Глава 88
В допросной стояла удушающая жара. Тейтум заставил себя захлопнуть дверь, перекрыв доступ свежего воздуха. Прескотт привык работать в морге, где температура значительно ниже, чем в остальном здании, и можно было надеяться, что для него жара будет непереносима.
Хотя… могилы-то он копал под палящим солнцем.
Пока Тейтум обыскивал дом Прескотта, Фостер отпустил Джозефа Додсона, очевидно, ни в чем не повинного. Затем начал допрашивать Прескотта – и мурыжил его уже больше часа. От адвоката Прескотт отказался, о предыдущих убийствах рассказывал подробно и с явным удовольствием. Не удавалось от него добиться лишь одного: где Зои?
Тейтум сел напротив и некоторое время молча смотрел на него. Вид у Прескотта был спокойный и расслабленный, даже скучающий. Однако Тейтум не сомневался: это маска. Когда Джулиет «узнала» Прескотта, в глазах у него мелькнул страх и кровь отхлынула от лица. Пусть лишь на несколько секунд, пусть в следующее мгновение он собрался и дальше вел себя вполне хладнокровно, – Тейтум успел разглядеть, каков он на самом деле.
Теперь надо снова добраться до того, настоящего Прескотта. И заставить его расколоться.
К несчастью, в использовании самого эффективного орудия – времени – он сильно ограничен. Еще несколько часов, и Зои неминуемо умрет. Нельзя терять ни секунды. Но нельзя и выдать свою тревогу Прескотту.
Длилось молчание. Тейтум отсчитывал про себя секунды, слушая, как они, одна за другой, с грохотом валятся в пустоту.
– У вас на компьютере есть запароленное приложение, – сказал он наконец. – Оно отвечает за видеотрансляцию с места захоронения Зои?
– Правильно, – ответил Прескотт. Голос спокойный, бесстрастный. Пожалуй, с ноткой самодовольства.
– У меня предложение. Назовите пароль. Я включу трансляцию.
Прескотт поднял бровь.
– И за это?..
– Дам вам посмотреть.
Прескотт скрестил руки на груди, слегка улыбнулся и промолчал.
– Я же знаю, вы этого хотите.
– Вы ничего обо мне не знаете, агент!
– Последняя возможность взглянуть на одно из ваших драгоценных видео. Подумайте. В тюрьме такое кино показывать не будут.
На миг Прескотт, кажется, заколебался – и Тейтум усилием воли заставил себя сохранять бесстрастный вид. Ему нужно знать, жива ли Зои! Она в гробу уже почти десять часов. Может, и дольше. Страх за ее жизнь грыз его сознание, неотвязным белым шумом заглушал мысли.
Прескотт покачал головой.
– Нет.
Иной реакции Тейтум не ожидал. Это часть маски Прескотта – и не стоит надеяться, что маску он сбросит быстро. Тем не менее Грей не смог удержаться от искушения спросить – и теперь жалел, что позволил врагу одержать маленькую победу.
Он достал из портфеля блокнот, перелистнул страницы.
– Вы, должно быть, не видели составленный нами профиль Убийцы-Землекопа?
Прескотт кашлянул.
– Нет, не приходилось. А интересно было бы послушать ваше мнение.
– Возраст от тридцати до сорока пяти, – начал зачитывать Тейтум. – Белый. Владеет фургоном. Профессия из таких, где важны точность и аккуратность. С виду обычный человек, не привлекает внимания. Это все довольно очевидно. А вот дальше начинается любопытное…
Отворилась дверь; вошел Фостер с несколькими уликами в полиэтиленовых пакетах и положил их на стол. За ним шла Лайонс с портативным измельчителем бумаги. Не глядя на Прескотта, она поставила свой агрегат туда же, и оба вышли, закрыв за собой дверь.
Прескотт внимательно рассматривал улики. Тейтум встал, подсоединил к измельчителю шнур.
– Так на чем я остановился?.. Ах, да. По-настоящему интересно стало, когда мы попытались понять, что вас заводит. – Он включил измельчитель в розетку на стене и сел. Открыл один пакет, достал оттуда ноутбук. – Вам следовало запаролить весь компьютер. А то чего только мы там не обнаружили!
– Быть может, я хотел, чтобы вы это нашли.
Тейтум включил ноутбук, пребывавший в спящем режиме.
– Допустим. Но люди часто забывают, какая масса информации о них сохраняется на компьютере.
