Глава 38 · Любовь решает все

Мы вбежали в гардеробную. Никогда бы не подумала, что в таком месте может находиться тайный ход, но мать Винтера ловко нажала на какие-то крючки для одежды, и в стене открылся узкий проем. Она призвала магию, освещая путь, иначе я бы точно сломала себе что-нибудь, потому что вниз уходила крутая винтовая лестница. Как только мы впятером спустились ниже, проход за нашими спинами закрылся.

– Быстрее, – поторапливала Сейлана, – у нас мало времени. Кто бы ни устроил ловушку, боюсь, у зеркальной тюрьмы нас будут ждать.

– Это могла быть королева? – спросила я.

– Снежка? Нет, ей нет смысла избавляться от Винтера и Айсена. Снежка очень добрый, светлый человек. Мы когда-то дружили.

Дружили? Что-то подсказывало, что Снежанна влюбилась в Айсена куда раньше, чем Сейлана рассталась с ним. Но я не задавала глупых вопросов. Разве в этом была суть?

– Тогда кто?

«Дженьер», – твердило что-то в груди. Дженьер, у которого был ясный мотив. Винтер находился в моем мире, король исчез, и власть фактически перешла в руки Ассии, женихом которой он был. Скорая свадьба, и дело сделано. Но посох отказался признавать новую правительницу, и Винтер вернулся. Такая близкая власть стремительно уплывала из рук. Еще и Ассия разорвала помолвку. Видимо, пропажа Винтера – некий акт отчаяния. Но ведь посох все равно не признает Дженьера. Как быть?

Тем временем мы спустились в узкий душный коридорчик. Под ногами такой слой мусора, что утопали каблуки туфелек, но мне было все равно. Быстрее, только быстрее! Я верила, что Вин меня услышит. Разве может быть иначе? Мы ведь любим друг друга, а то, через что пришлось пройти в этом жутком мире, сблизило нас еще сильнее.

– Сюда.

Как Сейлана ориентировалась в хитросплетении коридоров, я не знала, но перед нами была еще одна лестница, и, когда мы поднялись по ступенькам, стена отъехала в сторону. Оказалось, что выход скрывался за одним из зеркал в тронном зале. И сейчас мы стояли посреди пустой комнаты. Пока еще пустой…

– Времени мало, – поторопила Сейлана. – Мальчики, к двери. Ваша задача – никого не впускать, пока мы не завершим ритуал. Алена, из которого зеркала ты слышала Винтера? – Я указала, безошибочно выделив нужное. Разве спутаешь? – Отлично. Прижми к нему ладони, представь Винтера и зови. Это не очень приятно, потому что перетягиваешь на себя часть эмоций, но не отпускай. А я буду читать заклинание.

– Хорошо.

Я замерла перед зеркалом, ощутила холод под ладонями. Закрыла глаза. Печать на запястье колко пронзило. Ничего, потерплю. Сейлана забормотала заклинание, одновременно кто-то ударил по двери. Но я слышала это уже на границе сознания, будто растворяясь в белесом мареве. Вокруг плыл туман, касался кожи, и стало так жутко, словно ко мне тянули лапы неведомые чудища. Но я знала, зачем пришла.

– Винтер! – позвала тихо. – Винтер, любимый мой, где ты?

Тишина… Ни слова, ни звука. Пустота, и я с ней один на один. Я вдохнула, как перед прыжком, и вошла в туман. Шаг, еще шаг. Ноги вязли, становилось все страшнее.

– Винтер! – крикнула в пустоту. – Вин, это я, Алена. Где ты?

Я не видела его, но почувствовала. Сердце пронзила боль, за ней напала такая всепоглощающая тоска, что захотелось сесть, обхватить колени руками и заплакать. Но я шла. И чем ближе подходила к цели, тем тяжелее приходилось.

Где-то что-то взорвалось. Какая разница? Вин важнее. Он где-то тут, совсем один.

