Глава 30. Кровь не водица

Странно текли мои дни в королевстве Звездной ночи – я все время была одна. Ну, конечно, если не считать охранника, что ходил за мной тенью. Он заметно отличался от драконов, любителей отрастить патлы: брился наголо. Говорил на гелейском с легким акцентом и общался с большой неохотой. Причем, неохота та не была связана с запретом со стороны драконов что-либо объяснять и рассказывать. Он меня тихо ненавидел. Я заметила его негативное отношение, когда шла по малой тронной зале и случайно встретилась взглядом с зеркальным отражением своего конвоира. Его лицо искажала гримаса отвращения, тогда как обычно он носил маску полного равнодушия.

В те редкие вечера, когда Ферстаф снисходил до визита ко мне, я, намаявшись в одиночестве, пребывала в раздраженном настроении. Я догадывалась, что принц применяет тактику «соскучишься, сама на шею прыгнешь», а потому злилась еще больше. Правильно, зачем устраивать мне райскую жизнь, петь серенады под окном, водить на экскурсии по романтическим местам, знакомить с людьми и драконами, ведь тогда у меня не будет времени грустить и думать о своем поведении. А так, вкусив прута невнимания, буду рада и засохшему прянику редких встреч.

А я дергалась, что прозябаю зря: никакой от меня помощи тем, кто застрял в подземелье.

– Зачем ты приставил Повела ко мне? Не доверяешь? Думаешь, сбегу?

– Я дракон. И берегу любое сокровище, особенно такое, каким являешься ты.

Я нервно потерла узор на запястье. Он появился не сразу после рокового рукопожатия при заключении сделки, а только утром. Стоило мне заволноваться и невольно разбудить дар Жажды, как вязь незнакомых слов на коже болезненно наливалась кровью.

– Ты ведь не намерена нарушить уговор и ради разнообразия уничтожить этот великолепный дворец? – от Ферстафа не скрылось мое почесывание. – Слышал я, что некая девица, побывавшая в Демоновой пади, магией снесла целую гору. Интересно, и кто ее так раздраконил?

Я уперла взгляд в потолок. 

Ферстаф устало улыбнулся.

– Магия под запретом. Цена слишком высока – смерть. Смотри, не подведи, – строгим голосом напомнил он мне условие пари. Желая лишний раз ткнуть носом, что находится в равном положении, поправил манжет, прикрывая свой напитавшийся кровью узор – собрат тому, что сейчас обжигал мою руку.

Принц выбрался из кресла, подошел ко мне, сидящей на диване, скупо поцеловал в лоб.

– Будь умницей, – произнес он, направляясь к двери.

– Сколько?

Дракон непонимающе обернулся.

– Сколько мне еще сидеть взаперти?

– Только скажи, и тебя проводят в мою спальню.

Я показала спине удаляющегося Ферстафа средний палец. Нет, то не был неприличный жест. Я просто любовалась кольцом. Ключ – это напоминание, что я могу смыться в любой момент. Останавливало лишь одно – не ввалится ли в комнату матери Эливентора мой хладный труп? Со смертельным пари не шутят.

Я смерила злым взглядом Повела, что истуканом застыл у дверей.

– У тебя есть выход, – вдруг произнес он. Я заинтересованно уставилась на охранника. А ведь он ничего. Симпатичный. Мужественный. И глаза добрые. И губы такие, что я, если бы напилась, не отказалась бы поцеловать. – Покончи со всем этим разом. Возьми и умри.

– Повеселись, детка? Расколи этот чертов мир пополам и сдохни вместе с ним? Ну уж нет. Я еще потрепыхаюсь, – я поднялась с места и, заложив руки за спину, подошла ближе к Повелу. Он не смутился, не отступил, когда я со всем тщанием прошлась по его телу изучающим взглядом.

– А ты ведь совсем не дракон. И не эльф, уж я-то разбираюсь в эльфийских холмах. Бритый наголо и вроде похож на орка, но кожа не зеленая. И не человек. Есть в тебе какая-то чертовщинка…

Повел неожиданно моргнул.

