Глава 12

Варя возвращалась из ресторана с двояким чувством, разрывающим пополам нежную душу алчной приспособленки.

Владислав, закусив удила, скакал галопом, вывозя любимую стерву на тропинку к отелю.

Она не обращала внимания на бугры и ямы под аппетитной мякотью упругой попы. Ровно до тех пор, пока не подскочила на метр, взлетев Ватрушкоклюем с большого холма.

— Влад! Ёпт, не картошку везёшь. Полегче на поворотах. Отобью жопу и фиг тебе, а не секс! И так голова болит, а тут ты с тренировками по фристайлу на неочищенных улицах Запиздрюйска!

— Это точно. Аккуратнее нужно. Последние мозги отобью. Вообще думать нечем станет.

Варя хмурилась, забыв, что девушке моложе восьмидесяти проявлять ум морщинками вредно.

— Я не поняла. Что за наезд? Ты мою жопу с башкой сравниваешь?

Вежливый негодяй решил довести до бешенства?

— Ревнивую задницу с оторванной от реальности головой, — вещал он, приложив ладонь к сердцу. — Было страшно видеть в тебе столько гнева. Бедняжка с трудом сдерживала слёзы!

— Эта сучка пыталась тебя у меня увести.

Влад топнул ножкой сорок шестого размера, устроив снежную бурю в диаметре квартала.

— Я не помню, а значит это неправда!

Ох, уж эта мужская логика.

— Как удобно! — Варя, ручными дворниками сметала снежинки с физиономии. — И этот человек сравнивает мою светлую думалку с двумя полушариями сидячей красоты? — Она рычала, жалея, что под руками нет ничего тяжёлого. — Я голову в песок не закапываю.

— Я тоже не из племени страусиных. Привык анализировать промахи и решать свои проблемы.

Вот это напрягло.

«Уж не симулирует ли подлец амнезию? Анализатор, мля!»

В который раз пришло в голову.

— Что делаем завтра?

— Следим за прогнозом погоды. Выбираем остров. Покупаем. Как только увидим в снежной жопе просвет, летим обживать! Самолёт ждёт в аэропорту. В этом году нужно родить первенца. Наследники, Варвара, нужны нам. Мелкие Ермоловы!

Задница Робин Гудши для миллиардера начинала подгорать. Нужен план, чтобы и на любимом органе посидеть и питаться исключительно рыбкою.

— А работа?

Будущий многодетный папа обезоруживающе лыбился.

— Так у нас ещё законная неделя отпуска. Решаем все проблемы онлайн.

Варя, успевшая раскидать бюджет от аферы, чесала репу.

— А машинка? — новый офис нуждался в транспорте.

— Будет! Как только узнаём, что беременная. Кроме бриллиантов и чего ещё пожелаешь.

Она мотала головой, пытаясь стряхнуть лапшу. Богатенький Буратино предлагал родить и приобрести не 10 машин для избранных, а добыть колёса для каждого менеджера? Очень заманчиво и намного больше, чем пособие за рождение первого ребёнка от государства.

— Ермолов, ты играешь сейчас с огнём.

— Хоть с костром. Роди штуки три Ермолчиков и можешь делать со мной, что захочешь!

Влад профессионально играл роль змея-искусителя. Родить, отдать воспитывать няням, а самой открыть предприятие, о котором могла лишь мечтать и то в сладком сне? Она поддалась на уловку, не успев как следует подумать. Протянутая рука вечной спорщицы с предложением:

— Ловлю на слове?

— Да! Родишь первенца и буду твоим рабом! — Он искал глазами, кто сможет разбить их руки.

Варя начала подозревать, что её пытаются затянуть в новый спор с какой-то целью, но не привыкла давать заднюю.

— А если захочу уйти? — соломка на всякий случай.

Сверхсамоуверенный самец махнул рукой, не веря в подобное.

— Не захочешь!

— С чего это? — таким самоуверенным был старый Ермолов. Новый чаще плакал. Кто из двух в одном флаконе сейчас спорит с ней?

— Я дико сексуален. Неотразимо красив. Умён, харизматичен. В меру нагл, — он дёргал бровями, приравнивая себя к богу секса. — И самое главное: ты меня любишь!

— Я? Тебя? — она с удивлением прислушивалась к внутренним чувствам.

Со следующей фразой в синих глазах появилось адское пламя:

— Давно и взаимно. Можно сказать, безнадежно для того, чтобы бросить.

Варя усмехнулась, вспомнив о планах по раскулачиванию богатого мерзавца.

— До жабодробильности? — в мыслях она рубила дурные помыслы ступой.

— Нет. Так сильно люблю тебя я. Любую жабу удавлю, лишь бы ты была рядом.

Хотелось плакать, чувствуя себя последней сволочью. С таким Ермоловым жить опасно. Можно стать хорошим человеком. Она прятала взгляд, выговаривая:

— Прекрати пытать меня любовью.