И вдруг я увидела его. Точнее, не совсем его… Впереди что-то белело. Это оказался мальчик лет семи, который сидел так, как хотелось и мне, – обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Мальчика я узнала, даже не видя лица. В груди запекло. Я осторожно опустилась рядом.

– Винтер?

– Кто ты? – Мальчишка поднял голову.

Он не плакал, нет. Но смотрел усталым взглядом мудрого взрослого человека.

– Я? Алена. Я пришла за тобой.

– Зачем?

– Чтобы забрать домой.

– Я не хочу.

Не знала, что сказать. В голове путались его и мои мысли, и я перестала отличать, где чьи. Обняла мальчишку за плечи, прижала к себе, погладила спутанные темные волосы.

– Вин, пожалуйста, нам надо идти. Я без тебя не справлюсь? Я ведь люблю тебя.

– Неправда. Меня никто не любит.

Страшные слова. Но Сейлана говорила, что зеркальная тюрьма отражает самые глубокие страхи, те, в которых взрослый Винтер не признавался даже себе самому.

– Ты не прав, – гладила его по голове, – тебя люблю я. Любят твои сестры, друзья. Родители.

– Нет! Когда любят, не бросают.

– Не всегда, Вин. Далеко не всегда. Ты ведь обещал вернуться со мной в мой мир, помнишь?

– Не помню.

Как его убедить? Постаралась почувствовать, потянуться к Винтеру всей любовью, которая была в моем сердце, окутать его этим теплом, потому что внутри зеркальной тюрьмы царил смертельный холод. Вин прижался ко мне и затих.

– Вин, мне холодно, – сказала тихонько. – Я едва могу дышать. Давай мы вернемся в реальный мир и там поговорим, ладно? Или я здесь замерзну.

– А я мерзну там.

– Я знаю.

Обняла его крепче. Все я знаю, любимый мой. И то, как ты боишься потерять тех, кто тебе дорог. И то, как ты устал за последние недели. И что тебе страшно, тоже знаю. Но я ведь тебя люблю. Значит, мы справимся.

– Идем.

Мальчишка посмотрел на меня и протянул руку. Я сжала его ледяную ладонь, поднялась и повела за собой. Только где выход? «Иди на мой голос», – донесся зов Сейланы. Крепче сжала руку Винтера. Теперь я его ни за что не отпущу. Слова заклинания слышались все более отчетливо, как и нарастающий грохот. Долгий, бесконечно глубокий вдох, и мы с Винтером вывалились в реальный мир. Муж закашлялся. Его ресницы и брови обледенели, губы посинели.

– Вин! – кинулась я к нему. – Живой! Все хорошо?

– Алена? – Он поднял на меня мутный взгляд. – Аленушка!

– Родной мой!

Крепко обняла его, едва не задушив в объятиях. И только потом обратила внимание, что у нас большие проблемы. Входная дверь разлетелась в щепки, в зал ворвались незнакомые маги. Вин зашвырнул меня себе за спину и кинулся к трону. Поздно! Между ним и посохом было минимум пятеро. Остальные сражались с его друзьями, а обессиленная Сейлана едва могла подняться на ноги.

– Как вы посмели? – прогремел голос Винтера. – Как посмели напасть на мою супругу?

– Винтер ди Айсен, – вышел вперед Дженьер, – именем королевы Снежанны ты обвиняешься в измене Ледяным чертогам.

– Что за бред?

– Нам стало известно, что по твоему поручению леди Сейлана создала зеркальную ловушку, в которую заперла твоего отца, его величество Айсена.

– Ты сам себя слышишь? Где Снежанна? Где Ассия? Кто ты вообще такой?

– Тот, кто наконец-то избавит от тебя Ледяные чертоги. Убить!

И приказа Дженьера послушались. Неужели он сумел настолько задурить голову королеве? Неужели сумел убедить мачеху Винтера, что пасынок причастен к исчезновению короля? Или же… это воплощение куда более давнего плана?