Старый ноутбук медленно пробуждался к жизни. Тейтум ждал, усилием воли заставляя себя не проявлять нетерпения, даже не смотреть на часы в правом нижнем углу. Время, время! Как же его не хватает!
– Например, одна примечательная деталь: вы одержимы жаждой славы.
Прескотт презрительно фыркнул.
– Ну разумеется! Голливуд за углом, там только меня и ждут!
Тейтум поднял бровь.
– Слава бывает разная. У вас собственный зал славы, верно? Позвольте, я прочту кое-что из истории поиска в вашем браузере. – Он открыл на компьютере вкладку «История». – Знаменитые серийные убийцы. Известные серийные убийцы. Самые известные серийные убийцы. Знаменитые маньяки… подбираете синонимы, отлично. Что еще? О, вот это мне нравится: значительные серийные убийцы. Поиск по этим словам вы задавали почти каждый день. Должно быть, представляли в этих списках и статьях свое имя?.. К этой статье вы возвращались снова и снова: «Двадцать самых печально известных серийных убийц Америки». Интересно, какое место вы отводили себе? Тринадцатое? Девятое? Седьмое?
– Об этом я не думал.
– Что ж, тем лучше, потому что у меня есть для вас новость. Серийный убийца, которому удалось убить всего трех-четырех человек, в такие списки не попадает.
Прескотт только усмехнулся и поерзал, поудобнее устраиваясь на стуле.
– Впрочем, место в списке вас не заботит, верно?
– Совершенно верно.
– А о чем же вы заботитесь, Прескотт?
Тот скрестил руки на груди.
– О человечестве.
В одно слово он вложил уйму пафоса. Тейтуму очень хотелось схватить доктора за горло и придушить, но он заставил себя тонко улыбнуться.
– Разумеется. Вы же у нас известный человеколюб!
– Иногда приходится убивать немногих, чтобы многих спасти.
Тейтум вздернул бровь.
– Спасти от чего?
– От самих себя. – Напускное безразличие стерлось; теперь глаза Прескотта пылали фанатичным огнем. – Вы заметили, что у нас больше совсем нет времени подумать? Раньше каждый из нас задумывался постоянно. Стоя на автобусной остановке, в очереди в магазине, даже сидя без дела у себя дома, мы думали! А теперь чем занимаемся?
Тейтум молчал, не мешая собеседнику читать проповедь.
– Сразу достаем мобильные телефоны. Проверяем «Твиттер», «Инстаграм» или начинаем играть в «Тетрис». Боже упаси нас задуматься хотя бы на пять минут! Как полагаете, к чему это со временем приведет? Что станет с человечеством, бегущим от собственных мыслей?
– Так вот что вы давали своим жертвам! Время подумать…
– Не только им. Я дал время подумать всем. Каждый раз, когда я останавливал трансляцию, все начинали ломать голову: жива девушка или мертва?
– Суперпозиция?
– Именно! Суперпозиция. Вопрос без ответа. Я выкрутил им руки и заставил думать!
Тейтум вздохнул, на губах выступила легкая усталая улыбка.
– Да, понимаю. Знаете, что написала в вашем профиле Зои? Вы настолько одержимы собой и вашей так называемой миссией, что она ожидает найти у вас дома дневник с подробным описанием всех ваших подвигов. – Тейтум открыл следующий пакет с уликами, извлек оттуда стопку бумажных листов. – И взгляните-ка, что я нашел! Не дневник – лучше! Незаконченную рукопись – вашу автобиографию. Вот предисловие, а в нем написано все то, что вы сейчас изложили. Человечество, время подумать, мобильные телефоны, бла-бла-бла – вся эта утомительная чушь… Но вы по-настоящему работали над рукописью. На этих страницах множество ваших пометок и исправлений. Да, вы очень старательно ее готовили! Наверное, не могли дождаться, когда же допишете последние две или три главы и отправите книгу в издательство. Судя по истории браузера, уже начали подыскивать литературного агента. Вы – методичный человек, Прескотт, все планируете заранее…
Тейтум взял в руки верхнюю страницу.
– Надеюсь, свои заметки вы хорошо помните. – С этими словами, окинув страницу скучающим взглядом, он повернулся и сунул ее в измельчитель. Тот заурчал, пробуждаясь к жизни, и принялся жевать бумагу и выплевывать ее длинными белыми лентами.
Тейтум сунул в измельчитель вторую страницу, затем третью – и задумчиво смотрел, как растет на полу горка резаной бумаги.
