Глава 20

Утро следующего дня встретило меня неким шоком. А все потому, что два специалиста по Каролинам Киреевым решили, что все дальнейшие обсуждения стратегий по завоеванию и выманиванию меня стоит, все-таки, проводить вне стен кабинета. Чтобы я, так сказать, не оказалась в курсе их злодейских планов и не обрадовалась раньше времени. Думаю, если бы я знала заранее, что они там себе напридумывали в своих демонячьих головах, я бы…а хотя нет. Я бы все равно не оказалась готова к тому, что предстало моим глазам, стоило туманной дымке активации слететь с зеркала. Да как вообще можно было быть к этому готовой?! Однажды (а может даже и не однажды) мне снился подобный кошмар. Вот не прямо чтобы совсем такой, но общая мысль была та же. Помню, мне было очень страшно!

Весь пол кабинета был покрыт….а, нет. Не прекрасными голубыми цветами, если вы так вдруг подумали. Пол был усеян…эээ… не знаю, как их правильнее описать. Ящерожабы? Лягушкотритоны? Улитко-паралитики?

Странные существа, размером с крупную морскую свинку. Только вот ничего даже отдаленно такого же милого в них небыло. Толстые красно-коричневые морды, склизское бурое тело с длинным хвостом, как у геккона. На спине некое подобие хитинового панциря. Сильные передние лапки с острыми коготками, которые скользкие гадости ловко переставляли по полу, заставляя себя, вразвалочку, двигаться по паркету. А вот с задними лапками была беда- они были плоские, как два рыбьих хвоста и устало волоклись за зверушками, не неся на себе никакой двигательной функции. Зато этими своими хвостами-лапками и бурой жопкой земноводные оставляли на полу обильный слой желтовато-зеленой слизи, который тянулся за ними, как за улитками.

И этих малышей было не меньше сотни! Они покрывали собой весь пол, поверхность стола и, даже, сиденья кресел. Они даже успели поползать по изящному столовому прибору, за каким-то идиотизмом оставленном на кофейном столике у окна, о чем свидетельствовала капля слизи, тягуче спускавшаяся с края тарелки практически до пола.

Я поняла, что вот прямо сейчас меня стошнит.

Продолжая глубоко дышать, чтобы сдержать рвотные позывы организма, я повернула артефакт на двустороннюю связь, в ожидании Демона и адекватных объяснений происходящему. Бурые жабы издавали негромкие рыгающие звуки и постоянно шевелились, не давая отвести от них взгляд.

— Ты уже здесь! — удовлетворенно раздалось от двери.

Я истерично дернулась. Оказалось, что меня так поглотило зрелище непрекращающегося перемещения склизких тварей, что я пропустила появление Бальтезара.

— Что же ты не проходишь? Я думал, ты уже вовсю наслаждаешься! — удивленно спросил Демон.

— Что? — хрипло уточнила я в ответ, борясь с подступившей к горлу тошнотой- Чем, прости, наслаждаюсь?

— Ну, как же- недоуменно проговорил мой благоверный, обводя взглядом движимое море недожаб и отпинывая ногой одну из них, заползающую ему на ступню.

— Как же что? — все так же тихо и хрипло спросила я, все еще не в состоянии отвести взгляд от земноводных. Завораживающее зрелище, однако.

— Ах, болотная хлябь! Он что, посмел со мной шутить? — заклокотал гневом Бальтезар, сжимая кулак.

— Ты о чем вообще? — практически просипела я, нервно сглатывая и пытаясь переключиться на Демона.

— Рейшан сообщил мне о твоей просьбе. Сказал, что ты хочешь ирисов- процедил супруг.

— И?

— И сегодня все утро челядь замка провела в кустах на гнилом болоте, чтобы доставить удовольствие Диле хозяина и побаловать ее свежими деликатесами! — рявкнул он.

— И где они тогда? — недоуменно уточнила я.

— Ты слепая? — зарычал Демон- Весь кабинет в твоих чертовых ирисах! Кушай на здоровье! Не подавись!

Но я подавилась. Чем-то. Судорожно сглотнула жгучую слюну, наполнившую мой рот и постаралась отдышаться:

— Прости, что?

— Ты сегодня не удивление немногословна! Ирисы! Твои любимые ирисы! Мои люди, похоже, выловили всех, что были в нашем Крае! Так что не побрезгуй- все для тебя!

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

— Я пытаюсь быть милым, сука! — заорал он- Ухаживаю тут за тобой! Дарю подарки и исполняю капризы!

