Глава 14 Збышек. Мы просто попробуем

— Куда на перекрестке? — Збышек скосил глаза на зеркало заднего вида. Медленно ползущий сзади «трудик» вроде бы начинал забирать влево, но еще не включил поворотник. — Ну? Яся!

— Нам направо! — радостно откликнулась она — и махнула рукой налево.

Да чтоб тебе…

— К парку? Или к школе? — попытался привязать маршрут к ориентирам Збышек, одновременно сбрасывая скорость в надежде получить внятные инструкции. «Трудик» сзади гневно посигналил — и был, в общем, прав. Мысленно чертыхнувшись, Збышек все-таки повернул направо — просто потому, что перестроиться уже не успевал. «Трудик», еще раз возмущенно бибикнув, гордо укатил в противоположную сторону.

Яська, до этого расслабленно откинувшаяся в кресле, вдруг подпрыгнула.

— Стой! Не туда! Не туда!

— Но ты же сказала, что направо.

— А показала налево!

— Не вопрос. Сейчас вернемся, — не стал затевать на пустом месте ссору Збышек. Доехав до промежутка в двойной сплошной, он выкрутил руль, и «виська» плавно развернулась, встав носом в противоположном направлении. — Значит, все-таки к школе, — вынес вердикт Збышек. — Могла бы и сразу сказать.

— Зачем? Я же показывала дорогу.

— Вот именно. Ты показывала, — Збышек выразительно посмотрел на перекресток, который они проезжали уже второй раз, но теперь — в другом направлении. — Так, давай определимся заранее. Куда дальше?

— Прямо. Потом мимо спортивной площадки, там повернешь, объедешь вокруг…

— Вокруг чего? — тут же уточнил Збышек.

— Вокруг площадки, конечно. С другой стороны будут дома. Нам нужен двухэтажный, с красной крышей. Перед ним две яблони растут.

— Красная крыша. И яблони, — повторил Збышек. — Понял. А там точно можно проехать? Может, вон там, в тенечке припарковаться?

— Нет-нет, можно! Совершенно точно. Ой! — Збышек резко затормозил, и Яську мотнуло вперед, как куклу на веревочках. — Что случилось?

— Что-что. Бублик видишь? — указал на кокетливо выглядывающий из-за кустов знак Збышек. — Движение запрещено. Как я и предполагал.

Сдав назад, он осторожно отполз в небольшой карман, под густую тень тополей.

Удивительно — как дисциплинирует отсутствие денег и связей! В Беложецке Збышек и не подумал бы останавливаться. Спокойно проехал бы под бублик. В спальном районе вероятность нарваться на инспектора исчезающе мала, а если вдруг не повезет… Отец поможет решить проблему.

Теперь отец не поможет. И денег, чтобы оплачивать идиотские штрафы, у Збышека больше не было.

— Но водитель же проезжал… — Яська, выбравшись из машины, аккуратно одернула сбившуюся юбку. — Прямо по этой дороге, мимо знака…

— Значит, водитель там живет. Наверное, пани Как-ее-там кого-то из соседей попросила, — Збышек тоже выбрался и подрыгал ногами, разгоняя кровь. Все-таки «виська» рассчитана на каких-то карликов.

— Какая разница, где живет водитель? — недоуменно нахмурилась Яська. — Знак или есть, или его нет.

— Обычно да. Но с этим конкретным есть нюансы. Бублик обычно ставят, закрывая конкретную территорию. Но водители, которые именно на этой территории живу, имеют исключительное право въезда под знак.

— И что же здесь закрывать? — Яська обвела удивленным взглядом низенькие кирпичные дома, деревья и киоск с мороженым. — Не похоже на секретный объект.

— Был бы секретный объект — был бы кирпич. А рядом с кирпичом — постовой. Бублик просто ограничивает движение. Именно здесь — думаю, мимо спортивной площадки. Вон, видишь: детвора в баскетбол рубится. А ну как мяч на дорогу улетит, а какой-нибудь придурок за ним выскочит?

— Ну да. Разумно… — Яська задумчиво посмотрела на площадку. Мальчишки метались по ней, сшибаясь плечами и перекрикиваясь — тощие, потные, пьяные от азарта. — Ты сильно скучаешь по баскетболу?

— Какая разница? Детство закончилось, нужно к этому привыкать, — криво улыбнулся Збышек, и только договорив, понял, что повторяет слова отца.