– Вы уничтожаете улики, – заметил Прескотт. Говорил он по-прежнему спокойно; но под покровом этого спокойствия Тейтум ощутил нечто новое.
– Улик против вас столько, что на десять судов хватит, – ответил Тейтум, скармливая измельчителю четвертую страницу. – Как полагаете, сколько глав вам еще осталось? – Пятая страница.
– Несколько. Точно не знаю. Этому допросу я точно посвящу отдельную главу.
– Знаете, что я думаю? – поинтересовался Тейтум, берясь за следующую страницу. Урчание измельчителя звучало у него в ушах сладкой музыкой. Он надеялся только, что сейчас в допросную с криком: «Вы уничтожаете улики!» не ворвется Дженсен. – По моим прикидкам, вам осталось… три главы. Про Зои. Про то, как вас поймали. И про суд. Ну и, может быть, эпилог – в ожидании смертного приговора.
– Это профессиональное мнение редактора?
– Скорее, небезразличного читателя. – Тейтум открыл еще один пакет для улик, достал оттуда книгу. – «Убийства Банди». Найдена в вашей библиотеке вместе с еще четырьмя книгами схожего содержания. Увлекаетесь Тедом Банди?
– Он мне интересен.
– На некоторых страницах в книге множество пометок и подчеркиваний. Вы, конечно, их помните.
Прескотт не отвечал. Молчание затягивалось, и Тейтум скормил измельчителю еще несколько листов рукописи. С каждой секундой Зои была все ближе к смерти – и Тейтуму хотелось, чтобы Прескотт тоже ощутил цену времени.
– Я о тех страницах, где описаны побеги Банди. Скажите, Прескотт, неужели вы действительно надеетесь бежать из тюрьмы?
– Никогда об этом не думал.
– Тед Банди бежал в семьдесят седьмом году. С тех пор многое изменилось. И я лично позабочусь о том, чтобы вас держали в самом изолированном и надежно охраняемом из возможных мест и следили за вами двадцать четыре часа в сутки. Поверьте, главы о том, как вам удалось удрать, в вашем жизнеописании не будет. – Теперь настала его очередь усмехнуться.
– Вы неверно меня понимаете, агент. Со мной покончено.
– Вот тут вы правы! – Тейтум взял еще одну страницу, проглядел ее. – Нравится мне вот эта пометка: «Этот раздел переработать, слишком банально». Должен признаться, с вашей оценкой я согласен. Кроме того, вы делаете ошибку в слове «диссонанс» – правильно пишется с двумя «с».
И эта страница отправилась путем всех предыдущих. Прескотт по-прежнему «держал лицо», однако по легкому, почти незаметному изменению позы Тейтум безошибочно ощущал, что тот напряжен. Все-таки действует! Но долго ли еще придется ходить вокруг него, прежде чем он заговорит?
– Насколько мы можем судить, копий вашей автобиографии не существует. Криминалисты, конечно, ищут, но я уверен, что это единственный экземпляр. На столе у вас мы нашли пачку бумаги в пятьсот листов, наполовину опустевшую. Рукопись составляет – точнее, составляла – двести тридцать листов. Через двойной интервал – оставили место для пометок, верно? – Тейтум сунул в измельчитель следующую страницу. – Да, только одна копия. Не считая той, что в компьютере. – Отложив рукопись, он повернулся к ноутбуку. – Вот она. Файл, как вы, наверное, помните, называется «Время подумать». – Он щелкнул мышью по иконке. – Если я его сотру… вы сможете восстановить книгу по памяти? – Палец его застыл над клавишей «Delete».
Прошло несколько секунд. Прескотт не двигался, не произносил ни слова, лицо его было бесстрастно. Но уже не спокойно.
– Что ж, давайте проверим. – Тейтум нажал одну клавишу, затем вторую. – «Shift», «Delete». Или, может, достанем ее из «корзины»?
Вот оно! Нервно дернувшиеся губы, первая вспышка гнева в глазах. Тейтум откинулся на стуле и вновь принялся отправлять бумагу в измельчитель. Теперь взгляд Прескотта не отрывался от его руки, и Тейтум понял, что не ошибся. Других экземпляров рукописи у Прескотта не было.
