Глава 10

Сергей

— Нет, — гулкое эхо её голоса разносится по лестничной площадке. Это, наверное, десятый отказ за несколько минут. Хуже только надевать на Марселя ошейник. Всё равно стаскивает и прячет где-то за диваном или в шкафу. Удивительный навык — вылезать даже из самого широкого и плотного ремешка. Однажды, он и поводок засунул в мусорку. — Прости, — Юля проводит ладонью по моей груди, пытаясь так успокоить и подбодрить. — Я не могу, — от её слов и противоречащих действий накрывает волной непонятного чувства.

Хочется схватить её и утащить к себе, но она это точно не оценит. В то же время внутри разгорается желание развернуться и уйти, но её синие глаза не отпускают. Надеюсь, она не догадывается, какие мысли бродят в моей голове, когда стоит так близко.

— Не можешь или не хочешь? — Важное уточнение. Потому что, если не хочет, то мне надо просто отвязаться от неё.

Вот только смогу ли? После разговора мне стало легче. Не знаю почему. Может это от того, что я смог раскрыться перед ней. Или потому, что не увидел отторжения и осуждения в её глазах. Она не посчитала меня слабаком и не стала читать поднадоевшие нотации о том, что жизнь на этом не заканчивается. Просто приняла факт.

Каждый раз я вижу её другой. Она больше не та злая тётка, которая пилит меня каждый день. Сейчас она просто девушка. Слишком красивая, какая-то тонкая и ранимая. Невозможно удержаться, чтобы не задеть. Стараюсь не напугать её напором, но мне хочется ощущать её мягкость. Поэтому сдержаться и не взять за руку не могу.

— Дело не в тебе, — щебечет она, наваливаясь на дверь в свою квартиру. — а во мне. У меня всё расписано. И пора бы уже в садик за дочкой, — Вот так, оказывается, просто смутить её. Румянец разливается по щекам, а я от удовольствия расплываюсь в улыбке. Хочет.

От последней мысли подпрыгиваю сам. Сердце грохочет, как отбойный молоток. Хочет. Приятное тепло разливается по телу и сводит пах. Давно забытое чувство.

— Тогда мы что-нибудь придумаем вместе? — Спрашиваю и заглядываю в её запредельные глаза. Она кивает. Практически нависаю над ней. Мне остаётся всего несколько сантиметров до её губ, но нельзя. — Это простая прогулка. Ничего страшного не произойдёт, обещаю. Мы с Марсом потренируемся ходить на поводке. Всё, как ты хотела. Побудешь рядом. Он поймёт, что ты никуда не побежишь и наконец-то начнёт вести себя получше. Дай ему шанс. Просто нужно твоё присутствие. Так, когда ты сможешь?

— Только утром в будни, — сдаётся рыжая вредина. Интересно, а если пригласить её на свидание, она будет так же сильно сопротивляться?

— Хорошо, — наши графики жёстко не совпадают, но, как говорит отец, раз это мой промах, то я должен извиниться и сделать всё, чтобы ситуация не повторилась. Так будет спокойнее и мне, и ей. Юля перестанет бояться Марселя, а он наконец-то поймёт, что можно спокойно подойти, попросить ласки и не рваться так остервенело, словно она — самый вкусный пирожок на свете.

Маленькая победа пьянит. Шоколад и жженый сахар кружат голову. Веду себя, как подросток, но стараюсь отпустить её. И когда за Юлей закрывается дверь мне хочется прыгать. На лестнице не сдержавшись кружусь. Энергия требует выхода. Захожу в квартиру и подхватываю Марса.

— Я тоже соскучился, тоже, — уворачиваюсь от облизываний. — Сейчас переоденусь и погуляем.

Давно в моей жизни не было таких вечеров, наполненных ожиданием и тревогой. Перед игрой всегда собранный и сосредоточенный. Даже, когда мои «Тигры» проигрывали в финале, так не мандражировал, точно знал, что надо делать, а тут… Вдруг она откажется? Вдруг испугается в последний момент?

Прогулка. Игры. Тренировка. Всё проходит на сплошном энтузиазме. Утром высчитываю время, чтобы подкараулить её у дома. Иначе, может сбежать. Садик в соседнем дворе и нужно не упустить момент. Поэтому, когда Юля появляется, мы уже сидим на лавочке.

— Готова? — Спрашиваю вместо приветствия. Марс нагло преграждает ей путь, а потом трется у её ног. Скулит и жалуется на то, что ему пришлось вытерпеть за утро.

Надеть ошейник для него — катастрофа. Наверное, это самое худшее, что может случиться. Нет. Самое отвратительное — гулять на поводке, но что поделаешь. Обещания надо выполнять.

