Глава 21. Все о зеркалах

Слова Эливентора меня взволновали. Вдруг баб Нюра на самом деле была ведьмой? А ее товарки – дворничиха тетя Катя и таксистка Евгения Павловна, не простые труженицы, а приспешницы демонов? А что? Очень даже может быть. У одной из атрибутов ведьмы метла, у другой самодвижущаяся ступа.

– Божечки! – я внезапно вспомнила, как сильно они меня ругали, причем сразу все трое, когда я в поиске конфет (ведь приносила Евгения Павловна кулек, я сама видела!) забралась в кухонные антресоли и обнаружила там не то, что следовало: завернутый в тряпицу осколок зеркала. Сколько мне тогда было? Лет семь? И пусть подружки кричали, что я могла убиться, поставив три табурета друг на друга, но первое, что они сделали – отняли зеркальце. А я готова здоровьем поклясться, что как только развернула его, на меня с обратной стороны глянул разъяренный мужик. Было так страшно, что я закричала, чем и вызвала нашествие ведьм.

Потом я не раз возвращалась к странному случаю, но бабушка всегда уводила разговор в сторону, а после и вовсе пригрозила выпороть за разбушевавшуюся фантазию. Мол, у тебя то в соседском туалете море плещется, то конфеты домовой уносит, а то двойки сами по себе из дневника исчезают. Насчет дневника спорить не буду: я научилась мастерски убирать написанное учителем – достаточно было иметь второй дневник, чтобы просто заменять испещренные красным страницы на девственно чистые. И домовой точно водился, иначе припрятанные конфеты не пропадали бы с такой скоростью.

Жаль конечно, что я не вспомнила о жутком осколке позже, когда повзрослела, и уже на умную голову не обыскала весь дом. Может, и на самом деле показалось, но детские воспоминания все никак не давали покоя.

– Эливентор, – я заставила муфа посмотреть на меня, оторвав от созерцания росписи на стенах и потолках дворца, – скажи, а существуют такие зеркала, глядя в которые ты видишь не себя, а кого-то другого?

Он нахмурился и даже остановился.

– Где ты такие встречала?

Кончики моих пальцев похолодели. Он не сказал «нет», значит, подобные зеркала существуют!

– У себя дома. Там, за Бугром, – меня начало трясти. Лишь меня, не дворец – я посмотрела на огромную люстру, на ней не дрогнул ни один хрустальный шар. – Оно хранилось у бабушки на антресолях. Только не целое, а кусочек.  Баб Нюра его в черную тряпку завернула, а потом, когда я нашла, отругала и куда-то перепрятала. Я плакала, когда она со своими подругами налетела на меня. И так было страшно, а еще они…

Эливентор потянул меня на махонький диванчик, стоявший в простенке между окнами. Усадил, взял в руки мои ладони, согрел дыханием.

– Она была ведьмой, да? – догадалась я по взгляду муфа, смущенному тем, что вынужден открыть правду. Мало того, что я училась в школе, где всем заправляли драконы, так еще воспитывалась бабкой-колдуньей. – Она не могла быть каким-нибудь простым магом? Обязательно ведьмой – прислужницей демонов?

– Я слышал, ведьмы способны сохранять крупицы дара в немагическом мире, поскольку они ближе к природе, чем остальные маги.

– Ладно, – я кивнула, ловя тревогу в глазах Эливентора. – Моя бабушка ведьма, вполне на нее похоже, но что значит то зеркало? И что за страшный дядька бился в него с обратной стороны?

Эли немного помолчал.

– Боюсь, твоя бабушка сделала то, что в нашем мире карается смертью – заперла кого-то между двумя порталами, – он грустно усмехнулся, когда увидел, как у меня расширяются глаза. Мои детские страхи хлынули тугой волной. Словно то, что я так долго прятала в себе, сорвалось с поводка. – Скорее всего, ей помогали. Заманить кого-то и запереть в зеркале в мире, где нет магии, непросто. Расскажи о бабушкиных подругах.

Эливентор обнял меня. Озноб, что сотрясал мое тело, мешал говорить. Зубы клацали.

