Глава 11. Харитон

Алёна — стерва.

Может, в её планы это и входило? Может, она и хотела просто унизить меня?

Она собрала себе материал для диссертации. Я и моя фирма ей больше не нужны. Почему бы не устроить подлянку?

Подсунуть мне гром-бабу для зачатия. Чем не план?

Прохожусь по кабинету, останавливаюсь возле компьютера, на нем открыто всё тоже личное дело. Ольги Сергеевны Зайкиной.

Мне уже и не слишком верится, что Алёна на самом деле оценивала те показатели, о которых говорила. Хотя… Личных дел сотрудников у неё не было. Она не могла знать, кто и как выглядит. Или могла?

Опять смотрю на снимок. А что, если просто неудачное фото?

Даже среди крупных женщин встречаются весьма привлекательные, милые, нежные, мягкие.

Но у этой Зайкиной в личном деле из нежного только фамилия.

Ладно, я могу на нее взглянуть.

Работает она в бухгалтерии, поэтому звоню главбуху, только отвечает не он, а какая-то девушка.

Впрочем, мне не важно, кто сообщит Зайкиной, что мне нужно, чтобы она явилась.

Озвучиваю своё требование и, закончив звонок, принимаюсь мерить шагами кабинет.

Ситуация раздражает, но что, если Алёна не соврала? Что, если недаром назвала эту женщину сокровищем?

Конечно, в то, что у Зайкиной репродуктивная система из золота, я не верю, но вдруг у нее организм, как у женщин из русских селений из прошлого, у которых семеро по лавкам сидят, шестеро из которых рождены в поле под лопухом и все здоровые, и крепкие?

Но даже если так. Мне надо учитывать не только способность родить, но и генетику.

Ладно. Сперва увижу, потом решу.

Долго ждать себя Зайкина не заставляет.

Раздается стук в дверь, и она входит.

Я же не свожу с неё взгляда.

Не понял? Где женщина с фото?

Волосы чуть растрёпаны, но это смотрится гармонично. Художественный беспорядок, это допустимо и подобная легкая небрежность Зайкиной определённо идёт. Губы на месте, сейчас раскрыты во вполне приветливой улыбке, взгляд приятный, теплый, пусть и чуть напряженный.

Обхожу её по кругу. Сходство с фото дает только цвет волос и комплекция.

Зайкина не изящная девушка, не Дюймовочка, но фигура очень даже неплохая.

Где надо, там есть. Живот не висит, всё гармонично.

Откуда взялось то фото? Кто её так испоганил?

Хочу было спросить, но вспоминаю, что меня интересует не фото, а наследник. Претензий к навязанной Алёной девице я больше не имею.

Выглядит она вполне добродушной, а значит, договоримся о малыше полюбовно, раз уж она “сокровище”.

Может, надо как-то иначе построить диалог, но выпаливаю:

— Зайкина, вам срочно нужно родить!

Через пару мгновений понимаю, что Зайкина Ольга Сергеевна обладает не только гармоничной фигурой, но и изощренным чувством юмора.

Ничуть не стесняясь, она демонстрирует как “ответственно” относится к моему требованию родить, даже устраивается для этого дела в моём кресле.

Да уж… Сокровище…

Алена нашла ту, кто может издеваться не менее изощрённо, чем она, еще и с милой улыбкой при этом.

— Сперва надо зачать. От меня, — говорю, делая вид, что ничего особенного не произошло, и продолжаю рассматривать женщину.

В её глазах вспыхивают искры. Она вскакивает с кресла со скоростью, казалось бы, недоступной для её комплекции.

Подлетев ко мне, опять улыбается, но взгляд при этом твёрд.

— Ах, зачать? А это только после свадьбы, босс. Но замуж я выйду только по любви! — сообщает она.

А после разворачивается ко мне спиной. Делает вид, словно я не стою её времени. Так, словно, прекрасно ориентируется в моем кабинете, плавной походкой, будто, ничего особенного не произошло, идет к моему сейчас разложенному креслу.

Возвращает ему исходную позицию и садится уже нормально.

Её взгляд поднимается на меня, но быстрее, чем наши взгляды встречаются, Зайкина замечает своё раскрытое личное дело.

Она моргает, раз, два, даже чуть наклоняется к экрану монитора.

— Вам надо срочно уволить фотографа! — выпаливат она с явным недовольством. — Вы посмотрите, какое уродство он сделал из моего снимка!

С её раздражением я полностью согласен. Меня и самого это фото ввело в замешательство.

Но сейчас меня интересует не судьба фотографа, а наследник.

Что она сказала? Ребёнок после свадьбы? Свадьба по любви?

Жениться дело не долгое. Но влюблять в себя сотрудницу я не собираюсь. Да, она куда симпатичнее, чем на снимке, но характер уже успела продемонстрировать. Алёны номер два по близости мне точно даром не нужно.

— Представляете? Пришла фотографироваться. А он говорит: “не улыбайтесь!”. Я спрятала улыбку. А тут новое требование – “смотреть вниз” и ещё куча замечаний. Да неужели моё фото с улыбкой хуже вот этого? — продолжает возмущаться Ольга.

Видимо, очень задел её фотограф.

— Хорошо. Я его уволю и заплачу тебе семь миллионов, если ты родишь и отдашь мне ребёнка, — говорю я.

Предложение более, чем щедрое. Я не жадничаю. Деньги я зарабатывать умею, а вот наследника у меня нет.

Лицо Зайкиной идет пятнами. Она рывком встает.

— Пусть работает. Мне он и не слишком мешает. Я уж лучше сама уволюсь, потому что работать под вашим началом я больше не хочу, — твёрдо и уверенно произносит она.

Зайкина двигается ко мне, смотрит в глаза.

— Я не знаю, что вы продаёте, что покупаете, но я, Харитон Александрович, ни собой, ни своими детьми, ни родными не торгую. И это абсолютно нормально. А вот то, что предлагаете вы, нет. Вы к врачу сходили бы, к психиатру, мне кажется, вы больны или же настолько привыкли всё продавать и покупать, что у вас пропало чувство логики и меры и это тоже диагноз: “меркантильность патологическая”, и я не уверена, что это лечится.