Глава 33
Пробывали бегать на каблуках, намертво замотанные в одеяло? Скажу я вам, это то еще развлечение! Слава Богу, бежать, кстати, оказывается, было особо то и некуда! Еще один пролет лестницы и мы с Фиалочкой уперлись носами в тяжелую дубовую дверь. С наскока, было, приложилась о нее плечом, но та не поддалась. На секунду мелькнула мысль, что хитровыделанный Гиён дал указание запирать ее при входе и выходе. Ну, вот лично я так бы и сделала!
И что? Это просто еще раз доказывает, что женщины умнее и хитрее большинства мужчин! Потому что, оказалось, что никто ничего не запирал! Что за чудовищная безалаберность в вопросе удержания такого прожженного преступника, как я! Дверь надо было просто тянуть на себя и все! Никаких тебе хитрых замков или запертых засовов! И где только был инспектор по пожарной безопасности, когда сдавали в эксплуатацию эту башню? На лицо нарушение всех норм и правил!
Мягко и бесшумно, тяжелая дверь открылась, явив за собой небольшой тамбур, освещенный кованными светильниками. Фиалочка тут же шмыгнула внутрь и нетерпеливо затопталась перед следующей дверью, которая тоже, кстати, открывалась без лишних ухищрений.
Так мы и оказались в светлом широком коридоре с еще пятью одинаковыми дверьми, из одной из которых, собственно, мы, с пыхтящим въёльтом, только что и выпали. Выпали и замерли. Налицо был новый квест, под названием «угадай нужную дверь». Печалька. Не угадать совершенно не хотелось! Мало ли куда я умудрюсь ввалиться в одном одеяле-то, растрепанная и злая? Но и продолжать стоять в коридоре было опасно. Все-таки, это жилой объект, в котором постоянно мельтешит и копошится всякий обслуживающий персонал, Где подмести, где подвинтить… Работы в таких замках всегда полно и она не замирает ни на минуту! Так что, велика вероятность, что, вот прямо сейчас, в коридор пришуршит какая-нибудь особо усердная служанка. Ну, и наткнется на полуголую меня. Какой конфуз! А мне потом еще ее труп прятать… Короче, надо срочно куда-то бежать и что-то делать.
Я, уверенно, метнулась в дверь напротив. Но, затормозив прямо перед ней, передумала. И метнулась правее. Тоже уверенно. Потом к двери с другой стороны коридора. Но вовремя передумала. Резко выдохнула, зажмурилась и дернула на себя ручку рядом расположенного проема, без промедления влетая внутрь.
Мда… «Неувязочка вышла»- растеряно подумала я, встретившись с донельзя удивленным взглядом Фиалочки, когда я снова вышла обратно в коридор все из того же тамбура.
Считалочку, чтоли, применить, как научный метод?
Из лишних раздумий меня вывели приближающиеся негромкие разговоры за дальней дверью. Пришлось, все-таки, срочно принимать решение. «Надо действовать по дедуктивному методу! Логически осмыслить возможность расположения предполагаемых помещений и вероятность нахождения в этих помещениях кого-нибудь в данный момент, исходя… А! Пофиг!»- попыталась я поймать истерично метавшиеся мысли и просто ломанулась куда-то, совершенно произвольно.
«Все-таки, подсознание- великая вещь!» подумала я, скептически осматривая знакомую обстановку хозяйской спальни и, на всякий случай, еще туже заматывая себя в одеяло. Кто о чем, а я все о кровати… Эх!
Кстати, с одеялком- то я перемудрила! Теперь ноги у меня оказались плотно сжаты голубой тканью, которая, толком, не позволяла сделать даже шаг! А руки остались внутри, удерживая кромку одеяла. Да что-ж за день то такой! Надо бы срочно переодеться…
А голоса, тем временем, стали ближе. Да куда уж ближе! Они были прямо за дверью!
Ну вот это только я с моим везением могла так удачно выбрать помещение! Судя по копошению и возне, именно сюда сейчас и направлялись посетители. Времени на раздумья снова не оставалось. Поэтому я, практически как молния, метнулась под кровать! Но не успела…
А все потому, что про молнию, только написать получилось красиво. А вот изобразить ее…
Да и как можно изобразить молнию, когда я укутана в покрывало на манер гигантской голубой гусеницы? Понятно же, что я просто плашмя брякнулась на ковер и поползла под кровать, вскидывая попу и злобно матерясь.
Голова моя уже, кстати, почти достигла спасительного царства пыли и мрака, когда в комнату, перешептываясь и смеясь, зашли две служанки. Зашли и застыли, как вкопанные!