– Милый, да ты демон, – я приложила руку к его груди, где сердце билось гораздо чаще, чем должно. – Почему же тебя приставили ко мне? Ферстаф далеко не дурак…

Я провела ладонью выше, завела руку за мощную шею и нажимом заставила мужчину наклониться ко мне. Потянулась к губам и почувствовала, как нервная дрожь прошлась по спине охранника. Его лицо исказила все та же гримаса ненависти.

Я остановилась в сантиметре от сжавшихся губ. Я видела, как напряглась челюсть демона. Как по лбу скатилась капля пота, появившаяся от сильнейшего напряжения. Такой скорее укусит, чем позволит себя поцеловать.

– Но почему ты меня ненавидишь? Мы же, вроде, незнакомы?

Я отпустила мужчину. Вытерла вспотевшую ладонь о платок, вернулась к дивану и, усевшись, взглянула издалека на зло прищурившегося мужчину. Только сейчас я оценила, насколько была близка к смерти. Он убил бы меня, забыв о всех запретах и преданности драконам. Он сам не боялся умереть.

– Ты демон и я демон – это не могло сделаться причиной твоей ненависти, – я пыталась рассуждать логически. Мне необходимо было знать, что за «человек» следует за мной тенью, надо ли его опасаться, и какая капля переполнит чашу его терпения и вызовет такую волну ненависти, что Повел переступит черту. – Ты симпатичный, и я могла бы полюбить тебя как мужчину…

– Ш-ш-шалава…

– Всюду одно и то же, – я театрально вздохнула. – Разве не понятно, что я рассуждаю чисто теоретически? Я не из тех, кто вешается на красавчиков. Уж на что Фертсаф хорош, и то я не спешу к нему в постель. Так почему же он не боится, что я увлекусь своим охранником?

– Шлюха…

– Вот! – я соскочила с дивана и потрясла перед носом воина пальцем. – Я так и знала, что ты из-за Бугра! Ненависть так застила тебе глаза, что ты сосредоточен только на том, что я делаю, а не на каком языке говорю. Милый, наша Раша сидит у нас в крови. Мы уже полчаса балакаем на русском.

Повел дернул шеей.

– Я не скрывал, что говорю по-русски.

– Ага. Только тебе приказали помалкивать, чтобы ты мог подслушать меня. Мало ли с кем я вступлю в переговоры? Ферстаф знает, что я была в подземелье, где скрываются люди из моей родины. Из нашей родины.

Я внимательно смотрела в глаза Повелу.

– Скажи, почему ты так тщательно бреешь голову? У тебя темные брови, но я руку дам на отсечение, что волосы у тебя светлые. Ферстаф знает, что твои предки из высшей знати королевства Вулканов? – я перла нахрапом, и идея, почему мой страж лысый, навела на безумную мысль. – Уж не сын ли ты того труса, что сбежал в другой мир? Что? Папочка забыл о сынишке и бросил его подыхать?

Я испугалась только тогда, когда не смогла вдохнуть: рука демона сомкнулись на моей шее и подняла так высоко, что я почувствовала себя тряпичной куклой. В глазах Повела полыхала ярость. Сама того не ожидая, я нащупала его болевую точку: он не мог простить отцу предательства.

– Мне достаточно сжать пальцы и ты умреш-ш-шь, – на меня смотрел настоящий демон. Я хватала ртом воздух. – Жаль, что, я не любитель инцеста. Само прикосновение к тебе противно.

Ого! Я хотела вывести истукана из себя и, кажется, перестаралась. Бросаясь общими фразами о сбежавшем из королевства Вулканов отце, я поковырялась в открытой ране, и Повел повелся, ни на минуту не задумываясь, что укажи он пальцем на любого из демонов, и обязательно попадет в того, кто сбежал. А уж сколько из них обзавелись детьми и бросили их на произвол судьбы, остается лишь догадываться.

Только я умею так ткнуть пальцем, чтобы угодить в собственный нос?

Инцест? А ведь стоило догадаться. Повел неуловимо напоминал моего папочку-демона, и именно поэтому я предположила, что у него должны быть светлые волосы. Братец был его более изящным аналогом. Единственное, что отличало Повела от Эндраде Востри, но роднило со мной – зеленый цвет глаз.

Блин! А я ведь сейчас помру…

Я закрыла глаза и перестала дергаться. И тут же мешком свалилась на пол.