«Детство кончается. Так, как было, уже не будет. Привыкай», — раз за разом повторял отец весь десятый класс. Вот только Збышек смотрел вперед — и не видел никакой разницы. Ну будет он вместо школы в универ ходить… И что? В чем разница? В том, что уроки парами называют? В том, что вместо школьной команды Збышек будет играть за университетскую? Те же лекции, те же уроки, те же тренировки. К чему тут привыкать? Разве что к новым словам. Потому что новых смыслов не будет.

Нет. Если бы Збышек пошел в университет, детство продолжалось бы.

А здесь… Здесь детство действительно кончилось. Забавно. Слова отца обрели смысл только теперь. Когда будущее, которое он так старательно создавал, рухнуло.

— Уже без десяти. Пошли быстрее, — оборвал малоприятный разговор Збышек. Сунув руки в карманы, он широким шагом двинулся вперед — туда, где просвечивала через зелень красная крыша. В сторону площадки он не смотрел. Тугие, звонкие удары мяча об асфальт разлетались между домами гулким эхом.

Интересно, сколько времени он провел на баскетбольной площадке? С пятого класса по десятый, три раза в неделю по три часа… А еще летний спортивный лагерь на месяц, а еще бесконечные поездки на матчи, а еще игра для себя — на школьном дворе, дома, да где угодно. Лишь бы были корзина и мяч.

Отец называл баскетбол глупым хобби. Бессмысленным увлечением, которое отнимает время, но ничего не дает взамен. Поначалу Збышек обижался — почти до слез. Потом привык, но… Именно он был лучшим бомбардиром команды. Именно он вытаскивал даже мертвые матчи, ему аплодировали зрители, его тренер называл самым перспективным игроком.

Только в баскетболе Збышек смог добиться успеха. Только результатами на площадке он гордился — всерьез, без дураков.

Вот только отец оказался прав. На профессиональный уровень Збышек так и не вышел. А значит, никакого смысла в этой мышиной возне не было.

— Так куда мы идем? Опять детские сопли лечить? — решительно оборвал неприятные мысли Збышек.

— Нет. На этот раз… не сопли. Тадек… особенный, — пропыхтела Яська, чуть не вприпрыжку бегущая рядом. Збышек, устыдившись, сбавил темп.

— Это чем же? У него, для разнообразия, понос?

— Очень смешно, — поморщилась Яська. — У Тадека маго-ишемическая травма мозга.

— В смысле? — Збышек остановился так резко, что Яська по инерции вылетела вперед. — Какой-то придурок по ребенку магией долбанул? Серьезно⁈

— Нет. Не долбанул. Просто ошибка — сначала врача, потом целителя.

Пани Крыгоцкая вызвала к сыну врача вечером в понедельник. У ребенка поднялась температура, начались головные боли — и все это складывалось в довольно типичную картину. Доктор уверенно диагностировал грипп, назначил аспирин и обильное питье. На какое-то время это помогло, температура вроде бы снизилась… но в среду опять рванула вверх, а боль усилилась. Смертельно уставший к концу смены врач честно обстучал голову Тадека пальцами. По всему получалось, что боль локализуется где-то в районе гайморовых пазух. Врач выписал направление на анализы, а для начала назначил капли в нос и противовоспалительные амулеты между бровями и на переносицу — по пять минут три раза в день.

Пани Крыгоцкая собиралась отвезти сына в больницу. Действительно собиралась. Но в четверг нужно было сдать квартальную отчетность, в пятницу приперлась проверка из крайового управления, а в субботу под лабораторией такие очереди, что здоровый взрослый не выдержит. Что уж про больного ребенка говорить.

В воскресенье у Тадека начались судороги. Он кричал — тоскливо и беспомощно, на одной пронзительной ноте, и так запрокидывал голову, словно пытался сломать себе шею. Приехавший по вызову врач в ультимативной форме потребовал госпитализацию — и в понедельник пани Крыгоцкая наконец-то услышала точный диагноз. Серозный менингит вирусной этиологии.

К счастью, страховка покрывала услуги целителя. Вот только пан Орлич, пожилой маг с тридцатилетним стажем, с пятницы ушел в отпуск. И не просто ушел — а улетел к морю. В больнице оставался только пан Бартель — многообещающий молодой человек с блестящими перспективами. Пан Бартель с отличием закончил академию. Пан Бартель уже два года стажировался в Солтыцкой педиатрии. Пан Бартель искренне любил детей и прилагал все усилия, чтобы облегчить их страдания. По первой же просьбе пан Бартель оставил воскресный обед, вызвал такси и примчался в больницу — прямо в домашнем костюме. Он очень хотел помочь. И очень старался. Просто не рассчитал интенсивность воздействия. Импульс, призванный подавить патологическую активность, прошел через лобные доли, скользнул глубже — и пан Бартель, осознав ошибку, попытался отдернуть руку. Инвертированный импульс качнулся назад и ударил волной резонанса в базальные ядра.