Я тоже застыла. Наверное, это врожденный инстинкт- замирать, при приближении опасности. Чтобы хищник подумал, что я просто палочка. Или листик. Или просто сдохла…Хотя, о чем это я? Откуда такие инстинкты у человека? Я-ж не гусеница, реально. Наверное это просто тупняк напал…
Короче, я, как трехлетний ребенок, который играет с мамой в прятки, решила, что если я их не вижу, то они меня тоже не видят! А, если, при этом, я еще и не шевелюсь, то точно сочтут за мебель, спокойно пропылесосят меня и уйдут себе восвояси!
Ха! Как бы не так!
— Что это? — шепотом уточнил один потенциальный труп и другого.
— Думаешь, мертвое? — так же шепотом ответили ему.
Я вздохнула и, все так же, по гусеничьи, вскидывая попу кверху, начала разворачиваться.
Девушки слаженно ахнули. А потом, так же синхронно заверещали!
Это как-то, совершенно случайно совпало с тем, что я развернулась и повернула в ним свое очаровательное лицо…с всклокоченными в разные стороны рыжими вихрами, черными кругами от туши вокруг глаз и с перекошенной злобой и страданиями физиономией.
— Да твою-ж мать! — закатила я очи и тихо скомандовала затихшей под кроватью Фиалочке- Голос, солнышко мое!
Ангельское пение, приглушенное тяжелой мебелью и матрасом, мгновенно окутало все помещение. Дурехи замерли, с выражением неземного блаженства на лицах и с прижатыми к груди перьевыми метелками.
Как ни странно, увлеченная попытками встать и срочным поиском подходящей для связывания веревки или ее заменителя, я даже, умудрилась, не "поплыть" вслед за застывшими девушками. Как-то не до этого, видимо, было!
Беглый осмотр помещения выявил сразу несколько подходящих предметов: и шнурки от портьер, и шелковые шарфы, и мягкие кушаки, разнообразных оттенков и нереальной многометровой длины, раскиданные по всему периметру спальни. Все ясно! Гиён уборкой вещей не утруждался. Где кинул- оттуда на место и уберут.
Попрыгала в сторону кушаков и, снова, чуть не упала. Ну что делать? С другой стороны, в комнате только девочки! Что нам друг друга-то стесняться? И тогда, я просто сняла одеялко, выкуколившись из него, как прекрасная голозадая бабочка.
Теперь дело пошло куда как быстрее.
Не прошло и нескольких минут, как впавшие в экстаз от пения въёльта девушки уже валялись на полу, весьма неаккуратно уроненные мною в уже замотанном состоянии. Все-таки этот мир несовершенен! Чувствовалась явная нехватка скотча. (Липкой ленты, конечно! Хотя, в данных обстоятельствах, я и от одноименного алкоголя бы не отказалась). Обидно. Он бы сейчас был ох как кстати!
Дальше, кряхтя и отсвечивая голым тылом, я закатила два невменяемых тела под кровать, предварительно проверив, насколько крепко вставлены кляпы. Снова осмотрелась. Все-таки, ходить голышом в чужом дома как-то неудобно.
К моему счастью, на кресле обнаружилась шелковая сорочка Гиёна. Ну, то есть, это для него она была сорочкой. Надетая же на мое бренное тело, она, скорее, смахивала на платье, с подолом ниже колен. Рукава пришлось сильно закатать. Еще бы поясок какой приладить…
Кстати, я, весьма удачно приспособила один из кушаков в качестве таких импровизированных стрингов. Заодно, кое как, таким образом, решила проблему с интимными гигиеническими принадлежностями. Наскоро обтерла ноги. Вот как так все сразу-то в один день навалилось?
— Хватит, Фиалочка! — сказала я все еще голосящему въёльту, который, кстати, весьма плотоядно облизывался на засунутых к нему под кровать девушек- И не кушай прислугу! Это дурной тон! — бросила высокомерным тоном, косясь на перепуганных служанок. Еще бы! Прийти в себя под кроватью, связанными по рукам и ногам! Я бы тоже испугалась.
Девушки усиленно мычали, дергались и пытались выползти.
— Тишина под кроватью! — рявкнула я- Будем дергаться, скормлю кисоньке! У нее, бедняжки, как раз легкое несварение, после каменной кладки! Вот и подлечится!
Фиалочка послала мне полный обожания взгляд и снова облизнулась.
— Не сейчас! — строго уточнила я для въёльта- Потерпи, малышка! Мамочка думает!
