Глава 18

Если честно, я очень боялась закрывать глаза и даже не выключила светильник, который стоял на маленькой прикроватной тумбе. И нет, дело было не столько в Илье, сколько в событиях минувшего вечера. Я не могла перестать думать о человеке, который пробрался в ДК, о том, что он зачем-то разбил окно. Вполне вероятно, это был обычный хулиган, вот только воображение, рисующее в моей голове картинки, выдавало нечто малоприятное. А потом я почему-то вспомнила Ирку.

Мы как-то с ней сидели на трибуне стадиона, время было шесть утра, на улице гулял пронизывающий ветер и стояла жуткая холодина. Солнца не было, его скрывали темно-серые пухлые тучи. Я хотела поскорее домой, а Ира меня не пускала. Она с замиранием сердца наблюдала, как Илья рассекает один круг за другим, затем отжимается и выполняет всякие упражнения. В спорте у него не было выходных или праздников. Приходил всегда в одно и то же время, занимался, отдавая всего себя. Но в те морозные деньки я его ненавидела.

– Он вообще человек? – спросила я тогда у подруги. Она накинула на голову капюшон, сама продрогла, отчего ее зубы стучали.

– Он самый крутой парень на свете. Ты только глянь на него, ну молодец же!

– Если завтра не изменится погода, то из-за самого крутого парня мы заболеем. Ну же, пошли, – канючила я. А ведь могла спать в теплой кроватке, вместо посиделок на холодном пластиковом кресле.

– Еще немного. Он скоро закончит.

– Слушай, ты похожа на сталкершу. Он нас засудит однажды.

– Он нас даже не замечает, – вздохнула Ира. Она каждое утро вставала в пять утра, мыла голову, вытягивала волосы и обязательно накладывала боевой макияж. И каждое утро подруга мечтала, что именно сегодня Илья ее заметит.

На уроках она рисовала в тетрадке сердечки с его именем, а когда читала романы о любви, мечтательно улыбалась, представляя на месте главной героини себя, а главным героем Рубцова. Я помню, как на его день рождения она испекла ему торт. Знал бы Илья, скольких усилий стоил этот торт! Ирка готовила его с вечера до трех ночи, потом весь день ходила, зевала. Она сделала сама коробочку для сладости и даже соорудила открытку, нарисовав там акварелью хоккеиста.

Мы вместе с ней пошли к ним в клуб, планируя вручить этот торт. Столкнулись там с толпой таких же девчонок, которые толпились у входа. У кого-то из них были шарики, у кого-то плакаты, а у кого-то просто подарочные пакеты. Все они ждали Илью, но вместо него вышел менеджер клуба. Он забрал подарки, любезно поблагодарив поклонниц.

Ира ждала больше недели, что Рубцов выложит у себя в соцсетях фотографии с подарками, ждала свой торт. Однако он так ничего и не выложил, не написал ни единого слова благодарности. Мы так и не узнали, что чувствовал в тот день Илья.

Я всю ночь думала об Ирке. Она бы отдала все, чтобы оказаться в доме парня своей мечты. А я бы отдала все, лишь бы оказаться в Америке на месте подруги. Как интересно все-таки распорядилась судьба…

Заснула я только под утро и то проспала недолго. В восемь позвонила мама, стала расспрашивать о том, что вчера произошло в ДК. Она несколько раз предложила вернуться домой, и я несколько раз отказалась. Не из-за Ильи, конечно, а из-за отца. Я все еще злилась на него, он никогда не измениться: так и будет вечно тратить деньги матери на проклятые игры. Порой мне казалось, однажды он проиграет себя. Мне хотелось перестать быть частью этой семьи, хотя мы и одной крови. Ужасное чувство для ребенка.

Заправив кровать, я оглядела комнату при свете дня. Стены были окрашены в цвет слоновой кости, очень приятный и теплый оттенок. Шкаф удобно располагался в углу, а напротив окна был письменный стол со стулом. Идеальное место для самообучения или чтения книг. Заглянув в туалет, я умылась и почистила зубы, там была раковина.

Я нашла в косметичке увлажняющий крем-карандаш, который зимой мне подарила Ирка. Несколько легких движений вокруг глаз, чтобы ужасные темные круги не выглядели настолько заметными. Я даже воспользовалась тональным кремом, потому что в зеркале на меня смотрела слишком невыспавшаяся особа.

Нацепив на себя широкую майку и лосины, я тихонько вышла из комнаты в коридор. На носочках проскользнула к лестнице, задаваясь вопросом: есть ли хозяин в доме или уже ушел по делам. Однако когда спустилась вниз, ответ нашелся сам собой. Илья стоял на кухне, нарезая овощи кубиками, за его спиной на сковородке что-то жарилось.

– Доброе утро, – произнесла я, подходя к столу и разглядывая кабачки, нарезанные идеально ровными дольками.