Комиссия, расследовавшая инцидент, пришла к выводу, что допущенная ошибка имела только один способ решения. Целитель, превысивший интенсивность, должен был расширить поле воздействия до предельного, при этом не изменяя его интенсивности. Максимально расфокусированный таким образом луч следовало углубить как можно сильнее — до такой степени, чтобы он, пройдя пациента насквозь, ушел в заземление больничного контура. Более опытный маг поступил бы именно так. Но пан Бартель не был опытным магом. Он поддался естественному порыву, попытался прекратить калечащее воздействие — и этой попыткой на три года приковал Тадека к постели.

Яська замолчала. Збышек тоже молчал, не зная, что отвечать. «Мне жаль»? Банально. «Какой кошмар»? Еще банальнее.

— И чем все закончилось? Ребенка вылечили? — после долгой тишины спросил наконец-то Збышек.

— Ну… Насколько это возможно. В заданных условиях.

— Это в каких же?

— Среднего достатка семья, без полезных связей, в провинции. Мальчик полгода пролежал в крайовой педиатрии, там целители нейтрализовали активные очаги поражения. Когда процесс стабилизировали, Тадек вернулся домой, в Солтыцк. А тут, как ты понимаешь, всего один педиатр-целитель остался.

— А куда второй делся?

— Бартеля уволили по решению суда. А других желающих занять вакансию не нашлось.

— Почему? Я думал, целителям хорошо платят.

— Больницы финансируются из местного бюджета, — скучным голосом напомнила Яська.

— А. Ну да, конечно. Славный град Солтыцк, — Збышек окинул взглядом уже привычный пейзаж: потрескавшиеся стены домов, латанные крыши, бесконечные выбоины на асфальте.

— Вот именно. Славный град Солтыцк. Сейчас очередь к пану Орличу на полтора месяца вперед пишут. А мимо очереди только реанимационные процедуры идут.

— Но это же больница виновата, что он заболел!

— Не больница. А пан Бартель. Который давно уволен, — развела руками Яська. — К счастью, пан Орлич действительно согласился принимать Крыгоцких сверх очереди. Ну и пан Бартель оказался человеком принципиальным. Бесплатно провел Тадеку полный курс реабилитации, полгода каждый вечер сюда как на работу бегал.

— И как? Помогло?

— Сам посмотри. Вон там, около крыльца, — указала подбородком Яська. Збышек послушно повернул голову. В тени старой яблони прямо на траве сидела пожилая грузная женщина. Рядом с ней неловко топтался ребенок. Движения у него были странные — угловатые, рваные. Словно у заводной игрушки.

— Пани Крыгоцкая! — позвала Яська, приветственно помахала рукой, и сидящая на траве женщина подняла голову.

— Ясенька! Вы уже все сделали? Я ждала вас только завтра…

Она тяжело поднялась, оправила вытянутую на коленях юбку. Теперь Збышек видел, что женщина вовсе не пожилая — просто усталая и, вероятно, не слишком здоровая. А вот ребенок… ребенок действительно был странным. Мальчик шагал, загребая вывернутыми ступнями. Худенькое тельце раскачивалось из стороны в сторону маятником, голова вяло болталась, а руки, наоборот, застыли неподвижно, поджатые к груди, словно у деревянного зайчика-барабанщика. На лице у ребенка застыло непонятное выражение — то ли улыбка, то ли страдальческий оскал, а правый глаз щурился так, что невозможно было разглядеть радужку.

— Я приготовила настойки и противосудорожные растирки, — уже щебетала Яська, торжествующе встряхивая своей сумкой. — Мазь для лимфодренажного массажа пока настаивается, но я подумала: зачем ждать? То, что готово, отдам сегодня, а все остальное позже привезу. Тут и для вас кое-что есть — успокоительные капли и снотворное.

— Ну что вы, мне не нужно, ну зачем вы… — попыталась было возразить пани Крыгоцкая, но Яська с поразительным равнодушием проигнорировала эти попытки.

— Идемте вот сюда, к лавочке. Я записала, как принимать лекарства, сейчас все вам расскажу.

— Что, прямо тут?

