Глава 22. Харитон

Глава 22. Харитон

Я уже некоторое время думаю о том, привлекательна для меня Зайкина или нет и каждый раз отвечаю на этот вопрос, что привлекательна. Но теперь мне впору думать о том, как я выгляжу в её глазах, после того как вполне откровенно ответил на её вопрос.

По-моему, это прозвучало несколько специфически. Наверное, теперь она решит, что я какой-то бракованный, но, видимо, все же у Оли своё особенное мировоззрение, потому что с бесплодием мои слова она не связывает.

— А для чего? Почему так важны минералы и витамины, — она хмурит нос, мило хмурит.

Как фотограф умудрился испортить её образ? Как можно было одним кадром стереть всю её живую мимику?

— Я не знаю. Может быть, для обычных людей они не важны, а для тех, кто хочет стать отцом и не может, да, — новая откровенность даётся тяжёло, но и обманывать эту девушку мне не хочется.

Я, по всей видимости, узнал о ней несколько больше, чем знают многие. Сомневаюсь, что она на первом свидании, смущаясь, сообщает “я невинна”. Поэтому в какой-то степени мы равны, я более открыт перед ней. Сам открылся. Она тоже открыла свой секрет, пусть, вероятно, этого не хотела. Впрочем, сомневаюсь, что может предположить, что я догадываюсь о ее особенности, но не рассказать о своей не могу.

— Я не понимаю… — шепчет Оля.

— Я хочу наследника. Давно. Но беременность не наступала. Методом ЭКО тоже. Но как утверждают врачи, я не бесплоден, — сжимаю челюсти, это слово, даже с частицей “не” сложно выдавить из себя. — Алёна. Она занимается наукой и считает, что у меня есть все шансы, если подобрать подходящую женщину. Тогда у меня родится сын или дочь.

Оля молчит несколько секунд после того, как и я замолкаю. Видимо, пытается уложить всё сказанное в голове.

— То есть я подходящая? По тем анализам.

— Да. Прости, что я тебе сделал то предложение. Я не имел права. Я привык работать с суррогатными мамами, которые берут деньги за рождение ребёнка и… наверное, у меня уже есть проблемы с головой. Желание стать отцом стало одержимостью. Это ненормально. Но мне хотелось иметь семью…

— Семья в вашем понимании – это ребёнок от суррогатной матери? — с легким, но не настойчивым осуждением спрашивает Зайкина.

Почему-то хочется оправдаться, не хочется выглядеть в ее глазах тем, кто измеряет все деньгами, кто продает и покупает, для кого ребёнок только наследник, которому и полная семья не нужна.

Сейчас я осознаю, что в своей одержимости из-за разочарования свернул не туда. Не этого я хотел изначально. Совсем не этого. Не просто ребёнка, когда-то было больше ценностей, мечтаний и надежд.

— У меня была жена. Две. По очереди, естественно, — добавляю я, когда брови Оли взлетают вверх. — Я хотел, чтобы ребёнок родился в семье. Но у первой жены тоже были проблемы, нам обоим нужно было пройти терапию. Она отказалась, боялась располнеть. Вторая жена испугалась процедуры ЭКО. Только тогда я решил просто завести ребёнка, без жены, но, видимо, не судьба.

Я опять замолкаю.

Оля смотрит на меня так, как я бы не хотел, чтобы на меня смотрела женщина – с жалостью. Не один мужчина не выносит этого чувства направленного на него.

Особенно, если эта женщина не друг, коллега, если эта женщина начинает нравиться.

— Но Алёна считает, что шансы есть. Так? — Оля усердно пытается разобраться.

— Считает. Но она может ошибаться. Врачи тоже уверяют, что всё прекрасно, просто надо попробовать ещё. Но каждая попытка заканчивается одним и тем же – провалом.

Мы так и стоим посреди зала. Сумку с вещами я опустил на пол раньше. Но всё равно две фигуры застывшие в напряжённых позах, наверное, выглядят странно со стороны. Но нас никто не видит.

— А я получается по её теории подхожу? — в очередной раз уточняет Зайкина.

— Да, — вновь подтверждаю я.

— Только я?

— Нет. Но Алёна дала мне всего один вариант, рассердилась и сказала, что либо ты, либо никто.

— Почему? — спрашивает Оля, и я понимаю, что больше не могу так разговаривать, плюхаюсь на диван.

Она так и остается стоять.

— Мне не понравилось твоё фото. Я побоялся, что моя дочь может родиться с мордой кирпичом, и совершенно без губ, — честно отвечаю я, пусть понимаю, что, скорее всего, сейчас, этими словами лишаю себя шанса.

Она обидится. Любая женщина не терпить критики своей внешности, пусть даже эта внешность ошибка очень неумелого фотографа.

Но Зайкина неожиданно начинает смеяться. Задорно, открыто. На её щеках появляются ямочки. Были моменты, когда они были едва заметны, но сейчас они отчетливо видны.

— Я бы тоже испугалась, если бы мне такое чудо пророчили в маму ребёнка, — говорит она с улыбкой и добавляет. — Мне кажется, что мы с вашей сестрой нашли общий язык. Я могу попробовать поговорить с ней. И попросить поделиться с вами сведениями о других женщинах. Вам нельзя оставаться. Если вы мечтаете о ребёнке, о семье, к этому надо стремиться! Нельзя останавливаться на полпути. Я уверена, ваша сестра вас очень любит, она обязательно даст вам сведения. Может быть, среди них вы сможете найти не просто женщину, которая подходит по составу витаминов и чего-то там ещё, но и с которой захочется построить семью.

Оля говорит горячо, мне кажется, дай ей сейчас волю и Алёнкин адрес, она пойдет добывать для меня информацию, которая мне больше не нужна.

Смотрю на неё и понимаю. Алёна была права. Передо мной сокровище и дело не в том, что содержится в её крови, не в том, что она не знала мужчин и, возможно, хранит себя для единственного. У нее чудесная душа, пусть она и немного стервочка. Но только немного.

— Не нужно, — произношу хрипло.

Оля растерянно смотрит на меня сердито и опускается на диван рядом.

— Я что только что говорила? Вам нельзя сдаваться!

— Я на собираюсь сдаваться. Я собираюсь выполнить твои условия. Влюбить тебя в себя и жениться.