Брат снова отошел к двери и застыл чертовым равнодушным истуканом. Лишь бурно вздымающаяся грудь говорила о том, что в нем все еще клокочет ярость.

Если бы могла, а силы окончательно покинули меня, и я тряпочкой валялась на полу, я бы похлопала Ферстафу. Отличная работа! Он нашел стражника, который не польстится на меня, как на женщину, поскольку любовная связь брата с сестрой презираема, а пылающая ненависть, больше смахивающая на ревность нелюбимого ребенка, не позволит пойти со мной на сговор. Кроме того, как Пожиратель Повел вполне был способен остановить выброс моей магии. Но чего-то в моих рассуждениях не хватало. Не могло все ограничится тремя причинами, которые были на руку прежде всего Ферстафу, а не брату. Должен был быть ещё какой-то кровный интерес со стороны Повела.

– Что тебе пообещал Ферстаф? – я опять тыкала пальцем в небо, попутно удивляясь, что мои размышления получались каким-то чересчур разумными. Однако, есть чем гордиться. – Ведь тебя что-то остановило, хотя ты страстно желал меня придушить?

Я с трудом перевернулась на спину и, раскинув руки, уставилась в потолок.

– Молчишь? Ничего. Я сама догадаюсь.

Отдышавшись, я собралась с силами и встала на карачки. Ноги по прежнему тряслись. Нисколько не стесняясь, на коленках добралась до дивана и залезла на него. Кое как пристроив тушку в вертикальном положении, вновь воззрилась на брата.

– Я даже могу предположить, что ты тот самый демоном, который принес в храм Тьмы артефакт, и он заработал. Не оказался пустышкой. А знаешь, что именно наш папочка высосал магию из большинства амулетов, которые отвергла Тьма? – я засмеялась. – Каких только даров не накопил в себе, а выбраться из зазеркалья не может. Бедненький. Супер-всесильный маг сидит в кромешной темноте и грызет от злости ногти.

Я сама нет-нет покусываю, поэтому предположила, что такая же привычка существует и у отца. Пусть не видела, но представить его грызущим ногти было здорово.

Брат соизволил посмотреть на меня. Сколько ему? Лет двадцать пять? Похоже, что Повелу не так повезло, как мне: баб Нюра от него отказалась, отцу, занятому поглощением амулетов, он мешал, и мальчишку куда-то пристроили. А может и спрятали, не зря же папочка жаловался, что растерял всех любимых. Вот и взрастили в ребенке комплексы беспризорника. Нелюбимый, необласканный и злой.

Но на чем базируется его ненависть ко мне? Чем таким обладаю я, что ему недоступно? Баб Нюры нет, отец сгинул в зазеркалье, как ни крути, мы оба сиротинушки. А, может, все дело в том, что я выйду замуж за принца, а ему такое счастье не светит?

Я фыркнула. Если речь о власти, то я бы не сильно напрягалась. К реальной власти меня никто не подпустит, так что и завидовать нечему: буду как и сейчас о стены головой биться и помирать от безделья.

– Скажи, почему ты остановился и не придушил меня? Я для тебя чем-то важна? Как память о маме? Может, ты ненавидишь меня за то, что я, родившись, убила ее? Я похожа на нее?

Да, похожа. Я прочла это в его глазах. И баб Нюра говорила, что похожа.

– Так что же у меня есть такого, чего нет у тебя? Неужели хочешь Ферстафа? Так бери. Он мне не нужен.

Повел сжал пальцы в кулаки.

– Блин! И как я сразу не скумекала! Отец превратил меня в Жажду, а ты так и остался простым демоном. Вот что есть у меня и нет у тебя!

Брат сощурился. Я же, наоборот, распахнула глаза.

– Милый, ты ведь тоже Пожиратель! И то, что смог сделать отец, наверняка сможешь и ты. С собой или с кем-нибудь другим.

У меня закружилась голова. Я даже схватилась за нее руками.

– Боже! А почему бы драконам не наладить производство людей-амулетов, на которых будут надеты ошейники рабов? Хозяин скажет «фас», и раб выполнит любую команду. Я на себе испытала, когда против воли улыбалась расфуфыренным ехиднам.

Ох, как побледнело лицо Повела!