В это время, за дверью спальни снова раздались шаги. На этот раз тяжелые. Не теряя времени, я метнулась к косяку, сильно вжавшись в него спиной. Дверь комнаты приоткрылась, и в проем протиснулась чья-то коротко стриженная, темноволосая башка:
— Ну вы скоро? Романьи уже слюной брызжет! Время уборки в крыле заканчивается! Эй! Вы где?
В этот момент, взор гостя, судя по всему, как раз наткнулся на несчастных девушек, которые, лежа под кроватью, вовсю вращали глазами, пытаясь намекнуть посетителю на грозящую ему опасность.
— Чего?! А зачем вы под кровать залезли-то? А? Да не понимаю я!
И, нечаянный неудачник сделал шаг в комнату, навстречу своей судьбе.
Я решила, что, во-первых, терять мне уже нечего. Подумаешь, телом больше, телом меньше. А, во-вторых, лежащее тело, в моем случае, всяко лучше, чем тело верещащее и быстро бегающее. Потому, я схватила с комода огромную фарфоровую вазу (Господи, сделай так, чтобы это не оказалась сильно дорогая вещица периода какой-нибудь династии) и, с характерным звоном, разбила ее о ничего не подозревающую голову.
Тело рухнуло на пол. Под кроватью обреченно застонали служанки. Я, с чувством выполненного долга, отряхнула руки и наклонилась к ним:
— А подсказывать нехорошо! Еще раз попробуете меня сдать- предприму санкции! — погрозила я им пальцем.
Девушки понятливо закивали.
На бесчувственное тело ушло сразу два кушака. И несвежие трусы, в качестве кляпа. Да и закатывать мужчину под кровать оказалось куда сложнее, чем предыдущих женщин. Тем более, не стоит забывать, что габариты населения этого мира были, мягко говоря, не тщедушными. Но выбора, собственно, уже небыло. Мне просто по зарез нужно было переждать нашествие прислуги и найти кабинет! Казалось бы, всего-то!
Но нет. Судьба вновь не была ко мне благосклонна!
Я, как раз, уперлась руками в бок мужика и, высоко отклячив свою, выглядывающую из-под рубашки попу, пыталась дотолкать его чуть подальше, чтобы его белоснежные гольфы не выглядывали так открыто из-под мебели, когда дверь в комнату снова приоткрылась:
— Дано, ты где тут застрял? — громким шепотом осведомился вновь прибывший- Давай быстрее! Романьи уже идет с обходом, проверять уборку! Ой! А ты кто такая, красавица? — с заигрывающими интонациями в голосе обратился он к моей заднице, пока я, замерев в неудобной позе, судорожно пыталась придумать, что делать дальше.
А, ладно! Была не была! И я повернула голову и радостно улыбнулась.
Мужик истерично взвизгнул и, уже кстати, совершенно без моей помощи, шмякнулся в глубокий обморок.
Слабак! Ну потек макияж немножко… Но не без макияжа же! Вот совсем не накрашенную я себя тоже, иногда, побаиваюсь. А так то что…
Под кроватью девушки обреченно застонали. Их приятель по несчастью застонал горестно- видимо пришел в себя, с шишаком на затылке. И больно и обидно. И пыльно. А потому что убираться под кроватью нормально надо было!
— Двигаемся, граждане! — кряхтела я, упираясь ногами в связанное тело и пытаясь запинать его все под ту же кровать- Там всем места хватает! Не наглеем и утрамбовываемся, по хорошему!
Население под предметом мебели страдальчески пищало, мычало и елозило по полу, сдвигаясь к дальнему краю. А я, кое как разместив четвертую жертву, взвесила в руке кочергу и, со зверским выражением на лице, снова засела за дверью.
Ну да, я вошла в охотничий раж. У меня бывает. Редко, правда. Но бывает, чего уж греха таить.
Не, я не то чтобы сильно азартная. Но вот, помню, в моем далеком детстве, мы с родителями поехали как-то, по осени, в лес, за грибами. Именно поехали. Хотя, за калиткой нашей дачи и так начинался густой еловый лес. Но нет! Вы же понимаете нашу русскую душу! Грибы самые вкусные где? Правильно! Там, где их тяжелее всего добыть! А, желательно, еще и не законно! Поэтому мы с папой и мамой сперва топали два километра до железнодорожной станции, которая гордо именовалась каким-то там «…дцатым километром» и видела останавливающиеся вагоны только раз в день по четным числам в високосный год. Потом, ехали еще час в неизведанные дали, дружно кушая вареные яйца и запивая их обжигающим чаем из термоса. И все это под мамино неизменное: «Вот, сейчас все съедите, а потом нагуляетесь по лесу и жрать захотите! Где я вам возьму?».
