Глава 59

Боли нет. Пустота внутри и холодная сосредоточенность. Всю ночь пеку бисквиты и капкейки, чтобы вечером подарить кому-то радость. Хочу поговорить с Ясминой. Прямо сейчас, ночью. В том кафе, что она предлагала переделать под кондитерскую, нужное оборудование есть.

Надо посчитать, сколько смогу делать заказов и потяну ли помощницу, если перестану ограничивать себя обычной кухней. Курьер не обсуждается, он мне нужен точно. Возможно, если я сниму с себя доставку, то смогу на первое время обойтись и без помощницы. Это всего лишь повод, но мне сейчас хочется кому-то повыть о жизненной несправедливости.

Чтобы не наделать глупостей, убираю телефон подальше от своих лап, заказы записаны в обычный блокнот ручкой. Я и особенные, самые вкусные рецепты так записываю. У меня тоже есть своя кулинарная книга, как и у Серёжиной мамы.

Трусиха! Жалкая и несчастная трусиха, которая отключила телефон, не сумев сориентироваться и хоть что-то ответить на простой вопрос. А что, собственно, я должна была ответить? Его девушка? Так мне давно не восемнадцать. Соседка, с которой он занимается сексом по утрам? Та, что осталась практически без одежды из-за его пса?

Чёртов Марсель! Мы так и не позвонили Денису Петровичу. Впрочем, уже не важно. Надо сначала разобраться с его хозяином. А может быть, там и разбираться не в чем. Почему у меня всегда всё сложно? И почему эти ответы только сейчас пришли мне в голову? Почему?

Вру сама себе про боль. Она застряла где-то в районе сердца, а ещё бьёт изжогой по желудку и сворачивает внутренности так, что не вздохнуть, но я просто не имею права сейчас раскисать. Мне жизненно необходимо понять, почему он так со мной поступил. Не хочу слышать от него: «Ты не так всё поняла». Хочу услышать правду. Возможно, Косолапова была права, и я просто удобная женщина, а он встал на ноги, отошёл от потери и теперь я не соответствую его положению. Недостаточно красивая и презентабельная. Со мной не сделаешь красивых фоточек для репортажей. Простая. Слишком приземлённая.

Утром включаю телефон. Приходят сообщения о том, что сосед звонил, но перезванивать я не собираюсь. Пишу ему: «Дома поговорим». Пусть тоже понервничает, а то одной как-то скучно наматывать сопли и тревогу на кулак.

Бужу свою маленькую помощницу и после позднего завтрака мы вместе относим коробки в машину. Малышка сегодня не капризничает, а деловито рассказывает про свои дела в детском саду, снова просит забрать Марселя и песочит меня за забывчивость.

Стараюсь день забить делами под завязку, чтобы не думать о Сергее и до противности мягком красивом женском голосе, который отвечает на звонки ночью. Довожу себя до отчаяния. В бешенстве сжимаю зубы и бью по клаксону, чем пугаю впередистоящего водителя. Он озирается по сторонам, но на светофоре горит красный. И буквально через пару минут, когда мы ровняемся с ним на другом светофоре, мужчина явно довольный собой крутит пальцем у виска, показывая мои умственные способности. Я только вздыхаю и мило улыбаюсь, краем глаза замечаю, как дочка с серьёзным лицом показывает ему известную фигуру из трёх пальцев. На его недоумение пожимаю плечами. Дура и дура. Дальше-то что? Подумаешь, какая невидаль, многие без мозгов всю жизнь живут и ничего, а я всего лишь посигналила не вовремя.

— Ты откуда этот жест принесла? — Смеясь спрашиваю у Милаши.

— Киил его показывает всем, кто ему не навится или бесит, — смущаясь признаётся маленькая хулиганка. — А что он значит?

— Давай ты в следующий раз сначала спросишь, а потом будешь показывать? Ладно?

Дочка радостно кивает, а потом я ей рассказываю в смягчённом варианте, что же значит такой жест. Возвращаемся домой уже затемно, потому что Миле приспичило покачаться на качелях, а я не могу ей отказать. Зато ужин она сметает за несколько минут, даже упрашивать съесть хотя бы половинку не надо.

— Мам, а поигаем в мемополию? — Предлагает малышка.

— Раскладывай карточки, а я помою посуду и приду.

Она обожает эту игру. У нас разных её вариантов штук двадцать: от простых млекопитающих до картин известных художников и столиц разных стран. С ребёнком в декрете можно не только деградировать, но и развиваться. Особенно, когда приходится отвечать на неудобные взрослые вопросы — вот уж где полёт фантазии.

Я стараюсь не думать о соседе. Даже с дочерью договорилась, что звонить Денису Петровичу мы не станем. Пусть Маська отдохнёт от города и побегает без поводка и намордника во дворе. Они, конечно, вместе с Серёжей не понимают почему собаку нельзя выгуливать без всего, и мне иногда приходится им уступать. Но я всё равно считаю, что «он не кусается» — это не аргумент для свободного выгула любой собаки, даже чихуахуа. Зато с уборкой я победила полностью и безоговорочно — уже прогресс. Теперь без пакетов мы не гуляем совсем и меня это безумно радует.

Радует, блин! О чём я думаю? Снова о нём! Так нельзя, нужно переключиться. По телефону выяснять отношения не хочу и не могу. Надо дождаться его приезда и поговорить. Открыто, без недомолвок. Пусть мне снова будет больно, но я хочу услышать от него самого, что это было.

Слёзы накатывают и трудно проглотить комок в горле, но я стараюсь держаться, а он, как назло, не звонит. Почему мужчины не понимают, что «дома поговорим» значит, надо звонить прямо сейчас? Бежать и донимать, спрашивать, узнавать, уговаривать и успокаивать! Почему??? Твою ж мать, почему?

Звонок в дверь пугает до дрожи. Быстро вытираю руки и бегу открывать. Неужели Серёжа? Дрожащими руками кручу замки и распахиваю дверь.

— Как хорошо, что ты дома, а то я боялась, что всё ещё возишь свои тортики, — мама, снимая шарф и расстёгивая стильное классическое пальто, буквально проталкивает меня в квартиру.

— Бабуля! — Кричит дочка, а я чувствую только горькое разочарование и вяло пытаюсь улыбаться.