— За суку сейчас этим уродцем прямо по харе получишь! — заорала я в ответ- Это что тут ползает, я тебя спрашиваю?

— Ирисы, дура истеричная!

— Это?! Ты совсем идиот? Это жабы какие-то мутированные! И нахрена они мне тогда, по твоему?

— А я почем знаю? Наверное чтобы жрать! — рявкнул Демон.

— По твоему я ЭТО ем? — в ужасе уточнила я.

— Откуда я знаю, чем ты питаешься? Вьёльта, вон, сожрала же. Чем ирисы хуже?

— Никого я не жрала! — рыкнула я.

— Ага. Рассказывай. Зачем тогда их просила?

— Ирисы- это цветы такие, придурок!

— Какие цветы? — опешил Демон, забыв даже обидеться на мои вопли.

— Голубые!

— И в чем интерес? Ты будешь жрать цветы? Ешь лучше, тогда уж, ирисов. В них хоть белка много. Для будущей матери полезно…

Я даже вот ответить ничего не смогла от шока. Просто стояла за стеклом и хлопала ртом и глазами пару минут.

А потом я поняла, что такое всепоглощающая ярость:

— Так значит, да? — прошипела я за долю секунды метнувшись на кухню и обратно- Значит, жабами меня накормить решил, да?

Демон сделал шаг назад. Я, поигрывая в руке сковородкой, шаг вперед…

— А! Вы уже здесь, Ваша Сумрачность! Доброе утро! Вы позволите присоединиться и составить Вам компанию, пока Вы завтракаете? — в дверях, с низким поклоном, возник и застыл довольный Рей.

Мы с Демоном переглянулись.

— И что же, Вы, господин Оноре, тоже предполагаете, что я собираюсь есть это… этих… ирисов, короче? — вкрадчиво спросила я.

Рей испуганно глянул на брата. Тот попытался незаметно отрицательно покачать головой, страшно вращая глазами.

— Не подсказывать! — рявкнула я.

Демон быстро опустил очи долу и поковырял пальцем ноги половицу, попутно отшвырнув очередного приползшего ириса.

Рей сглотнул, мельком взглянул на меня и с ужасом на Гиёна:

— Правильный ответ, видимо, «нет»?

— Определенно- кивнула я, перекидывая сковородку из левой руки в правую- И как же Вас, позвольте спросить, посетила гениальная мысль накормить меня ими?

Рей развел руками:

— Просто я не смог придумать другого объяснения, зачем Вам они могли понадобиться!

— И вот «чтобы съесть» показалось Вам наиболее реалистичным предположением?

Рей пожал плечами:

— Ну, после того, как Вы изволили скушать въёльта…

— Да не ела я его! — взбесилась я окончательно.

— Конечно, Ваша Сумрачность- не особо чтобы утвердительно ответил Рей, отвешивая мне изящный поклон.

Зубы мои заскрежетали:

— Ну что, господа Демоны? Боюсь, что теперь вы попали…

И я сделала уверенный шаг через стекло, поправив заранее одетое колечко и поудобнее перехватив сковородку.

Рей напрягся и отступил.

Бальте вскинул бровь:

— Собираешься этим нас бить? Или все-таки готовить ирисов?

Я зависла. А вот правда- чего сунулась-то? Моя сковородка против Демона- тьфу, а не оружие! Да и их двое, опять же.

Запоздалое понимание прострельнуло остатки моего замутненного злобой мозга- похоже, это просто ловушка!

Я метнулась было обратно, но тут же угодила в теплые медвежьи объятья среднего Оноре:

— Не так быстро, Ваша Сумрачность! — вкрадчиво произнес он, стараясь схватить меня покрепче.

Я вывернулась, отпрыгнула в сторону и… тут под мою ногу попал один из покрытых слизью жабоящеров. Нелепо взмахнув напоследок руками, я, под громкое «Да твою-ж мать!», рухнула всем телом на пол, прямо на спину, пребольно ударившись затылком. Подо мной с непередаваемым хлюпом и хрустом попрощались с жизнью сразу несколько ирисов. Спине стало мокро и липко. Душе тоскливо. Желудку тошно. А голове-трындец! Потому что именно в это время меня догнала моя сковородка, упавшая следом, четко согласно закону Ньютона.

«Господи, храни Тефаль» почему-то подумалось мне, прежде чем мое сознание куда-то отбыло, под звуки трека к «Титанику» (игры разума, блин).