Вышли на еще более неприметном полустанке, с обвалившейся надписью «Полигон № 4» и снова занялись ходьбой по пересеченной местности, все дальше углубляясь в лес.
Собственно, по дороге нам не встретился ни единый мухомор. Но разве нас это остановило? Мы продолжали идти вперед. Потому что свято верили, что где-то там, за высоковольтной линией, в болотном мхе, нас ждут могучие заросли никем не найденных белых, красных и просто подберезовиков.
Весело щебетали птицы. Кровожадно жужжали поздние комары. То здесь, то там раздавалась задорная трель пулеметной очереди. Потому что на военном полигоне это бывает.
Собственно, логика моего папы тоже была вполне понятна. В свое время он служил в наших сухопутных войсках. И в юношескую память намертво врезался образ лесной поляны на таком же точно полигоне, сплошь усеянной молодыми подосиновиками, в которых их бравый отряд из десяти человек умудрялся весьма успешно прятаться четверо суток, притворяясь грибами, пока их противник по военным учениям безрезультатно рыскал в кустах.
А посему, ориентируясь на радужные воспоминания его сломанной военной службой психики, мы дружно шли в чащу, на встречу приключениям и храбрым пулеметчикам.
Вот они то и вышли на нас из леса, со своим оружием наперевес, пол суток спустя.
Ведь именно столько времени, в итоге, плутала по незнакомой лесополосе наша безбашенная семейка.
Не, сперва мы даже не поняли, что заблудились! Папа уверенно вел нас по солнцу. И по мху на соснах. И по муравейникам… По последним, кстати, в прямом смысле этого слова! Да мне весь филей сожрали, пока я из них выбиралась!
Иногда нам попадались хилые корявые моховики. Отец радостно прыгал вокруг них и показывал пальцем: «Вот! Я же говорил! Это еще что! Сейчас целые поляны грибов пойдут!» Но, вместо этого, пошел дождь.
Сперва с неба сыпалась просто противная водяная пыль, а потом начался настоящий ливень, который без лишних усилий поливал наши несчастные головы сквозь редкие ветки сосен и смывал наш, уже порядком затасканный интузиазм. Пройдя, для приличия, еще энное количество лесо-метров и промокнув окончательно, мама корректно уточнила «На кой ху# мы ходим по этому долбанному лесу уже пятый час? Нет тут никаких грибов! Ребенку скоро спать пора ложиться! Поехали домой. И пошел ты на-туда же со своими грибами».
Для приличия, папа поогрызался и поорал что-то про то, кому именно нужны были полторы тысячи банок маринованных опят и столько же сушеных подосиновиков. А потом, наша дружная и любящая семья споро развернулась в обратную сторону.
Вот тут то и выяснилось, что, собственно, никто толком не знает, какая сторона у нас сейчас обратная. Кругом был совершенно одинаковый мокрый лес. И ни одного ориентира.
Наш, наученный Родиной матерью и жестким прапором офицер запаса, повел нас обратно по все тем же ориентирам.
Но, то ли солнце стало плохо видно, то ли муравьи, с матюками перетащили куда-то свои муравейники по итогам нашего вандализма, но долгожданный выход из леса никак не находился.
Вечерело. Мы грустно брели по лесу, со злостью пиная крепкие боровики и подосиновики, которые, теперь, и правда регулярно попадались нам по дороге. На основании этих примет стало окончательно ясно, что не той дорогой мы идем, товарищи! Ужасно хотелось кушать. И пить. За спинами моих родителей уныло болтались пустые рюкзаки, чьим единственным предназначением на эту поездку было вместить в себя все то мифическое количество грибов, которое самоуверенно пообещал нам папа. Собственно, кроме этих пустых обещаний, такого же пустого термоса и запаха съеденных вареных яиц там ничего и небыло. От этого становилось еще грустнее. И тревожнее.
Наверное, чтобы хоть как-то отвлечься от этих невеселых мыслей я и сорвала тогда первый гриб. Родители грустно посмотрели на меня, а потом друг на друга. В их взглядах явно читался вопрос, в кого из них я уродилась таким долбоящером. Мама думала на папу. Папа, судя по всему, на тещу. Потому что думать что-то плохое про маму всегда было как-то страшно. Особенно в лесу и без свидетелей. И с ножом для подрезания грибов, многообещающе зажатым в ее руке.
А я молча сорвала еще один гриб.
Родители снова вздохнули, и мы медленно побрели дальше. Дождь прекратился, лес укутался в серые промозглые сумерки. Чаща наполнилась новыми звуками и шерохами. Темнело так быстро, будто по верхушкам сосен бежал невидимый человек с огромным покрывалом, которое, как черный балдахин, укрывало лес ночною тьмой.
