Глава 17 Збышек. Искусство делать сюрпризы

Лесь, скрючившись над столом и обложившись отвертками, курочил видак. Збышек еще раз убедился в этом, бесшумно отступил в коридор и выскользнул на кухню.

— Ну так что будем делать с Лесем? Ты уже думала об этом?

— В каком смысле? — на мгновение отвлеклась от помешивания лука Яська.

— В прямом. У Леся день рождения на следующей неделе. Что делать будем?

— Ой, да. Точно… — Яська пошевелила лопаточкой правую сторону — ту, где лук уже начал темнеть. — Надо подарок придумать.

— Я придумал. Набор инструментов нормальный подарим. Я ездил в магазин, узнал, что к чему. Денег хватит.

— Инструментов? Но у него же есть инструменты.

— Твоего прадеда. Им сто лет в обед. Лесь, конечно, приловчился — но зачем страдать, если можно не страдать?

— Разумно. Значит, с подарком уже порядок… — Яська сыпанула в лук горсть муки и быстро-быстро начала размешивать ее, наблюдая, как белый цвет сменяется золотым. — Ну и ужин, конечно. Основное блюдо… Не знаю. Придумаю что-нибудь интересное. Салат, сыра купить несколько видов, торт испеку…

— Вообще-то Лесь курицу любит, — на всякий случай уточнил Збышек.

— И что? Курицу я каждую неделю готовлю во всех возможных вариациях. Именно потому, что Лесь ее любит. Но на день рождения… Нет. Просто курица — это несерьезно. Нужно что-нибудь поинтереснее.

Збышек задумался. На дне рождения Леся он был всего один раза — и этот день рождения оказался на редкость безрадостными. Скудный стол, минимум гостей и общая атмосфера вымученного веселья, вялого, как стариковский хер. Какие-то престарелые тетки, двоюродные бабки и троюродные зятья… Или не зятья. Хрен знает, как они правильно называются. Унылая разномастная толпа мрачно ела, еще более мрачно пила, убого шутила и вдохновенно, с полной самоотдачей сралась.

Посетив этот депрессивный зоопарк, Збышек твердо решил, что следующий день рождения Леся будет нормальным. Правда, тогда он хотел забронировать столик в ресторане. Или улучить момент, когда родители в Европу свалят, и закатить росошную вечеринку — с музыкой, выпивкой и полным бассейном девчонок. Но так тоже не плохо! Яська отлично готовит, дом они могут вдвоем украсить, а Збышек придумает развлечения. Нормальные развлечения, а не конкурс «кто кого перепьет». И нихрена Лесь с этим поделать не сможет. Будет праздновать как миленький!

— Может, барбекю? Стол можно во дворе накрыть — вон там, под яблоней.

— И Квятковский сразу же к забору приползет, чтобы наше безобразное поведение прокомментировать.

Збышек вообразил явление Квятковского народу — и скривился.

— Бля. Точно, Квятковский. Нет, нахрен. Стол накрываем в доме. Может, стейков нажарим?

— Это Лесев день рождения, а не твой. Нужно что-то интересное из курицы сделать, что-то торжественное. Я подумаю, — Яська подняла сковородку, сгребла обжаренный лук в плошку, снова плеснула масла и вывалила туда грибы. Склонив голову набок, Збышек наблюдал, как она помешивает тугие пластинки шампиньонов — серьезная, внимательная, вдохновенная.

На кухне Яська менялась. Жесткая шелуха нездорового, нервозного усердия слетала с нее, обнажая сияющую сердцевину. Здесь Яська не работала — она творила, скользила вдоль стола вдохновенной феей. Что-то резала, что-то перемешивала, что-то мариновала — и эти простые, приземленные действия превращались в странное подобие танца.

Подлив еще немного подсолнечного масла на сковороду, Яська быстрым движением лизнула ободок бутылки, собирая золотые капли. Збышек почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо — и не только в лицо. Не только в лицо, мать твою.

Торопливо отвернувшись, он прикрыл глаза, но картинка была выжжена на обратной стороне век: кончик розового языка скользит по горлышку бутылки. Кончик языка. Скользит.

Збышек тряхнул головой, прогоняя неуместное возбуждение.

— Что ты готовишь? — небрежно, словно бы между делом поинтересовался он.

— Рагу. Мясо уже обжарено, морковка с луком тоже. Теперь вот грибами занимаюсь.

— Ура! Сегодня мы едим вкусное! — изобразил бодрую радость Збышек, и Яська недобро прищурилась.

— А обычно мы, значит, едим всякую дрянь.

— Что? Нет. Просто сегодня очень вкусное, — Збышек попытался выбраться из собственноручно вырытой ямы. — Еще вкуснее, чем обычно. Ну перестань. Не придирайся к словам.