Он, оборачиваясь, любовался красными пятнами на бледном лице, приняв муки совести за смущение.

— Порой мне это нравится больше, чем трахаться.

Быть покладисто доброй почти сорок минут очень сложно. Варя рявкнула:

— Значит, на сегодня довольно! — сразу почувствовала себя лучше. — До завтрашнего утра спим в разных постелях!

Владислав остановился. Губки двухметрового медведя обиженно надулись. Он недовольно прогундел:

— Дети сами собой не забеременеются. Предложи мне кто такие условия давно раздвинул бы булки!

Картинка Владислава в постели с другим мужиком пробила на тошноту.

— Ты меня пугаешь. С этой твоей потерей памяти…

Он мило махнул рукой.

— Не бойся. Не поменяю тебя на другого мегасимпатичного миллиардера.

— Успокоил. А то начала переживать за твои дырочки.

Влад шарил взглядом не только по пустым тропкам, но и сугробам. Вдруг потенциальный разрубщик замерзает в одном из них. Хоть о морковку снеговика кулаки разбивай.

На его счастье из-за поворота показался припорошенный снегом гномик «метр в прыжке» с красным от мороза носом.

— Дедуля! — бросился он к «домовёнку на выгуле», как к любимому родственнику. — Разруби наши руки. Мы поспорили.

— Что я буду иметь? — дед мгновенно перестал ностальгировать по СССР с бескорыстными гражданами. — Всё в этом мире стоит денег! — заявил убеждённый социалист, перебежавший секунду назад в рыночную экономику.

Владик опешил:

— Чего хочешь взамен, старый пердун? — он и до того вежливостью не отличался, а тут офигел от наглого представителя советской эпохи.

Старпёр гордо выпрямил спину, став на полтора сантиметра выше. Колесом выгнул воробьиную грудь.

— Не такой уж я старый, мне всего восемьдесят. Ты на рост не смотри. Я в корень пошёл! Приехал отдохнуть к любимой девушке, а тут такой пердимоноколь образовался. Багаж потерялся, а в нём осталось самое ценное!

Владик сложил лапища на груди.

— Переходи ближе к телу.

Деду было срать на грозный вид Ильи Муромца в упряжке.

— Пришлось потратиться на всякую мелочь, — продолжал он давить на жалость бьющего копытом нетерпеливого жеребца. — Сводил в ресторан молодуху, ей всего шестьдесят пять. В кино прошвырнулись пару раз.

— Сколько? Вопрос не про возраст и рост! — миллиардер, понемногу покрываясь снегом, уточнил на всякий случай: — А не размер стручка!

Старик с презрением взглянул на выпуклость в штанах «бычка на привязи». Даже решил промолчать про последнее, чтоб не вводить в шок выпендрёжника.

— Сейчас в аптеку иду. Оплатите медикаменты во имя любви?

Владик, согласный отдать всю наличку в кармане с золотой картой в прицепе, нетерпеливо выкрикнул:

— Согласен! Руби!

Вымогатель хитро прищурился.

— Без обмана? — он хотел было накинуть пару условий, но пожалел болезного, услышав:

— Чтоб мне в твоём возрасте новых тёлок не видать!

Дедок с жалостью взглянул на дурочка-переростка. Что тот может знать о настоящей любви в глупом возрасте?

— В восемьдесят лет всё только начинается! — он зашептал, косясь на снежную бабу, развалившуюся в колесе. — Мне нужны трусы для потенции и виагра курсом на месяц. Обратный билет ещё не брал.

Влад в удивление вскинул брови.

— Трусы?

— Да, есть с магнитами на мошонке и с камнями лечебными.

Миллиардер обернулся к Варе.

— Дорогая, мне нужны такие трусы?

— Нет! Есть с магнитами в другую сторону? Пристёгивать член на замок или чтоб прилипал к твоей заднице, а не маячил вечно перед лицом в спальне!

— Может мне коленки выгнуть в обратную сторону?

Она стряхнула снежные хлопья с натянутого до глаз капюшона. Не думала, что когда-то скажет это, но Ермолов словно с ума сошёл в желании заделать карапузиков.

— Иногда мечтаю, чтоб у тебя на яйце был выключатель.

Варя изобразила жест доения коровы, но никак не нажатия на кнопку.

— Неудобно, сама подумай! Стукнусь о тебя в волшебный момент и вырублюсь.

Пререкания влюблённой парочки прервал прыгающий с ножки на ножку пенсоёбарь со стажем.

— Мне отойти в сторону — подождать? Или чем? — он нервно потирал замёрзшие пальцы. — Мы в аптеку пойдём, или вы решили сначала в сугробе потрахаться?

Вадик весело бил копытом по снегу.

— Идём!

— Едем! — Варя бросила коняшке верёвку.

Она размышляла, в какую кабалу продалась, согласившись на раба-миллиардера?

Конёк-ебунок только что не ржал от радости, везя жену вслед за домовёнком в аптеку.