Когда я выложила все, что знала о дворничихе и таксистке, Эли произнес:

– Что ж, поздравляю, тебя воспитывала ведьмовская триада. И они пошли на большую жертву, раз уничтожили зеркало, попавшее в ваш мир. Через него ведьмы могли вернуться, но по какой-то причине предпочли остаться.

– Объясни, пожалуйста, я не понимаю!

Сколько слез в одном человеке? Пора бы уже прекратить, а я все плачу и плачу. То от счастья, то от горя. Моя бабушка преступница. Она и там слыла не очень хорошим человеком: ссорилась с соседями, лупила меня, пела под чарочку песни уголовников, но она была единственно близким мне существом, без которого я на самом деле сделалась сиротой, хотя и до этого росла без папы и мамы. Где правда в ее рассказах, а где вымысел? Почему я оказалась у нее? Кто мои родители, и что произошло с ними на самом деле?

– Зеркальные порталы всегда связывают между собой два зеркала. Они как двери, между которыми царит тьма, и лишь тонкий луч света, похожий на путеводную нить, натянутую между входом и выходом, не позволит тебе заблудиться. Следуй за ним и не пропадешь.

– А если одно зеркало разбить, то…

– Луч погаснет, и тебе никогда не найти второе.

– Но почему же тот мужчина остался у двери? Зачем он кричал что-то в осколок? Разве он сумел бы выбраться из зеркала величиной с ладонь?

– Нет, не сумел бы. Скорее всего, в запертом между мирами человеке жила надежда на чудо.

– Бабушка могла его вытащить?

– И да, и нет. Могла бы, если бы отыскала второе зеркало и сделала призыв, и нет, потому что, разбив зеркало, навсегда лишила себя и своих подруг магии. Это наказание за зло.

– Но зло ли? Вдруг они ограждали наш мир от чего-то страшного? – теперь мне было понятно, почему ведьмы дружили. Навсегда одинокие, утратившие дар и надежду вернуться домой.

– Об этом мы никогда не узнаем.

– А если допросить Евгению Павловну или теть Катю?

Муф лишь улыбнулся. Как девочке, сморозившей глупость. Где подруги моей бабушки и где я?

– Для этого тебе нужно вернуться.

– А это возможно? Признайся, пожалуйста, Василий и его подданные могут вернуться на родину? – я кивнула в сторону толпы бродяг, блуждающих по великолепным залам. – Раз драконы открывают порталы к нам и от нас, значит, и эльфам это под силу?

Эливентор вздохнул и отвел глаза.

Прав, однако, Дайко. Никто не захочет тратить магические силы на всякую шваль. Кто такой подземный король и его гвардия? Оборванцы, у которых из ценного лишь безделушки, отобранные у гонцов или найденные в пещерах. Кому нужен позолоченный трон, который они таскают за собой, цепляясь за то, что он является символом власти? Реальной власти у Василия нет. Их раздавит любая армия. Проще убить, чем тратить силы на возвращение в другие миры.

И опять слезы. Может, это такой вид отката?    

– Бабушка была тебе родной? – Эливентор делал вид, что не замечает, как я размазываю влагу по лицу. Зачем расспрашивать, что расстроило меня, если придется отвечать на неудобные вопросы? Между нами слишком много неудобного. И прежде всего в том, что он относится к правящему дому, неважно к какому, эльфийскому или демоническому, а я к той самой швали.

– Если ты о том, не ведьма ли я, то поспешу успокоить: я подозреваю, что баб Нюра вообще не имела никакого со мной родства. Кто-то поручил ей за мной присматривать, и она несла свой крест, – я почистила ногтем пятно на штанах. Совсем забыла, что так и не переоделась. И как муфу удается выглядеть опрятным? Ну правильно, ему мешок из-под угля никто на голову не надевал. Я глянула вниз и обнаружила, что на Эли пара сапог, пусть не таких франтоватых, какие были, но все же. И штаны целые. Спасибо Василию, не дал принцу опозориться, приодел. – Как твоя нога? Больше не болит? Я заметила, ты не хромаешь.