– Доброе.

– Ты готовишь?

– Представь себе. Людям необходима еда, кажется, – сухо отозвался он, перекладывая овощи в сковороду. Затем взял пустую миску и вбил туда пять яиц.

– Кажется? Ты не уверен, что надо есть?

– У меня проблемы с аппетитом.

– Из-за вечных диет? Хотя постой, а как же донер? – я уселась на барный стул, предполагая, что Илья поделиться завтраком. Хотя он был не обязан меня кормить, и вообще пора бы мне честь знать, я итак чересчур воспользовалась его добротой.

– Иногда находит, и нет, я не сижу на диетах.

Я спрыгнула со стула, взяла стакан и налила себе воды.

– Тогда… сейчас у тебя есть аппетит?

– Нет, вообще по нулям, – он залил в миску с яйцами молоко, посыпал солью и помешал.

– Для кого ты тогда готовишь? – я осушила стакан воды и направилась в сторону обеденного стола. Уж больно вкусно пахло вблизи плиты, желание перекусить не пропадет, если я продолжу стоять так близко.

– Шерлок еще не проснулся?

– Шерлок плохо спал, ведь в доме живет сталкер.

Я уселась за стол, вытащила телефон и заглянула в приложение банка. На балансе скопилось не очень много денег, если поискать комнату в общежитии – должно хватить. Должно… Какое все-таки ужасное слово. Состояние, при котором ты будто идешь по канату. Не удержишь равновесие и разобьешься. Я чувствовала себя канатоходцем. Падение было близко.

Илья больше ничего не говорил, а я стала изучать объявления об аренде. Вбила нужный запрос, пролистала около десятка предложений. Везде требовали залог за два месяца, что уже было мне не по карману. Самостоятельная взрослая жизнь все-таки умеет преподносить сюрпризы, и, кажется, она заставляет меня найти вторую работу.

– Смотришь новые батлы? – спросил вдруг Рубцов, ставя рядом со мной большую тарелку, на которой лежал аппетитный омлет. Подача была настолько красивой, что на какое-то мгновенье я потеряла дар речи. Он даже нарезал овощи и сделал тост с сыром.

– Что это? – я подняла голову и взглянула на Илью.

– Ты никогда не видела омлет? Сочувствую, – с нескрываемым сарказмом произнес Рубцов, усаживаясь напротив. И судя по тому, что рядом с ним стояла кружка с чаем, а рядом со мной тарелка, еда предназначалась именно мне.

– Я не об этом. Я про… Ты разве не себе готовил?

– Нет, – он сделал глоток горячего напитка и перевел взгляд в сторону окна. Солнце ярко светило, оно согревало землю и всех ее обитателей, а молочное небо, на котором сейчас не было ни облачка, намекало, что впереди нас ждет замечательный светлый день.

– Ты приготовил мне завтрак? Постой, это что, тоже входит в… как ты там сказал? – я задумчиво оглядела тарелку с едой. – В филантропию.

– Мне было скучно, как тебе такой вариант? – он снова сделал глоток чая и теперь взглянул на меня.

– Странный вариант. Тебе говорили, что ты странный?

– Ты! Только что! А могла бы сказать что-то вроде “спасибо”. Или выбросить омлет?

– Что? Нет! – я замахала ладонями и тут же схватила вилку. Отломила кусочек омлета, поднесла его к губам, но остановилась. Аромат был, конечно, божественный. Я даже успела представить, как пережевываю еду и кладу новую порцию в рот.

– Читаешь молитву? – спросил Рубцов, подперев левой рукой подбородок.

– Ага, за здравие. Ты должен попробовать первым! – заявила я и протянула вилку к нему.

– В смысле? Я же сказал, у меня нет аппетита, – он выгнул бровь, будто раздражался и мои ответы его тоже раздражали. Нет, может оно и так, но паранойя в моей голове не позволяла запросто съесть кусок еды, приготовленной незнакомым человеком. Я все еще подозревала Илью в сталкерстве, а он активно молчал, скрывая мотивы своих добрых дел.

– Давай же, пробуй.

– Ты что, когда утром вставала, ударилась головой?

– А вдруг невкусно или наоборот так вкусно, что у тебя сейчас откроется второе дыхание!

– И это я еще странный? – Илья театрально закатил глаза, и я заметила, какие у него длинные изогнутые ресницы. Красивые, девушкам о таких мечтать или творить косметическую магию, а парням достаются с рождения. Нечестно.

– Да ладно тебе, завтрак полезен во всех… – однако договорить свой аргумент я не успела. У меня запиликал телефон, на экране отобразилось входящее сообщение. – Ты пока пробуй, а я проверю входящее.

И входящее сообщение меня настолько поразило, что я аж подскочила из-за стола, зажав ладонью рот. Это было слишком неожиданно.