— Почему нет? Пусть Тадек пока со Збышеком погуляет. Ты же присмотришь? — обернулась к Збышеку Яська.

— Да, конечно, — растерянно улыбнулся он. И присел на корточки. — Ну, привет.

Мальчик нетвердо переступил с ноги на ногу, тяжело, с усилием повернул голову, остановив на Збышеке взгляд вроде бы здорового левого глаза. Судорожно дернул губами. И вдруг отозвался:

— П-п-при-вет.

Збышек вздрогнул. Он почему-то совершенно не ожидал ответа — так же, как не ожидают его от щенка или котенка. Но мальчик не был котенком. И мальчик говорил. Медленно, запинаясь, зажевывая и глотая согласные — но все-таки говорил. И это почему-то вогнало Збышека в состояние глубочайшей оторопи.

— Я Збышек, — рефлекторно протянул руку он. Тут же подумал, что это на редкость глупо, но что-то менять было поздно, и Збышек замер в нелепой позе — на корточках, наклонившись вперед, словно пытается погладить невидимую собаку. Мальчик какое-то время удивленно смотрел на его ладонь, потом бледное лицо дернулось и сложилось в неровную, мелко подергивающуюся гримасу. С некоторым удивлением Збышек опознал в ней улыбку.

— Я Т-т-т-а-а-дек, — мальчик тоже попытался протянуть руку. Локоть у него разогнулся почти нормально, но кисть так и осталась скрюченной — и Збышек просто хлопнул по холодным пальцам ладонью.

— Чем занимаешься? — спросил Збышек, тут же понял, что с развернутым ответом у собеседника возникнут проблемы, и упростил задачу. — Гуляешь, да?

Мальчик судорожно, в два рывка кивнул.

— Та-ам п-п-пес-ок.

— Там? Под деревом? — Збышек поднял голову. Нормальная детская песочница, с обязательным деревянным грибочком и лавочками для родителей, находилась в другой стороне. Но в траве действительно виднелось что-то вроде невысоких бортиков. Вероятно, они ограждали личную Тадекову микроскопическую резервацию. — Хорошее место, — искренне одобрил Збышек. — В тенечке. Солнце голову не напечет.

И другие дети песка за шиворот не насыплют.

— Д-да. Т-т-тене-ч-чек, — словно курица головой, дробно закивал мальчик. — Иг-г-г-Г-Г-Г-Рушки! — выкрикнул он сложное слово. В широко распахнутом левом глазу мелькнула гордость — то ли внезапным успехом, то ли этими вот самыми игрушками. — П-п-пош-ли!

Збышек тоскливо покосился на Яську. Та, стоя у лавочки, что-то увлеченно рассказывала пани Крыгоцкой. Обе были настолько захвачены беседой, что не обращали на Збышека никакого внимания. И на мальчика, к сожалению, тоже.

А значит, выбора не оставалось.

— Ну, пошли, — обреченно вздохнул Збышек. Выпрямившись, он протянул мальчику руку. Не от великой симпатии — просто из страха, что тот запнется в траве, упадет и покалечится. Но Тадек, восторженно замычав, ухватил его за пальцы потной ладошкой так крепко, словно всю жизнь именно об этом и мечтал.

— П-п-пошли! П-пошли! — криво загребая ногами, он устремился к дереву, волоча за собой Збышека. — П-пошли!

Яська, обернувшись, удивленно вскинула брови, но улыбнулась и кивнула.

Страховка оказалась не лишней — Тадек действительно запинался, теряя равновесие. Збышек, почти не напрягая руку, удерживал крохотное легкое тельце на весу, позволяя нащупать ногами землю. Тадек, сосредоточенно пыхтя, выпрямлялся, встряхивался и снова тянул вперед. Когда они наконец-то дошли до песочницы, Збышек с облегчением выдохнул.

— Вот! Игрушки! — радостно объявил Тадек, судорожно дернув скрученной рукой. Збышек оглядел сероватый влажный песок, по которому были щедро рассыпаны пластиковые формочки — зайчики, котики, еще какая-то невнятная хрень. У бортика возвышался пунцовый самосвал, доверху нагруженный веточками и галькой.

— Вот, — повторил Тадек и опустился на колени, подтягивая к себе машину. — Давай ст-троить. К-крепость.

Збышек поглядел на Яську — та снова вернулась к разговору, демонстративно развернувшись спиной к песочнице.