– Но вот справишься ли ты, молодой и необученный полукровка? Не-е-ет. Драконам определенно нужен наш отец, который уже делал человеко-амулет и знает, как. Ой, а вдруг они прознали, что папка, благодаря собранным магическим дарам, сам может служить оружием, сильнее которого ничего в мире нет? Но тут существует одна серьезная закавыка: придется попотеть, чтобы вытащить его из зазеркалья. 

Брат сжал губы.

- Неужели вы уже знаете как?!

Я почесала нос. Потом несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, понукая доброй порцией кислорода мозговую деятельность. И меня осенило!

– Блин! Так вот зачем драконам нужны ведьмы из триады! Они засунули отца в зазеркалье, похоже, они же могут его оттуда вытащить! Правда, вот незадача, баб Нюра-то тю-тю!

Я следила, как меняются краски на лице моего брата. Я на верном пути.

– А вдруг все дело в том куске зеркала, который ведьмы прятали на кухонных антресолях? Для чего-то же они хранили его, завернув в черную тряпку, а не расколотили тут же на мелкие части? С чего вдруг старушки-веселушки нарушили правило идеального преступления: сотворил пакость – уничтожь улики?

– Слишком много болтаешь. Голова болит, -  Повел отвернулся к окну, а у меня перед глазами поплыла картинка, как Эливентор бежит, ориентируясь по лучу от небольшого осколка, оставшегося от зеркала.

– Жаль, что я так ничтожно мало знаю о зеркальных порталах, а вдруг их кусочки и есть ключи к выходу?

Брат никак не отреагировал на мой вопрос. Продолжал глазеть на летающих за окном драконов.

Я прикусила ноготь, озадаченная вопросом, почему тогда отцовский «ключ» не сработал? Из-за тьмы?

– Если моя теория верна, то папа, имей на руках хоть сотню осколков, все равно не выбрался бы из зазеркалья. Ключ изнутри двери не отпирает. Только снаружи.

«Тетя Катя и Евгения Павловна находятся где-то в королевстве Звездной ночи, но отец до сих пор в зазеркалье. Значит, я только что выболтала то, что может выпустить опасного демона из заточения».

Я запечатала болтливый рот ладонью. Больше не произнесу ни слова!

Брат повернулся и с ухмылкой на лице похлопал в ладоши.

А я посмотрела на свою руку, где кроме кольца, переданного мне миффи Дельфией, красовался амулет Гений победы. Уж не ему ли сказать спасибо за невероятные способности к логическому мышлению? Или я по природе своей сообразительная?

Я, раздосадованная привычкой произносить мысли вслух, потерла шею. Вот вроде и горло болит, а фонтан не унять. Эх, сегодня я побыла шилом в заднице у своего брата, но он наверняка простит мне все. Столько полезных идей за короткий промежуток времени! Теперь я даже не уверена, что он не специально признался, что брат мне, ведь именно это открытие запустило мой мыслительный процесс.

Я вытянулась на диване и сложила ручки на груди. Мозговой штурм меня утомил. Пора подводить итоги, могущие оказаться как правдой, так и плодом моих фантазий. Сильно надеюсь на последнее.

Первое. Я нужна Ферстофу как дочь своего отца, как эталон человека-амулета. И он уже потренировался, как может управлять мною через ошейник. Если его глобальная затея не удастся, Федя не сильно расстроится. У него есть запасной вариант: плодить амулеты в виде наших детей.

Второе. Он затеял спор со мной только для того, чтобы снять ошейник, могущий помешать действию артефакта Гений победы. Сейчас кольцо сделалось частью меня, а потому легко подсказывает ответы даже на незаданные вопросы. Остается лишь выяснить: если с меня снять этот артефакт, я останусь такой же умной или резко поглупею? У кого бы спросить?

Третье. Надо меньше болтать. Так завещал Эливентор, а я, дурочка, поторопилась поделиться выводами с заинтересованным лицом – моим внезапно обнаружившимся братом-молчуном.

Четвертое. Радостное. У меня есть брат. Я всегда это знала, но увидеться не чаяла. Встреча прошла бурно, мы оба живы, а остальное как-нибудь сладится.

Я мило улыбнулась Повелу. Или Павлу?

Он вздохнул и закрыл глаза.