– Нет, не болит. У меня куча нужных амулетов, – он похлопал себя по груди. Его взгляд мазнул по моим губам, и я засмущалась. И поторопилась уничтожить неловкое мгновение. Я такая. Нет, чтобы потянуться обниматься, чтобы вновь удостовериться, что мы единое целое, вернулась к историям коммуналки.

– Знаешь, я совсем забыла: баб Нюра как-то обмолвилась, что у меня есть старший брат, но я его совсем не помню. И понятия не имею, где он находится. Выходит, я еще не совсем сирота, правда?

– Ты не сирота, как и я. Мы есть друг у друга, – муф мягко поцеловал меня в лоб. – Пошли. Твоя подруга наверняка уже выбрала нам спальню.

– Увы, не королевскую, – я надула губы. Иногда так хочется быть маленькой обиженной девочкой. А где-то в груди заворочался сладкий червячок. «Выбрала нам спальню». Нам! – Теперь в Пухе гонору больше, чем в капризной принцессе из «Двенадцати месяцев».

– Ну и пусть, – Эли не стал переспрашивать, о чем я говорю, а я не кинулась объяснять, какую принцессу имею в виду. Его мысли были далеко. И я догадывалась о них по обещающей счастье улыбке.  – Нам сейчас не до борьбы за спальню или даже за трон. Я пока не знаю, что делать с тем, что узнал о себе. Оставим все как есть.

– Поживем увидим! – я опять улыбалась.

«Мы есть друг у друга», – приятно слышать такие слова от человека, в которого влюблена. Как о демоне я об Эливенторе совсем не думала. Еще неизвестно, кто есть я.

***

– А не устроить ли нам бал? Посмотри, как здесь здорово! – Пух, обхватив шею Василия руками, заглядывала ему в глаза. – Отметим твое воссоединение с демонической семьей?

– Ты же знаешь, у меня есть семья, и она не здесь. В моих родителях нет ничего демонического, – подземный король убрал волосы со лба своей возлюбленной. Та похлопала ресницами. Лукавый взгляд Насти заставил Василия улыбнуться. – Ну, разве совсем чуточка беса в моей младшей сестре, но в подростковом возрасте он в каждого вселяется.

– Хочу бал! Ты бы видел, сколько красивых платьев висит в гардеробе королевы. Неужели я не достойна выхода в свет?

Мы с Эливентором застыли на пороге просторной комнаты, служившей когда-то кабинетом короля. Висэль Де Рзкий повесил на спинку рабочего трона свою куртку, но сам на него не сел, а расположился… к-хм, как бы помягче сказать… между ногами лежащей на столешнице леди Анастасии. Подол пышных юбок пеной клубился на взволнованно вздымающейся груди «королевы». Хоть панталоны и закрывали тело до самых колен, мы с Эливентором прекрасно знали фасон местного нижнего белья, поэтому спешно ретировались.

Отступая на цыпочках, мы уткнулись спинами в двери помещения, расположенного напротив кабинета, где амурничали самозваные самодержцы, и попали в престранную залу, сплошь состоящую из зеркал. Зеркала в полный рост и больше ничего. Окна, в которые лился красный цвет от лавовых всполохов, добавляли мистического настроения.

– Для чего их столько? – я шла за Эливентором, который вцепился в мою руку так, будто боялся, что я растворюсь в одном из порталов. В том, что перед нами зеркала, наполненные магией, можно было не сомневаться: стоило поравняться с любым из них, и оно тут же освещалось изнутри. – Прямо как на вокзале. Внимание! – прогнусавила я, зажав нос пальцами. – Поезд на Лапландию отправляется с третьего пути.

– Не думаю, что все они портальные. Часть из них может оказаться обманками: шагнешь в такое и навсегда останешься за ним.

– А для чего? – я перешла на шепот, поежившись от озноба. Жуть, исходящую от некоторых зеркал, шутками не разгонишь.

– Чтобы держать в тайне, какое из них настоящее, и куда оно ведет. Уверен, что когда-то перед дверью стояла вооруженная охрана. Такое сокровище нельзя оставлять без догляду.

– Как думаешь, здесь может быть зеркало, которое приведет меня домой? Меня и всех тех, что попал сюда по прихоти драконов?