Я приходила в себя нехотя. «Аллилуйя легкосплавной посуде!» подумала я, стараясь не вспоминать, что чуть не взяла сперва с кухни чугунную сковородку.

Вторая мысль была прозаичнее: «Вот как, скажите, понять есть ли у меня сотрясение? Если отключка сознания и тошнота может быть вызвана и просто тем, что я тут лежу вся в, прости Господи, ирисах и их безвременно возникших останках?»

И третья мысль: «А какого ириса я вообще все еще с ними лежу? Почему меня до сих пор никто не «хитит» и не запирает? И где, извините, мои охреневшие демонюки?»

Я притихла, собираясь, было, затихорившись, оценить обстановочку и тут то и услышала ЭТО! Точнее осознала, что я слышу!

Звук, который заполнил собой все вокруг. Питавший каждую клеточку моего тела. и рождающий собой, казалось, саму жизнь.

Голос, заставивший замереть камнем даже скользких ирисов!

Музыка горных ручьев, легкий трепет ветра лепестками сакуры, шепот теплых волн и звон падающих звезд! Если ангелы умеют петь- то это была песня ангела! Трель свирели, на которой эльфы играют перед рассветом! Щемящий душу зов сирены!

В душе дрожали невидимые струны. Сердце сжималось от щемящей нежности и, тут же, раскрывалось цветком лотоса навстречу вселенной! Слезы дрожали в моих глазах, сердце трепетало и стонало от любви. К кому?

Я лихорадочно зашарила взглядом по кабинету, стараясь найти источник пения- по замершим и лишь, почти неразличимо качавшимся из стороны в сторону ирисам; по сидящему в кресле с ошеломленным лицом Рею; по лежащему недалеко от меня Демону, с выражением неземного блаженства на зверином лице; по неторопливо приближающейся к нему с оскаленной во все свои сотни зубов Фиалочке…Стоп! Фиалочка?!

— Киса моя? — ошарашено прошептала я.

Фиалка дернула ушком и, не прекращая пения, уселась на живот Бальтезару. Песнь ее, вдруг, стала громче, насыщеннее оттенками. Демон выгнул грудь, словно в истоме, и застонал, светя сумасшедшей улыбкой и закатывая глаза.

Въёльт хищно оскалился в ответ и открыл пасть шире…

Появление второй челюсти, которая, как на цветоножке, медленно выдвинулась навстречу распростертому под Фиалкой телу из ее нежного ротика, я предвидеть не могла.

Шок и ужас ударили по башке похлеще сковородки! Вся магия прекрасного пения вдруг осталась для меня лишь неважным фоном.

Я ахнула и резво вскочила на ноги, тут же чуть не навернувшись вновь, поскользнувшись на очередном ирисе. Он, кстати, даже не дернулся после встречи с моей ступней! Так и продолжал зачарованно раскачиваться, сидя на одном месте и таращась вникуда.

— А ну фу! — рявкнула я, прыгая в сторону въёльта и хватая его за шкирку. Пение тут же прекратилось- Кто плохая киса? Нельзя жрать Демона! Нельзя! Хочешь кушать- вон тебе полный кабинет лягушек. Буэ-э-э…Фу, гадость какая.

Фиалочка обиженно сопела, глядя на меня наивными сиреневыми зенками.

— Что смотрим? Я не передумаю! Нельзя его есть! Он мне еще нравится- удивленно закончила я.

Въёльт многозначительно дернул бровями и скосил глаза на Рея.

— Что? Этого тоже нельзя. Пока что! Но… мама подумает! Я, так понимаю, если бы не ты, моя прелесть, дяди меня бы уже спеленали и куда-то положили? — наглаживала я сиреневого пушистика, осторожно продвигаясь к зеркалу между бурыми жабами- Ну, давай тебе парочку земноводных тогда захватим, в качестве поощрения. Буэ-э-э…Да что ж такое-то!

За спиной раздался невнятный стон приходящего в сознание Бальтезара и первые рыгания отходящих жаб.

Я обернулась, посмотрела долгим взглядом на вероломного супруга и демонстративно всхлипнула, встретившись с ним глазами.

— Стой! — тихо проговорил он, вытягивая в мою сторону когтистую лапу.

Но я только обиженно покачала головой и, прихватив в сковородку троих еще совершенно не сопротивляющихся ирисов, с Фиалочкой под мышкой, шагнула в зеркало.