немного, но отец давит, поэтому буду активно ухаживать за сударыней Зариной. Надо договориться, чтобы сначала она меня отвергала, а потом сменила гнев на милость. Это покажет отцу, что беспокоиться не о чем, его мечта сбудется. Ну а там заключим помолвку, чтобы сыграть свадьбу на берегах Норгратера. Разумеется, как только отчалим, сразу же освободим друг друга от обещаний.

— Звучит неплохо! Пойдем, сестра в саду, изложишь ей свой план.

Драконица выслушала меня внимательно, и одобрительно улыбнулась. Богатое платье шло ей, я представил Каридад в подобном наряде, и мысленно пообещал обеспечить будущую жену всем необходимым. Только бы удалось избавиться от навязанной невесты!

— Надеюсь, мое нежелание выходить за вас замуж не оскорбило вас?

— Нисколько. Без любви семья не станет крепкой, как крепость.

— Тем более, наверняка у вас кто-то есть на сердце, верно? Признаюсь, я влюблена в достойного дракона, и надеюсь стать его женой, когда мы покинем Южный материк.

Неожиданный поворот! Но играет мне на руку.

— Тем более мы должны объединить усилия, чтобы помочь друг другу. Там у нас будет новая жизнь, все решительно изменится.

— Согласна! Можете рассчитывать на меня!

Заключив договоренность с Зариной, я хотел было отправиться к Каридад, но передумал. Вдруг отец приставил ко мне своих шпионов? Нет, нужно соблюдать осторожность. Займусь пока делами, а там узнаю, если ли у меня «хвост», и избавлюсь от соглядатаев.

— Так держать сын! – одобрил вечером отец. – Каждый день ходи к Денницинам, пусть невеста привыкает к тебе. Девочка просто капризничает, не ожидал такой легкомысленности от дочери своего друга. Он слишком мягко относится к Зарине, потакает, а это вредит нашим интересам. Кстати, забыл сказать, командование завтра объявит о скором отплытии в Норгратер.

Его тон был насмешливым, но я знал, что означают его слова.

— Значит, списки утвердили?

— Да, выбрали лучших из лучших, тех, кто выживет в новых условиях. Слабые останутся здесь, чтобы не мешать вам. Будущее нашего вида полностью в ваших руках, поэтому, Казимир, я и хочу передать власть тебе. Ты должен стать лидером для воинов, поводырем для народа, лишь у тебя хватит сил подчинить континент.

— Это большая ответственность, отец.

— И большая честь. Хорсы будут великим домом даже спустя тысячи лет, я верю в тебя, сын. Ты не подведешь.

Часть меня хотела этого, но я понимал, что у меня наконец-то появится выбор: продолжить борьбу, или выбрать спокойную жизнь с любимой девушкой. Отца рядом не будет, никто не осудит. Лишь я выберу дальнейший путь, и это чувство опьяняло.

Не найдя покоя, вернулся в штаб, продолжил работу. Ясногор как раз зашел, и мы весело переговаривались, пока я заполнял отчеты.

Около полуночи к нам присоединился Вулко, мрачный и молчаливый.

— Ты почему здесь, друг? Жена и двое детей в край надоели? – засмеялся Ясногор. – Понимаю, моя драгоценная сестра кого-угодно может довести до белого каления!

— Дома у меня все хорошо.

— В чем тогда проблема?

Вулко перевел взгляд на меня.

— Сегодня утвердили списки колонистов, я решил сообщить новость Каридад, чтобы завтрашнее объявление не стало для нее шоком. И она попросила вычеркнуть ее фамилию.

— Что? – бумага в моей руке обратилась в пепел.

— Она остается.