Это было нечестно. Збышек согласился привезти ее сюда. Согласился подождать, пока Яська закончит лекцию по ведьмовской терапии. Но он не подряжался работать нянькой! Тем более с таким вот ребенком. Как там Яська сказала? Особенный? Да уж. Особенный.

А если он сейчас песок начнет жрать? А если заплачет? А если в припадке забьется?

— В-вот. С-строй, — Тадек протянул совочек. Збышек тупо уставился на выгоревший зеленый пластик.

Это ненадолго. Минут на пять. Ну, может, на десять.

— Б-бери! — призывно взмахнул совочком Тадек. На лице у него проступило странное испуганное напряжение. — Или… х-хочешь м-м-маш-шину? М-м-маш-шина х-х-орош-шая! С-с-с…

— Самосвал? — подсказал Збышек.

— Да! С-самосвал! — с облегчением улыбнулся Тадек. — Хочешь? Н-на!

Дотянувшись, он подкатил к Збышеку свой грузовичок, нежно погладил глянцевый борт кузова.

— Н-н-новый! М-ма-ма под-дарила.

Печально понурившись, он подтолкнул грузовик вперед.

И тут до Збышека дошло.

Это был подкуп. Нелепый, беспомощный подкуп. Тадек увидел, что Збышек не хочет играть. Понял, что он собирается сбежать — и попытался удержать, предложив свое единственное сокровище.

Уже осознавая истину, Тадек все-таки снова толкнул грузовик Збышеку.

— Н-не х-х-хоч-ч-чешь? — улыбка на лице Тадека увяла. — Т-тебе п-п-п-пора, д-да?

Збышек посмотрел на грузовик. На Яську, все еще болтающую о чем-то с Тадековой мамашей. На мальчишек, с гоготом скачущих по площадке.

— Нет. Не пора. Просто я не умею строить крепости. У тебя мяч есть?

— М-м-мяч? — снова вспыхнул надеждой Тадек. Скорость, с которой он переходил от одной эмоции к другой, пугала. Это потому, что Тадек больной? Или все дети такие? — М-мяч! М-ма-ма! Мяч!

Женщина, устало улыбнувшись, сунула руку в холщовую сумку и вытащила оттуда мячик. Не баскетбольный, конечно же, даже не волейбольный. Самый обычный детский мячик размером со Збышеков кулак — гладкий, голубенький, с розовым зайчиком на боку. Коротко размахнувшись, женщина швырнула резинового уродца в песок.

— Конечно, милый. Играй!

— В-вот! — рухнув на четвереньки, Тадек стремительно пересек песочницу, ухватил мячик и потащил его к Збышеку. — В-вот! М-мяч!

— Ты в баскетбол умеешь играть? Как те мальчишки? — кивнул на площадку Збышек.

— Я? Н-нет, — Тадек настороженно заморгал, пытаясь сообразить, к каким последствиям приведет это признание. — М-меня н-не б-б-берут.

— Ну, это не страшно. Вставай, — Збышек протянул руку, легко вздернул Тадека на ноги и парой хлопков отряхнул с одежды песок. — В баскетболе нужно бросать мяч в корзину. Так… Корзины у нас нет. Но есть ведро! Ну-ка… вот так, — Збышек присел на корточки, выставив перед собой пластиковое ведерко. — Попробуй, забрось!

— У м-меня н-не п-пол-лучит-ся, — Тадек все-таки взял мяч, но держал его так, словно не понимал, что делать дальше.

— Может, и не получится, — заранее согласился с любым исходом Збышек. — Ну и что? Мы просто попробуем. Не понравится — можем построить крепость.

Тадек, напряженно скривившись, размахнулся. Збышек, прикинув траекторию, подставил ведро, и мяч лег ровнехонько в пластиковый желтый круг.

— Вот! Молодец.

Тадек счастливо взвизгнул, и Збышек, вытряхнув мяч на землю, толчком отправил его назад.

— Давай еще раз.

Тадек снова бросил. Збышек, качнувшись, автоматически подставил ведро. И так же автоматически сделал в голове пометку — скорость низкая, движения неуверенные, рваные.

— Отлично! Давай попробуем еще разок. Только постарайся расслабить руки. Не прилагай усилий, просто толкни мяч вверх — он сам полетит по дуге.

Потоптавшись на месте, Тадек бросил мячик. На этот раз совсем слабо, но уже мягче, без судорожной перетянутой напряженности. Збышек легко поймал его, подбросил на ладони и скомандовал: «Лови!». Тадек выставил руки, и Збышек, почти не целясь, забросил в них мяч.

— Круто! Еще раз!