Маги атаковали четко и слаженно. В нас летели яркие вспышки. Хотелось закрыть глаза, а еще лучше – вернуться в зеркала и спрятаться, но нельзя. Взметнулись щиты – их поднял не Винтер, а его друзья, прикрывая нас от прямого удара, а принц уже летел вперед, крикнув «Уходи!» на бегу.

Еще чего! Я, конечно, не маг, но печать утверждает обратное. Попыталась ощутить силу внутри себя и направила на врагов. С пальцев сорвались ледяные стрелы. Винтер довершил начатое мной, обрушив на головы противников ледяной дождь. Астер и Верей действовали четко, окружив нас с обеих сторон, а Леонс прикрыл собой Винтера. Сейлана тоже не осталась в стороне, собравшись с силами, замерла за моей спиной. И что-то мне подсказывало, не поздоровится тем, кто встанет у нее на пути.

Противники поняли, что легко не будет. Я почти ослепла от вспышек, но зато словно перешла на другой уровень зрения. Как иначе объяснить, что четко чувствовала, где свои, где чужие? Враги подсвечивались алым, и я направляла на них синие вспышки.

– Осторожнее, – перехватил меня Винтер, стараясь прикрыть собой.

Нет уж, дорогой! Хватит! Я снова встала рядом. Боковым зрением уловила алый сгусток. Как его остановить, не знала, просто взмахнула руками, представляя, что между нами выросла стена. Вспышка, и чужое заклинание рассыпалось искрами. Обернулась, нашла глазами Винтера. Он пытался прорваться к посоху, но нападавших было слишком много. А без посоха шансы малы… Нас всего шестеро, их – больше дюжины. Как же помочь?

На секунду задумавшись, кинулась к двери. Как и ожидала, трое тут же помчались за мной. Сейлана, кажется, разгадала маневр, потому что побежала в противоположную сторону. Астер и Верей прикрыли нас, Леонс остался с Винтером. Давай, любимый!

Принц тоже понял. Недовольно закусил губу – ясно, если выживем, меня ждет серьезный разговор, а потом стены задрожали, с потолка посыпалось ледяное крошево, что-то затрещало – и пол пошел трещинами. Маги падали, не в силах удержаться на ногах, а Винтер схватил посох, провел им черту – и взметнулось пламя. Синее пламя, отгородившее его от преследователей.

– Алена, сюда!

Я послушалась. Представила, что передо мной – не дрожащий лед, а ровная поверхность, и почти докатилась до Винтера. Он провел еще одну черту. Ничего, продержимся! Не может быть, чтобы весь дворец был на стороне Дженьера. Сам негодяй куда-то подевался, и это было крайне подозрительно. Послышался крик. Сейлана!

– Мама!

Винтер рванулся вперед и шагнул за безопасную черту. Тут же отлетел к стене и упал. Я не видела, чье заклинание его задело, только беззвучно вскрикнула. Твари! Мерзкие, грязные твари! Уничтожу!

Кинулась к Винтеру. Муж не шевелился, посох катился к моим ногам.

– Алена! – Леонс попытался меня остановить. – Не выходи из-под щита, мы сами…

Я не слушала. Плохо понимая, что делаю, подняла посох и направила на врагов.

– Горите в аду! – крикнула так громко, что, кажется, сорвала голос.

И ад начался в одном отдельно взятом зале. Синее пламя, перестав быть щитом, пожирало тех из противников, кто оказался слишком близко, а я вливала и вливала силы в посох, пока на плечи не опустились холодные руки, а слуха не коснулся голос Винтера:

– Хватит. Хватит, любимая, дальше я сам.

Вин забрал у меня опасную игрушку, которая только что превратила пятерых магов в ледяные статуи. Я же подбежала к его матери. Сейлана лежала на полу, ее платье стало черным от вспышек чужой магии. Она едва дышала.

– Нужен лекарь, – сказала Винтеру.

