Глава 1. Обманчивая лёгкость

Воздух был густым и сладким, пахнущим цветами какого-то незнакомого растения, морем и дорогим солнцезащитным кремом. София зажмурилась от яркого солнца, пробивавшегося сквозь щели в тростниковом навесе.

Она потянулась рукой на соседнюю шезлонг, и ее пальцы встретились с его пальцами. Теплыми, уверенными.

— Еще смузи? — его голос, низкий и спокойный, был таким же расслабленным, как и все здесь.

Лео. Они познакомились три дня назад за барной стойкой, когда он попросил передать ему соль и вместо этого устроил ей допрос с пристрастием: кто, откуда, зачем одна. Сейчас она уже не была одна.

— Я сейчас лопну, — рассмеялась София, перекатываясь на бок, чтобы лучше его видеть. Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел на нее сквозь затемненные очки.

Его улыбка была безупречной — белые зубы на фоне загорелой кожи. Идеальная открытка. Идеальный мужчина. Идеальный побег от ее серой, унылой жизни бухгалтера в дождливом городе.

— Тогда, может, поплывем к тому рифу? — он кивнул в сторону бирюзовой глади, где вдали темнел коралловый островок.

— Опять? Ты же уже загонал меня с утра, — она сделала вид, что устала, но внутри все пело. Он был ненасытен — в океана, в еде, в ней.

Он снял очки, и его взгляд стал серьезным. Таким же, как вчера вечером, когда он говорил о ее глазах. Он взял ее руку и прижал к своей груди. Ладонь Софии почувствовала ровный, сильный стук его сердца.

— Я просто хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду. Чтобы ты потом, когда мы уедем отсюда, скучала по этому солнцу так же, как я буду скучать по тебе.

Он говорил такие вещи легко, без тени сомнения. Как будто они были не мимолетным курортным романом, а чем-то гораздо более серьезным. От этого у Софии перехватывало дыхание и кружилась голова, словно от слишком крепкого коктейля.

— Мы же уедем, — тихо сказала она, вдруг поймав себя на мысли, что не хочет даже думать об обратном билете, о своем пустом холодильнике, о стопке отчетов на столе.

Лео помолчал, глядя на море, а потом повернулся к ней.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, Софи. Вот просто не хочу.

Он сказал это так просто, так прямо, что у нее внутри все оборвалось. Это был не вопрос, не намек. Это была констатация факта.

— Что… что ты имеешь в виду? — прошептала она.

— Я имею в виду, что когда мы вернемся, я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда.

Он говорил о будущем. Их общем будущем. Солнце вдруг стало припекать еще сильнее. София чувствовала, как загораются ее щеки, и дело было не только в южном солнцепеке.

— Но у тебя же есть… жизнь. Работа. — Она едва не сказала «жена». Он упомянул ее в первую ночь, между поцелуями, с легкой, как ему тогда показалось, грустью:

«Мы живем, как чужие».

Лео махнул рукой, отмахиваясь от всей своей прежней жизни, как от надоедливой мухи.

— Пустое. Ничего из этого не имеет значения. Есть только ты и я. И это, — он широко взмахнул рукой, охватывая и море, и небо, и их двоих, — должно продолжаться. Обещай, что подумаешь.

Он смотрел на нее с такой надеждой, с такой уверенностью в их общем завтра, что сопротивляться было невозможно. Нереальный, сияющий мир вокруг накрыл ее с головой, растворив в себе все страхи и сомнения.

София улыбнулась, и это была самая искренняя ее улыбка за много-много лет.

— Хорошо. Я подумаю.

Он рассмеялся, счастливый, и потянул ее к воде. Она смеялась вместе с ним, бежала по горячему песку, и ей казалось, что она парит над землей. Она еще не знала, что это чувство полета — самое обманчивое из всех. И что приземление будет очень жестким.