Глава 47

Я покачала головой, сперва подумала, что тень – плод моего воображения или же рядом просто пробегало уличное животное. Однако когда размер тени стал больше, я поняла, что она принадлежала человеку. И либо кто-то хотел мне помочь, либо являлся невольным свидетелем похищения. Да уж, американский блокбастер какой-то. Ни за что бы не поверила, что меня однажды притащат в богом забытое место, свяжут и будут держать неизвестно для чего.

С губ слетел тяжелый вздох, я потерла руками друг об дружку за спиной, пытаясь выяснить, насколько туго завязана веревка. А она сидела как влитая, словно срослась с кожей. И это был еще один повод завыть в голос. Однако, даже если бы я закричала, позвала на помощь, ситуация не изменилась бы. Нужно быть полным идиотом, чтобы организовать похищение в людное место.

С глаз скатилась предательская слеза: она бесконтрольно вырвалась наружу, подобно истошному немому воплю. Мне хотелось разреветься, чувство беспомощности окутывало тяжелыми цепями не только мои руки, но и все тело. И вдруг… Совершенно неожиданно я услышала тихий женский шепот. А потом в окне появился хозяин, вернее хозяйка тени. Это была… Ира.

– Ты в порядке? – она дотронулась до рамы и тут же скривилась, с ее двух пальцев потекла кровь. Несколько капель полетели на землю, но Ирка не подала виду, что ей больно. Она перевела на меня взгляд и выдала подобие улыбки.

– Что…

– Все будет хорошо, слышишь?! – заявила воодушевленно бывшая подруга. Наплевав на платье, Наумова закинула ногу на раму, ухватилась тонкими пальцами за основание стекла. Опасно было лезть сюда, но Ира зачем-то лезла, хотя я отчетливо видела в ее глазах страх.

– Прекрати, – прошептала я.

– Все путем, я справлюсь!

– Если Стас вернется, – спохватилась я, опасаясь за безопасность Наумовой. И пускай мы с ней уже не были близки как раньше, мне не хотелось, чтобы она из-за меня пострадала.

– Я вызвала копов, – сказала Ира, спрыгнув на пол. В воздухе вмиг поднялась пыль, ее маленькие частички медленно оседали на прогнивший старый пол и на красивое платье Наумовой. Не иначе, дорогое.

– Тогда уходи! – прошипела я. Ирка замерла на месте, словно статуя. Я не впервые рассматривала ее, не впервые отмечала, какие у бывшей подруги правильные черты лица и чувственные, слегка припухшие губы. Но сейчас, когда мы не виделись полгода, все в ней мне виделось каким-то другим: чуждым, далеким. Словно мы только что познакомились.

– Мы, может быть, скоро умрем, а ты злишься? – она сложила руки на груди, но с места не сдвинулась, так и продолжала сверлить меня недовольным взглядом. В этом была вся Ира, даже в опасной ситуации она пыталась сохранить напускную маску спокойствия, быть сильной. Мне не хватало ее выдержки. Сейчас уж точно.

– Не стоит шутить на тему смерти!

– Так ты все же злишься? – спросила она.

– Да, черт возьми, я злюсь.

– Но почему?

– Потому что мне больно, – я опустила голову, проклятая фраза сорвалась неосознанно, однако уже поздно сдавать назад. Чувства перемешались, они рвались наружу, не было смысла их скрывать. Да, мы находились в не самом удачном положении, в любую минуту на пороге мог появиться Стас, но… Я каждой клеточкой хотела рассказать, что у меня на душе.

– Майя…

– Потому что я нуждалась в тебе эти полгода, потому что мой отец мудак, потому что какой-то влюбленный в меня псих решил устроить похищение. Но больше всего я злюсь, что ты здесь – со мной!

Ирка вздохнула, а потом вдруг подошла ко мне и стала развязывать мои руки. У нее откуда-то взялся осколок, которым Наумова разрезала кусок веревки. А когда я, наконец, освободилась, глянула через плечо на бывшую подругу. Она тихо прошептала:

– Тебе настолько отвратительна мысль, что мы можем умереть вместе?