Если бы только у нас было на это время! Отряд у Дженьера был не один. На сей раз вместе с двадцатью магами явился он сам, толкая перед собой Ассию, бледную, заплаканную, скованную магической сетью.

– Слушай меня, высочество! – выпалил Дженьер. – Или опускаешь посох и сдаешься, или твоя сестрица заплатит своей жизнью. Выбирай!

– Если отступлю, ты все равно нас убьешь, – холодно ответил Винтер с окаменевшим от гнева лицом.

– Тебя, не ее. Ну, братишка, что будешь делать?

Посох со звоном полетел на пол и покатился к стене. Вин расправил плечи, в его глазах читалась ледяная решимость. Встала рядом с ним. Я тоже все решила. Погибать – так вместе.

– Отпусти сестру, – потребовал Винтер. – Дерись, как мужчина, не прячась за спиной женщины.

– Кто бы говорил! – усмехнулся Дженьер.

– Давай сразимся один на один. Пусть победитель получит все.

– Хорошо, – кивнул наш враг. – Как скажешь, высочество. Покоряюсь королевской воле. Разойдитесь!

– Алена, все будет в порядке, – шепнул Винтер. – Позаботься о маме.

А о нем? О нем кто позаботится? Но я понимала, что буду только помехой.

Над Сейланой склонился Леонс, пытаясь ее исцелить, и я замерла у стены – так, чтобы не мешать Винтеру. А для себя решила: если вдруг Дженьер победит, успею приложить его каким-нибудь проклятием. Хоть я и не маг.

Соперники на десять шагов отошли друг от друга. Со стороны Дженьера замерли его приспешники. Мы следили за происходящим с противоположного края.

– Начали! – крикнул кто-то из магов.

На этот раз, в отличие от боя на плато, Винтер тут же ринулся вперед. Дженьер полетел на него, и они кубарем покатились по полу, в стороны летели ледяные и водные искры. Я зажала рот руками, чтобы не закричать, потому что готова была умереть от ужаса. Винтер, только выживи!

Противники сплелись, как клубок змей, все вокруг снова тряслось и дрожало. Треснуло одно из зеркал, осыпалось стеклянным крошевом. Где-то там по-прежнему остается король Айсен, которому мы так и не смогли помочь. А его сын сейчас рискует жизнью, чтобы спасти нас всех. Ко мне прижалась Ассия, дрожа так, что, казалось, вот-вот упадет, но принцесса каким-то чудом держалась на ногах.

А Винтер и Дженьер поднялись, отпрыгнули в разные стороны, чтобы схлестнулась магия – синяя и бело-голубая. Такая, какую мы видели в ауре Норы. Так вот кто ее любовник! Не Винтер, Дженьер! Принц обрушил на щиты противника град размером с теннисный шарик; тот, прицелившись, ударил Вина по ногам, заставив опуститься на колени, и снова кинулся на него. Я надеялась лишь на чудо и несокрушимый дух Винтера. Удар, еще удар. Вспышка за вспышкой… Я закрыла лицо руками и не увидела последнее заклинание, то самое, что попало в Дженьера, услышала только крик. Противник Винтера скорчился на полу, захлебываясь кровью, его грудь пронзило ледяное копье. Принц медленно распрямился, на его светлой рубашке тоже проступили кровавые пятна.

– Я победил, – сказал он магам. – У вас есть минута, чтобы уйти.

Те переглядывались, до конца не веря в произошедшее, затем вдруг расступились. По залу шла Нора, хрупкая и изящная, но то, как она смотрела на Винтера, пугало.

– Браво, – захлопала она в ладоши. – По законам чести ты победил, принц. Но разве есть честь у человека, который пытался свергнуть своего отца?

– Поединок был честным, – нахмурился Винтер.

– Не сомневаюсь. Вот только…

Стало темно. Провела рукой перед глазами – ничего не видно. Послышались голоса, вскрики, что-то упало, зазвенело. А когда я снова прозрела, поняла, что мы пропали.