Довольно быстро стало понятно, что продвигаться дальше ночью не рационально. Мама, правда, пыталась отрицать очевидное и продавить авторитетом, но тут папа, впотьмах, весьма удачно подвернул ногу и, тут же, гордо предьявил свой контраргумент. На этом наш геройский поход и потерпел свое окончательное поражение!
Еще одна счастливая случайность заключалась в том, что папа, оказывается, уже полгода как врал маме, что бросил курить! И, хотя, теперь, после разоблачения, его ждала неминуемая и жестокая смерть, но именно благодаря этому мы смогли разжиться хиленьким костерком и возможностью просушить хотя бы носки.
Предки устало плюхнулись на землю, вокруг, наконец-таки, разошедшегося огня. А я, как и все нормальные дети, именно в этот трагический для моей семьи момент словила в задницу очередное шило. Уставшей я себя не чувствовала, есть мне все равно ничего дать не могли. И тогда я решила развлекать себя сама!
Наскоро соорудив себе факел, из коряги, просушенной травы и папиных носков (Ну а что? Его все равно мама убьет. Ему уже не надо!), я пошла искать грибы. Собственно, за этим же мы и пришли в лес, не так ли?
К слову, грибов, вокруг места нашей вынужденной ночевки оказалось такое количество, которое я ни до, ни после этой памятной вылазки больше никогда в своей жизни не видела!
Родители на отборном матном ворковали у костра. Я бегала по кустам, пугая лосей и ёжиков своим факелом, и собирала, собирала грибы… Казалось бы, нехрена они мне были сейчас нужны, да еще в таком количестве? Но я впала в раж…
А в лесу, тем временем, вступала в свои права сентябрьская ночь.
Папа, конечно, обещал бдительно охранять наш сон. Но ничто так не отпугнет голодных волков, как молодецкий храп уставшего сорокалетнего мужика! Уж поверьте мне, я это теперь точно знала! Лично видела удивленные желтые глаза хищников, которые после очередной папиной рулады метнулись в кусты дикой ежевики, оставляя на колючках клочки мокрой шерсти! Что до меня, то этой ночью я спала мало и тревожно. Мне снились непролазные заросли грибов, которые я не успела собрать.
А утром нас разбудили громкие людские голоса и веселый финский смех:
— Kuka olet? (Вы кто?) — весело спросил нас молоденький паренек, в зеленом камуфляже пограничных войск Финляндии.
Наша сонная компания недоуменно переглянулась.
— Хенде хох? — испуганно выдал папа сразу весь багаж своих знаний по немецкому школьному.
— Kyllä, he ovat venäläisiä! Jälleen sienet varastivat! (Да русские они! Опять грибы воровали!) — махнул рукой его сослуживец, презрительно смерив взглядом что-то за нашей спиной.
Даже еще не понимая о чем речь, мама с папой, напряженно, оглянулись назад. Их удивленным взглядам предстали два доверху набитых грибами рюкзака. И три объемные кучки, размером где-то им по колено, состоящие каждая из отдельного вида грибов: белые, красные и подберезовики, соответственно.
Папа судорожно сглотнул. Мама одарила меня тяжелым многообещающим взглядом. Я постаралась незаметно отодвинуть за куст свой маленький, еще не учтенный родителями, и тоже далеко не пустой рюкзачок.
Добрые финские парни, крякнув, вскинули на свои спины наши рюкзаки и папу. Кому-то что-то «профинячили» по рации и жестами позвали нас за собой. В нескольких метрах от места нашей ночевки блестела мокрым асфальтом широкая трасса «Скандинавия», упирающаяся через еще сотню-другую метров в шлагбаумы контрольно-пропускного пункта границы с Финляндией. Только вот мы были в лесу, почему то, уже не со стороны нашей великой Родины. Когда мы пересекли границу- ответить мы так и не смогли. Также, как и объяснить, каким образом вообще из закрытого полигона наших войск мы незаметно пробрались на финскую территорию.
Все эти двести метров, пока мы шли до КПП, я носилась вокруг пограничников и снова собирала, собирала грибы… Класть их был уже решительно некуда. Я совала их себе за пазуху. Они были склизские и мокрые, противно пахли и неприятно прилипали к животу. Но остановиться я уже не могла…
Вот и сейчас, ажиотаж заядлого охотника был налицо! За дверью снова кто-то закопошился. Тусовка под кроватью заметно напряглась. А я, сумасшедше блестя глазами, поудобнее перехватила кочергу:
— Давай, иди к мамочке! — зловеще прошипела я, замирая.