Глава 43. Шарлотта

   Шарль сам не заметил, как все вокруг него закрутилось. Не прошло и получаса, как в фургоне комедиантов родился новый персонаж, а именно голенастая, долговязая служaнка. Ее блеклые, мышиного цвета волосы были растрепаны и свисали по–модному на лицо, но даже стрижка с потугами на стиль едва ли привлекла бы внимание мужчин – настолько нелепа и неуклюжа была эта дылда.

   Лишенный сапог и штанов Шарль чувствовал себя опозоренным. Он все время обращался к себе мысленно: «Помни, что даже Альтер, самый достoйный из всех известных тебе людей, не погнушался надеть бабью накидку ради спасения Лирии. Раз нет другого способа узнать о Витторе и Лирии, придется пройти через это. Только бы граф меня не увидел – задразнит ведь до смерти, гад такой!»

   – Не тушуйтесь, у вас балетные ноги – ворковала Даяна, заканчивая бритье Шарлевой голени. - Ах какая белоснежная кожа! Только постарайтесь немного косолапить, а то, не приведи Дейва, ваши ножки кому-то понравятся – возни не оберешься!

   – Вот, - сказал Петрас, - собрал реквизит, какой нашел. Теперь нам нечем будет убирать фургон.

   Он поставил возле Шарля корзину с торчащими вениками и щетками и оглядел ряженого.

   – Я бы хоть немного сюда подложил бедной девушке, – он изобразил руками два арбуза.

   – Нет! Плоскогрудая служанка незаметнее.

   – Уборщицы вообще незаметны. Власть имущие и даже простые обыватели всегда воспринимают слуг как нечто неодушевленное, призванное удовлетворять их потребности, - непререкаемым тоном заявил Пелле.

   – Иногда сексуальное, - заметила Даяна.

   – Тогда делайте Шарлотту понелепее, чтоб ни у кого и мысли такой не возникло.

   – Вот большие тапки.

   – Фу, какие мерзкие! Петрас, это те, что ли, в которых ты играл ведьму из «Огнива»? Обувка что надо! Надевай. Прошу прощения, Шарль, надевайте. То, что они болтаются на ногах и будут шаркать,только лучше.

   – Даяна, не называй Шарлотту Шарлем и на «вы» – девочка должна войти в роль, - распорядился Пелле.

   – Поздравляю! – откликнулся Петрас. – Пелле,из вас выходит неплохой режиссер. Надо будет отдать вам будущий спектакль.

   – Пройдись, киска, – сказал Пелле, когда преображение Шарля в общих чертах закончилось. - Не надо жечь меня взглядом, будто собираетесь вызвать на дуэль. Будьте проще! Сутультесь. Помните, что в руках у вас не шпага, а швабра. У вас тяжелая жизнь. Денег нет. Ваша мать больна. Вы не ели со вчерашнего утра. Вы едва переставляете ноги, а ведь надo еще работать. Вот, уже лучше! Прочувствуйте жизнь трудового народа.

   – Пелле,ты сам обращаешься к ней на «вы».

   – Эх, детка! – гаркнул Пелле и с маху дал служанке леща по твердому заду. В следующую секунду он оказался прижатым к борту фургона, а в шею его уперся мусорный совок.

   Сэй и Мэй пытались оттащить разъяренного Шарля от Пелле.

   – Я отказываюсь так работать! – вопил актер. – Или вы действуете по роли или… или убирайтесь отсюда! Идите во дворец сами! Как умеете! Вы мне чуть очки не разбили! – сказал он, успокаиваясь, когда Шарль убрал совок от его горла.

   – Извините, - мрачнo сказал Шарль, – но у нас в гвардии такое не прощают.

   – А вот девушки это постоянно терпят! – сварливо огрызнулся Пелле, разглядывая свои драгоценные очки на просвет.

   – И как по рoли я должен поступать, если такое случится?

   Пелле оглядел критически длинную фигуру в косо сидящей на худых бедрах юбке.

   – Едва ли кто-то польстится. Но вы должны взвизгнуть и потупить глазки. Можно подумать, вы никогда девок за задницу не щипали! Тьфу, я опять скатываюсь на «вы». С вами очень трудно работать.

   – Пелле, дай лучше я объясню, - вмешалась Даяна. – Шарлoтта, дорогая , если к тебе привяжется мужчина, простo быстро уходи. Ты же честная девушка!

   – Да, я такая прямо очень честная девушка! – пропищал Шарль, благодарно строя глазки наставнице и жеманно поводя плечами. – Я девица!

   Все так и грохнули!

   – Ну вот, - сказал Петрас, – славно. Талант! А то уж я думал, придется самому переодеваться и идти на разведку.

   Все по очереди хлопнули Шарля промеж лопаток на счастье, и Пелле повел его к хозяйственному входу в замок.

   Как выяснилось, прежде чем сбежать из мужского монастыря и примкнуть к бродячей труппе, Пелле успел поработать много где, в том числе и в королевском замке. Но беспокойная душа и склочный характер не давали ему нигде задержаться.

   Пелле привел Шарля прямо к распахнутым воротам в подвал. Тут стояли грохот и гомон, сновали люди, въезжали нагруженные снедью телеги,и, гремя, выезжали пустые. Смесь аппетитных и отвратительных запахов наполняла воздух.

   Пелле наскоро объяснил расположение хозяйственңых помещений, а также темницы и пожелал удачи. Шарль кивнул, обнял корзину со щетками, как родную, понурился и, шаркая тапками, побрел к отверстым воротам. Пелле замахнулся было на прощание хлопнуть уборщицу по заду, но благоразумно воздержался.

   Сосредоточив все внимание на том, чтобы сутулиться и волочить ноги, Шарль чуть было не попал под телегу, заставленную клетками с живыми курами. Под громкое кудахтанье и кукареканье он был обруган возницей и пообещал себе впредь быть внимательнее.

   – Ах до чего я несчастна! – меланхолически шептал он себе под нос, не забывая зорко следить по сторонам.

   Он никогда не предполагал, что для обслуживания замқа нужна такая прорва народу,и удивился, что вход в хозяйственные подвалы никем не охраняется. Заходите, люди злые и добрые, берите все, что нравится, делайте все, что хотите! Конечно, попасть сюда в гвардейском мундире нечего было и думать, но плохо одетая замарашка с метлами и щетками вошла беспрепятственно. Шарль действительно словно стал невидимым, как и обещал Пелле.