— Мне бы переодеться, — говорит она, а сама присаживается к неженке и гладит его по боку. Он с надеждой заглядывает Юле в лицо и ворчит на своём, собачьем. Интересно, на что он надеется? Или это всё-таки жалобы на меня? Вот же ябеда.

— Всё отлично, — мягкий спортивный костюм и курточка — то, что нужно для прогулки.

Погода радует солнышком. Замёрзнуть не должна. Я одет ровно так же. Разве что шапка и перчатки в карманах. Привычка. Возможно, кажусь ненормальным, но отпускать её сейчас домой не вижу смысла.

Разговор не клеится. Редкие фразы смущают, да и я больше любуюсь осенней девочкой и веснушками на её лице. Листва шелестит под ногами, а мне срочно нужен план.

— Замёрзла? — Спрашиваю, наблюдая как она кутается в короткий воротник куртки.

— Ветер, — поясняет она.

Приходится остановиться. Ветер. Зябкий и острый. Иголками пробирается под одежду. Достаю шапку и надеваю ей на голову, пряча золотистые кудряшки под чёрной тканью.

— Держи, — отдаю и перчатки. Надевает и тонет в них своими маленькими ладошками. Выглядит, как шестилетка в крагах юниора. Смешно и нелепо, но почему-то мило.

— Спасибо, — неуверенно улыбается мне, и мы идём обратно к дому. — Я хотела сказать, — почти шепчет, — может Марселю нужен кинолог?

Пёс, услышав своё имя тут же перемещается поближе к девушке. Ему пофиг на поводок. Путаюсь в нём я, не он.

— Понимаешь, — сложно говорить на эту тему, но надо всё же пояснить. — Когда я забрал его к себе, Полина ходила с ним на занятия. Я не смог взять себя в руки сразу. Жил, словно в тумане, ничего и никого не хотел видеть и практически не помню, что происходило вокруг. Марсель же после тренировок становился агрессивным и всё более неуправляемым. Потом я заметил раны на его шее, — они же стали последней каплей в нашем браке, но пока об этом не готов разговаривать. — Да. Советы кинолога были, возможно, дельные, но почему-то работают они через раз. Я не могу с точностью сказать, как он отреагирует на какие-то жесты или тон голоса. За какой-то месяц перестал его узнавать. Всегда весёлый, он пугался шума, громких звуков, огрызался, когда я кормил его. Возможно, тогда это был стресс, но я не могу издеваться над ним. Когда занятия прекратились, Марсель стал более спокойным, — Поля ушла от нас и спокойнее стал я, а потом мы съехали на другую квартиру, чтобы начать новую жизнь.

— Прошло уже достаточно времени. Стоит попробовать ещё раз, — настаивает она на своём. — И ты будешь с ним.

— А ты? — Мы оба смотрим на Юлю с надеждой. — Ему нужна поддержка. И мне, — может быть я сейчас давлю, но жутко хочется, чтобы она была рядом.

— И я, — обречённо соглашается девушка.

— Тогда я позвоню и договорюсь, — обещаю ей. Кажется, что мы слишком быстро вернулись домой. — Что-то случилось? Ты сегодня тихая, как никогда, — подходим к лифту.

— Разберусь, — хмурится, а сама то и дело проверяет телефон. В маленькой кабинке тесно для нас троих. Марсель лапами отдавливает ноги, но всё равно старается встать поближе к Юле.

— Давай так, — понимая, что вот-вот двери лифта откроются, выдыхаю и говорю то, что вот уже больше суток не даёт мне покоя. — Если кинолог не поможет, то ты пойдёшь со мной в кафе.

— А если да? — Сверлит глазищами во мне новую дырку.

— А если поможет, тогда я пойду с тобой в ресторан, — улыбаюсь. С ней невозможно по-другому. Двери открываются, и она выходит.

— Но так не честно, — разворачивается ко мне с возмущением, а я подставляю ногу, чтобы лифт не закрылся.

— Ещё как честно, — уверяю на полном серьёзе. — Мне нужна моральная компенсация. Марс подтверждает мои слова лаем и попыткой бегства. Ловлю его руками. Дёргать за поводок — не моё.

— Я подумаю, — снова краснеет она и снимает перчатки и шапку. Протягивает их мне. Забираю и прикасаюсь к маленьким пальчикам. — Лучше так: если всё пройдет хорошо, то ты поучаствуешь в моём прямом эфире. Побудешь дегустатором, — выставляет свои условия, обнимая своими ладошками мои. Мне остаётся только согласиться.