– Вполне возможно, иначе как у твоей бабушки оказалось бы похожее?  – Эли покосился на меня, но тему, так ли на самом деле мне хочется домой, развивать не решился. Нет, я конечно, не кинулась бы испытывать судьбу, тем более, что меня за Бугром никто не ждет, но к чему лишать себя возможности при случае хлопнуть дверью?

Я почесала затылок. Так ли я права, утверждая, что не ведьма? Ведь в голове сразу родился сценарий шантажа: «Ах, ты не хочешь, что бы все было по моему? Тогда я ухожу. Домой. За Бугор!»

– И как найти это волшебное зеркало? Я и имя ему уже придумала: Путь домой.

– Нужно пригласить мага-проводника. Он испытает каждое зеркало и, даже если попадет в обманку, всегда отыщет дорогу назад. Главное, чтобы магии хватило.

Интересно, а магией можно подзарядиться, или она исчерпывается раз и навсегда, как у моей бабули и ее товарок? Вот, к примеру, кончилась магия у проводника на полпути, а тут нате вам магоколонка. Отхлебни чуток, и снова можно в путь.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы Эли не видел, как я улыбаюсь. Не буду задавать глупые вопросы. Пусть привяжется ко мне покрепче, прежде чем раскусит, какой бред кружится в моей голове.

– У твоего отца есть похожие зеркала? – я погладила золоченую раму, украшенную сверкающими звездами, а потом перешла ко второму зеркалу, овальному с зеленоватой подсветкой. Мое отражение в нем ехидно улыбнулось. Ну чистая болотная кикимора. – Например, для отправки Пуха и остальных попаданцев домой. Эльфам же не будет жалко? Надеюсь, магии для подпитки зеркал не требуется?

Я уже давно поняла, что основная валюта среди сильных мира сего именно магия.

– Нет, не требуется. В зеркала вложили все, что нужно, при их создании. Но, увы, подобных зеркальных порталов у эльфов нет. Это чисто демоническое изобретение.

Я всегда знала, что зеркало от демона. Оно беспристрастно показывает, красива ты или уродлива. Ни капельки лжи. Все прочие фантазии и искушения в наших головах.

Жаль, что у эльфов нет таких замечательных магических штучек. А я-то надеялась, что осчастливлю Василия и Пуха суперскоростным вариантом отправки домой. Ну ничего. Главное, надежда жива. Интересно, а маг-проводник – редкая профессия? И сколько времени у него займет обследование зеркал? Вдруг первое же окажется нужным?

– Наверняка при их создании демоны творили что-то жуткое, – я остановилась у зеркала с рамой в виде оплывшего от жара льда и посмотрела на свое отражение. Черт! Что у меня на голове? Я разняла наши руки, чтобы поплотнее переплести косу. Непослушные после мытья, волосы топорщились дикими вихрами и лезли в лицо. – Например, кровь младенцев смешивали с магмой и ртутью…

– Раз демоны, то, скорее, в ход шла кровь девственницы.

Эливентор смотрел на меня в зеркало и улыбался, когда тихий шорох за спиной заставил его стремительно развернуться. Какой-то иррациональный страх сжал мое сердце.

– Эли, пойдем отсюда, мне что-то не по себе, – пролепетала я, протягивая руку, чтобы ухватиться за муфа.

– Ты права, – только и успел произнести он, когда в меня что-то врезалось. Удар был настолько силен, что меня крутануло, и в холодное пространство зеркала я полетела спиной вперед. Как в замедленной съемке фильма, я видела, как от ужаса распахиваются глаза Эли.

– Нет!!! – прокричал он и ринулся следом, еще больше разрушая зеркало. Сотни сверкающих осколков сопровождали наше падение, но я все равно успела заметить фигуру в черном, что застыла в темноте. Кроваво-красный лавы свет искажал черты, но мне хватило и мгновения, чтобы узнать напавшего на нас. Вернее, напавшую. Моя школьная подруга Елена Корз по кличке Белая кость улыбалась и делала мне ручкой.

Вот же ж скотина! И откуда только взялась?