— Действительно. Зачем придираться, если можно просто в тарелку плюнуть.

— Если тебе от этого станет легче — плюй, — покладисто согласился Збышек. — Я в школьной столовке десять лет жрал, меня ничем не напугаешь. Во что играть будем?

— Сейчас? — удивленно вскинула светлые брови Яська.

— Нет. На день рождения. Нужно что-то особенное придумать…

— Зачем? Придумывать нужно не особенное, а веселое, — логично возразила Яська.

— Тоже верно. «Правда или действие»?

— Да ну. Это для большой компании игра, когда люди друг друга не знают.

И правда. За два года никаких загадок и тайн в их маленьком содружестве уже не осталось. Только темы, которые не стоит поднимать. И это была еще одна причина, по которой «Правда или действие» совершенно не годилась для праздника.

— Ну, тогда в «крокодила». Или в «да-нет».

— В настолки еще можно, — предложила очевидный вариант Яська. Збышек задумался. Сейчас, на трезвую голову, настолки казались скучноватыми. Но если выпить… может получиться довольно внезапный сюжет.

— Мы когда-то в «кто ты сегодня» играли, — задумчиво продолжила мысль Яська.

— Это как?

— Очень просто. Тянем жребий, тот, кто вытащил длинную палочку, придумывает, кем хочет себя представить. Ну, скажем, «Я герцогиня, одеваюсь на королевский бал». Под мою реплику вы придумываете себе роли, потом сюжет — почему я иду на бал, кого там встречу, что будете делать вы… И все такое.

— А, понял. Типа сюжетной настолки, только мы придумываем все с нуля. Можно попробовать, — согласился Збышек. Этот вариант тоже восторга не вызывал — но ничего лучшего Збышек предложить не мог. Не для ситуации, когда в компании только три человека — и двое из трех почти не пьют.

Кошмар. Невыносимые условия для планирования вечеринки.

Самое время пожалеть себя. Можно к Тадеку Крыгоцому сходить, поплакаться. Что друзья слишком скучные достались.

Збышек поморщился, раздраженный этой некстати мелькнувшей мыслью — но увиденного уже не развидеть. А осознанного не… разосознать? Разознать? Разузнать? Нет, разузнать — это совсем мимо.

— Как там Тадек? — спросил Збышек, и Яська удивленно обернулась к нему, сжимая в руках лопаточку. Грибы скворчали, подпрыгивая в пузырящемся масле.

— Тадек? Да так же, как был. А почему ты спросил?

— Не знаю. Просто вспомнилось, — Збышек помолчал, бездумно глядя на золотящиеся в масле шампиньоны. — А как ты его лечишь? Я имею в виду, что именно. То есть…

— Я поняла. Там… сложно все. С одной стороны, надо источник проблемы убирать. Но источник проблемы глубоко в мозгу, даже не так — это сам мозг. Целители запустили регенерацию и неплохо, в общем-то, ее поддерживают. Тут я просто посильно помогаю. С другой… можно бороться с симптомами. Выздоровления это никак не ускорит, но жить ребенку будет полегче.

— Судороги травками снимаешь? — догадался Збышек.

— Ты заметил?

— Трудно не заметить. Нет, я сначала не понял, но потом, когда начали в мяч играть — у него же обе руки так напряжены, что даже не разгибаются.

— И нога. И шея. И мимические мышцы. Да, я готовила для Тадека растирки, в следующий раз, наверное, попробую массаж расслабляющий. С пани Масальской у меня получилось силу не через препараты использовать, а напрямую, прицельно. Может, и с Тадеком получится.

— И когда у вас следующая встреча?

— Во вторник вечером. Пани Крыгоцкая договорилась с соседом, он меня отвезет.

— Не надо. Я сам отвезу, — неожиданно для себя впрягся в телегу с проблемами Збышек.

Он не любил возиться с детьми. Не испытывал умиления, не рвался опекать и воспитывать. Нет, если мать скидывала на Збышека мелкую засранку-кузину, он мужественно терпел, раскачивая ее на качелях и выстраивая замки из розовых кубиков, но… Именно что терпел. А тут ведь не просто ребенок. Тут больной ребенок. Очень больной. Но мысль о Тадеке почему-то не шла из головы. Воображение упорно рисовала мальчика, одиноко ковыряющего совочком в песочнице. И женщину рядом. Женщину, которая так устала тащить на себе это горе, что сил у нее не остается. Даже на гребаную игру в песочек.

Збышек, правда, тоже не рвался играть в песочек. Но нужно же что-то делать. Хоть что-нибудь.

— Как скажешь, — недоуменно пожала плечами Яська. — Я думала, тебе у Крыгоцких не понравилось.

— В школе мне тоже не нравилось. А я туда десять лет отходил.