Глава 44

Я так и не поняла, как провела репетицию с девочками. Скорее всего, это произошло на автомате: разминка под ритмичную музыку, затем растяжка и танец. Я пыталась уследить за каждой из своих учениц, за их движениями, выловить ошибки. Однако даже музыка не могла вернуть меня в нормальное русло. Мысли крутились вокруг слов Ирки. Кто-то бы сказал: «Иди к Илье и спроси у него в лоб». И, скорее всего, был бы прав. В отношениях нет ничего важнее искренности, надуманность их разрушает. Вот только пока я не могла пойти к нему. Сердце слишком лихорадило от полученной информации.

Когда закончилась репетиция, ко мне подошли Яна с Людой. Они нерешительно потоптались на пороге тренерской, затем переглянулись и, наконец, заговорили:

– Майя Геннадьевна, – начала Люда. – С вами все нормально?

Я аж опешила от их столь прямого вопроса. Потом правда улыбнулась, дети ведь не виноваты, что у их тренера небольшой ураган в душе.

– Да, все хорошо. А у вас, девочки?

– На самом деле, – Яна вздохнула, взглянув на подругу. Казалось, ее что-то гложило. – Мы переживаем из-за осеннего конкурса.

– Что? Но… почему?

– Мы видели, какие там участники, – быстро ответила Люда. – Там такие девчонки, мы и близко к ним не стоим.

– Неважно, какие они, важно – какие вы, – я встала со стула и подошла к своим ученицам, взяла их за руки. Посмотрела в детские глаза и меня вдруг озарило: если я уеду, кто же останется с ними? Кто поведет их на конкурс, кто будет поддерживать, внушать веру в себя? Это же прямая обязанность настоящего тренера. Имела ли я право их бросить после того, как сама же повела по дороге танцев?

Мне сделалось не по себе.

– Спасибо, – прошептала Яна, – что верите в нас. Майя Геннадьевна – вы лучший тренер на свете! – присвистнула девчонка. Ее худенькие плечи дрогнули, а сама она улыбнулась. Улыбка бывает разной, кто-то дарит ее, когда хочет загладить вину, кто-то скрывает так свои переживания. А кто-то, как Яна, искренне благодарит. Сцена всегда пробуждала во мне настоящий ураган эмоций. Однако восхищения, аплодисменты, грамоты, похвала – все это не трогало настолько, как улыбка подростка.

– Мы пойдем, спасибо вам, – добавила Люда, и они с Яной выскочили из тренерской.

Я облокотилась о стену и закрыла глаза. Прекрасная жизнь, созданная Ильей, медленно рушилась, крупица за крупицей. Я будто оказалась в темном коридоре и потеряла указатель к выходу. Почему он ничего мне не рассказал? Зачем вообще устроил этот спектакль? А его чувства? А наша близость? Все это… Я поджала губы. Мне не хотелось даже думать, что возникшая связь между нами была иллюзией. Воздух в маленьком помещении отчего-то сделался удушающим, по коже пробежала волна холодка.

Я больше не могла находиться здесь, надо было немного успокоиться, привести мысли в порядок и поговорить с Ильей. Да, разговор вряд ли получится легким, однако без него я не смогу двигаться дальше.

Взяв рюкзак с вещами, переодеваться не хотелось, я закрыла тренерскую и довольно быстро вышла во двор. Вытащила телефон из кармана, планируя вызвать такси, а там сообщение от Рубцова.

“Какие планы на сегодня, мисс Бунтарка? Как насчет прогулки? Во сколько ты заканчиваешь?”

Я остановилась, несколько раз перечитав фразы, которые вызывали у меня и тепло, и переживания. Однако не успела ответить, потому что услышала мужской голос.

– Майя, – это был Стас. Он стоял напротив меня, лучи солнца касались его пшеничных волос и алых губ, растянутых в дружелюбной улыбке. Высокий, как ива, с глазами, которые словно заволокла дымка. Теперь они не казались такими глубоко-зелеными, скорее были ближе к сероватому оттенку. Да и одет парень был не сказать, что по погоде: плотные черные джинсы, в тон к ним кеды, разве что белая майка с коротким рукавом выдавала летний сезон.

– Привет, ты за Аней? – я убрала телефон в карман, решив, ответить чуть позже, как попрощаюсь со Стасом.

– Нет, – запросто сказал он. – Вернее, да. Должен был забрать ее, но Аня сказала, что пойдет гулять с подругой. Отшила меня по полной программе.

– Оу, мне жаль.

– Да ничего, дети, – пожал он плечами. – Что с них взять?

– Ну да, – я облизнула нижнюю губу, перенося тяжесть тела на другую ногу.

– Может… – он помялся, словно до сих пор не мог подобрать правильных слов для продолжения своей реплики. – Прогуляемся?

– Извини, – я покачала головой. Гулять с ним совсем не хотелось, да и не в таких мы были отношениях. Хотя я уже и не понимала, с кем у меня вообще была какая-то связь. Словно кто-то сверху снял купол с этого мира и позволил увидеть реальность: серую, без радуги и звезд.

– Планы?

– Типа того. Я пойду. Увидимся.

Я обошла его и двинулась к воротам дома культуры. Вытащила опять телефон, откладывать разговор не имело смысла.

– Майя, – раздался позади голос Стаса. Перед тем как оглянуться, я увидела за высокими кустами тень. Сердце вмиг сжалось, в последнее время у меня не иначе развивалась какая-то паранойя. Зашелестела листва. Лучезарное небо заволокло хмурыми тучами.

– Майя, – снова позвал Стас. Он дернул меня за локоть, из-за чего с плеча скатился рюкзак, а потом и вовсе с грохотом свалился на асфальт.

– Что ты… – прошептала пересохшими губами я. Парень продолжал улыбаться, вот только его улыбка изменилась. Она стала напоминать хищную и с каждой секундой наполнялась ядовитыми нотками. Ярче. Жестче. Острее. Все в человеке напротив неожиданно показалось мне острым, потеряв былую теплоту. Он словно снял с себя маску, позволил разглядеть настоящее лицо.

– Нам стоит прогуляться, говорю же тебе, – утвердительно заявил Стас. Пальцы его крепко сжимали мой локоть, будто когти смертельно впились в кожу. Я дернулась, пытаясь как-то оттолкнуть парня, однако ничего не получилось.

– Отпусти! – строго произнесла я. Волнение, подобно прожигающей лаве, разлилось по телу. Сердце в груди учащенно забилось, к горлу подкатывал скользкий ком страха.

– Не сегодня, – сказал Стас. И прежде чем я успела сообразить, что происходит, небо закрутилось по спирали. Что-то острое, скорее всего игла, пронзило мою шею.

– Ты… – глотая ртом воздух, прошептала я. Веки наливались свинцовой тяжестью, меня не иначе как покидали силы.

– Я, – с улыбкой отозвался Стас.

Тихо вскрикнув что-то неразборчивое, я навзничь упала на асфальт, а может и не на асфальт, может этот псих поймал меня. Мир вокруг потемнел, словно из меня выбили последний вздох.