64

Михаил

Мне так кайфово, когда Анюта под боком. Приятно слышать, как она стучит клавиатурой, или недовольно пыхтит, когда у неё что-то не получается. Или вскакивает и ходит из угла в угол, придумывая какую-нибудь новую концепцию.

Мне кайфово, когда она приносит кофе. Или массирует мне шею и плечи. Но больше всего я, конечно же, люблю наши горячие перерывы.

После сумасшедшей прожарки так классно работается! Супер лайфхак для повышения производительности труда.

Брусникиной вроде тоже все нравится. В последнее время она жжет не по-детски! Вспоминаю, как неделю назад она заявилась в боди, чулочках и пальто, и чувствую - надо повторить.

Брусникина…. скоро у нее будет моя фамилия. Анна Крылова.

Но я всё равно буду звать ее Брусникиной. Потому что она - моя ягодка. Моя сладкая брусничка.

Мы решили пожениться летом. Анюта хочет белое платье на фоне свежей зеленой травки. А я хочу, чтобы она была счастлива.

Свадьба… вот честно, мне все равно, как и когда это будет. Так что все будет так, как она захочет.

* * *

Краем глаза, через открытую дверь, я вижу, как Анюта поднимается со своего рабочего места. Бредет в сторону кухни, чем-то там гремит. Недовольно. Слишком уж резкий звук от чашек и ложек.

- Что, опять заказчик достал? - спрашиваю её.

- Не заказчик, - бурчит она.

- А кто?

Она заходит в спальню. Я уже готовлюсь к нежным прикосновениям ее пальчиков к моей шее. У меня заранее мурашки!

Но она подходит к подоконнику и фырчит:

- Опять ты оставил тут кружку с засохшим кофе!

- Сейчас уберу.

- Ещё и огрызков накидал….

- Не накидал, а убрал на подоконник, чтобы потом отнести в мусорку. У меня всё продумано.

- И носки тут лежат, потому что ты собрался отнести их в ванную?

- Именно! Видишь, они лежат носками к двери. Может, если подождать, они сами уйдут….

Я люблю ее смешить. А она любит мои шутки. Но сейчас не смеётся, а неожиданно взрывается:

- У тебя все само делается! И носки сами, и посуда, и обед, и массаж….

Массаж? При чем тут массаж? Не надо посягать на святое!

- Анют, что случилось?

- Я хотела приготовить обед. А там целая раковина грязной посуды.

- Сейчас помою.

- Ты обещал, что всегда будешь мыть посуду! Я готовлю, ты убираешь и моешь. Так мы договаривались.

- И что ты хочешь мне предъявить? Я мою!

- Моешь! Но только когда она уже засохнет и завоняет в раковине!

- А как надо?

- Надо сразу.

- Понял. Чего раньше не сказала?

- Я говорила! Я сто раз говорила!

Это правда. Она говорила. А я… ненавижу мыть посуду, если честно. Раньше у меня была посудомойка. Но здесь для нее нет места. В нашей новой квартире она обязательно будет!

А пока я натираю губкой присохшие остатки яичницы. Сам вызвался… Сам на глупом энтузиазме пообещал все время мыть посуду. Ну и вот…. Ну и ладно. Буду мыть. Не так уж это и страшно.

Особенно, если рядом вертится Анюта. Немного сердитая, но такая родная… Шарит по холодильнику, выкладывает на стол продукты. Сейчас как приготовит что-нибудь вкусненькое!

Я привык жить на доставках и питаться по кафешкам. Домашняя еда - это особый кайф. Которым я тоже никак не могу насытиться.

- Надо в магазин сходить, - говорит Анюта, когда я заканчиваю с посудой. - Нужен лук и рис. А ещё хлеб, авокадо, печенье для Маши.…

И смотрит на меня.

- Что? Я должен идти?

- А кто?

- Давай вместе сходим. А то я опять что-нибудь не то куплю.

- А ты купи то! Я тебе список напишу.

- Ну давай…. Пиши.

Список, конечно, вещь хорошая. Но, блин… вечно там есть пара пунктов, в которых без бутылки не разберешься.

В прошлый раз это были цукини и камамбер. Что это такое, мля? Я полдня бродил по супермаркету, читал названия. Брусникиной не звонил, боялся прослыть идиотом. Каковым себя и чувствовал!

Ладно, какая-то продавщица сжалилась и отвела меня к нужным полкам. Оказывается, цукини - это, блин, кабачок. А камамбер - это сыр. Что, нельзя было так и написать?

Я одеваюсь. Анюта пишет список. Отправляет мне в мессенджер. Пробегаю его глазами. Вроде, никаких подстав на этот раз нет. Но это, по-любому, только кажется… Все равно буду идиотом.

- Пошли со мной, а? - ною я - По-братски.

- Иди!

- Я буду скучать!

Прежде, чем скрыться за дверью, отправляю ей воздушный поцелуй.

- А я не буду!

Уже захлопывая дверь, я наблюдаю, как ее лицо меняется, когда я ухожу. Из раздражительной стервозины Брусникина превращается в умиротворенного человека. Я прям вижу, как она выдыхает, когда закрывается дверь.

Она что, реально рада, что я ушёл?