– Что? Нет! Господи, – со свистом выдохнула я. – Прекращай твердить о смерти, ситуация и без того отврат.

– Тогда в чем дело, Орлова? – она села напротив меня, а я растерялась.

Почему-то вспомнила случай из детства, когда мы сорвали с клумбы, расположенной у подъезда, тюльпан, и соседка выскочила за нами на улицу. Она громко кричала, размахивала веником, а мы с Иркой бежали со всех ног через дворы. Нам тогда было очень страшно. В какой-то момент я споткнулась и упала на асфальт, разодрав себе кожицу на коленке. Хозяйка тюльпана почти настигла нас, тогда я сказала Ире уходить без меня, не было смысла страдать вместе. Уж лучше кто-то один получит наказание, чем вздыхать вдвоем. Но Наумова не просто отказалась, она обняла меня, когда тетка ударила нас веником. Всего два или три удара по спине, которые получила за нас обоих Ира.

Позже я забыла об этом случае, всякое ведь с детьми бывает. Однако сейчас, когда бывшая подруга сидела передо мной на корточках, я не могла перестать думать о том, как мы в детстве защищали друг друга.

Что же с нами стало? Почему дружба превратилась в пыль?

– Потому что если с тобой что-то случится, и я не смогу тебе помочь…

– В этом вся ты, – она улыбнулась так искренне, что у меня в сердце, казалось, распустился цветок.

– Уходи, пока не поздно.

– А помнишь в детстве, еще в началке, все решили, что это я сдала наших математичке?

– Ты про списывание ответов? – я выгнула бровь, вглядываясь в глаза Иры. Послышался скрип, и меня моментально накрыло волной паники. Пора было заканчивать эти разговоры и уходить, тем более мои руки наконец-то свободны.

– Угу.

– Слушай, сейчас не время предаваться ностальгии, – я подскочила со стула и схватила Ирку за локоть, подняв ее на ноги. – Нужно бежать.

– Ты – единственная, кто встал на мою сторону и поверил мне, – сказала вдруг Наумова. Я снова глянула на дверь, звук от скрипа становился все отчетливее. Точно так же, как колокол оповещал о начале вторжения врага, так и этот скрип говорил – пора уносить ноги.

– Ты здесь, чтобы загладить должок за случай в четвёртом классе? Слушай, давай же! Пора уходить! – взмолилась я и подбежала к оконной раме. Положила руки на нее, один осколок впился в кожу, заставив меня едва слышно пискнуть от боли. Маленькие капли крови упали на старый деревянный пол.

– Погоди, – сказала Ирка. Она схватилась за край своего летнего платья и стала пытаться оторвать кусок ткани. Однако был ли в этом смысл? В коридоре гулял психопат с черт знает какими намерениями, я отчетливо слышала звук его шагов… Он разносился громкой пулей у меня в голове, которая вот-вот должна была пронзить легкие. Так какая разница, порежем мы руки или нет? Это явно меньшее из двух зол.

– Плевать, – прошипела я. Взяла Иру за локоть и дернула в сторону окна, а сама встала позади, за ее спиной. – Лезь! Я следом.

– Нет, ты первая! – воспротивилась она.

– Да какая разница, кто первый? Просто лезь! – откровенно злилась я. И вновь глянула через плечо. Скрип стал звучать тише, и это откровенно напрягало, словно Стас притаился за той стеной, словно он наблюдает за нами и ждет момента, когда мы оплошаем.

– Я итак перед тобой виновата…

– Ира! – мне хотелось завыть в голос. Ноги дрожали, тело превратилось в трясущееся желе. Чувство самосохранения твердило, что наша медлительность выйдет боком.

– Скоро приедут копы, поэтому ты должна спа…

Однако договорить она не успела. Щелчок от ручки, скрип открывающейся двери и вот на пороге уже вырос Стас. В одной руки он держал бокал с вином, в другой – раскладной нож.