– Надеетесь написать книгу заново? – продолжал он. – Пытаетесь припомнить любимые абзацы? Удачные выражения? Старайтесь, Прескотт, старайтесь, – только будьте уверены, я позабочусь о том, чтобы вам нечем было писать. У вас не будет ни ручек, ни карандашей, ни даже гребаных цветных мелков. Что до бумаги – вы даже почтовой открытки не получите! Не получите туалетной бумаги – будете подтираться пальцами! Ваша автобиография никогда не увидит света дня, если я не получу то, что мне нужно.
Еще страница. И еще. И еще.
– Где. Зои. Бентли.
Прескотт стиснул челюсти, словно заставлял себя молчать.
– В вашем компьютере остались следы покупки. В воскресенье вы заказали в интернет-магазине усилитель сотового сигнала. Зачем? Что это за место, в котором нужен усилитель?
Нет ответа.
«Еще немного! Ну же! Зои, держись!»
– А знаете? – вдруг просияв, заговорил Тейтум. – Я ведь так и не рассказал о самой любопытной детали вашего профиля. Об этом догадалась Зои, а побывав у вас дома и порывшись в вашей библиотеке, я понял, что она попала в точку. Дома у вас хранятся медицинские справочники и книги о серийных убийцах. И еще книга под названием «Заживо погребенные»: не нужно открывать, чтобы догадаться, что в ней вызвало ваше любопытство.
– И что с того? – оскалился Прескотт. – Я читал о том, что меня интересует.
– Знаете, чего не хватает в вашей библиотеке? Я не нашел там ни одной книги о Шредингере, физике или квантовой механике. Ничего по философии, социологии или психологии. Даже ни одной брошюрки об умственном и нравственном упадке человечества. Как будто на самом деле все это вам совсем не интересно. Странно, правда?
Прескотт не отвечал.
– Позвольте, я прочту вам кое-что из заметок Зои. – Тейтум отложил листы рукописи, пододвинул к себе блокнот, полистал. – «Неизвестный одержим своей миссией, своей целью. Он хочет верить, что именно это движет им и побуждает убивать. Ради этого он создал сайт, ради этого транслирует видео, себя называет Шредингером, а свои убийства – “экспериментами”. Но все это ложь, которой он обманывает самого себя».
Тейтум поднял глаза, встретился взглядом с Прескоттом и продолжал читать:
– «Истина в том, что всех этих женщин неизвестный убил лишь по одной причине. Закапывание женщин живьем его сексуально возбуждает. А “миссия” – просто ширма, призванная избавить его от невыносимого стыда».
Тейтум отложил блокнот и вновь стал скармливать измельчителю листы рукописи.
– Зои выражается по-научному, – заметил он. – А суть проста: мужик – извращенец, он закапывает женщин живьем и на это дрочит. И сам так стыдится этого странного фетиша, что целую теорию сочинил, лишь бы не признаваться себе, кто он такой на самом деле – чокнутый неудачник!
Еще страница. Прескотт молчал; его трясло.
– Разделавшись с этим дерьмом, которое вы именуете книгой, – продолжал Тейтум, – я соберу пресс-конференцию. Объявлю, что мы поймали Убийцу-Землекопа. И скажу: этот несчастный лузер смотрел видео и полировал свои причиндалы. Вот и вся ваша миссия. Таким люди вас и запомнят.
Еще страница.
– Если вы не скажете. Где. Зои. Бентли.
– Делайте что хотите! – дрожащим от ярости голосом выкрикнул доктор Прескотт. – Ничего вы от меня не узнаете! И ваша драгоценная доктор Бентли сгниет под землей! Она была у вас под самым носом, а вы ничего и не поняли!
Охваченный радостным волнением, Тейтум отложил рукопись.
– Была у нас под носом, – медленно повторил он.
– Вот именно! – выплюнул Прескотт, побагровев. – Она у вас под носом, черт побери!
– Следите за словами, доктор. В первый раз вы сказали: «Была у вас под самым носом». А дальше? Вы куда-то ее перенесли?
Наступило молчание. Тейтум сверлил убийцу взглядом и напряженно размышлял. Зачем понадобился усилитель сотового сигнала? Что изменилось?
По какой-то причине в этот раз Прескотт не смог вывести шнур из ящика на поверхность земли. Поэтому сигнал пришлось усиливать… Черт! Похоже, теперь все встало на свои места!
– Нет. Разумеется, не вы. Мы сами ее перенесли. И она действительно была прямо у нас под носом!
Тейтум вскочил. Прескотт испуганно вжался в стул, но Грей, больше не обращая на него внимания, кинулся к дверям.
Теперь он знал, где Зои.