82
Михаил
Вопрос про Таньку Панкратову, естественно, остается без ответа. Потому что я в душе не гребу, где она, что с ней, и придет ли она на встречу.
До Анюты я вообще о ней ни разу не вспоминал. И не подозревал, какую роль она сыграла в моей судьбе.
Наплела что-то Брусникиной.… Признаться, была у меня злость, когда узнал об этом. Но желания отомстить особо не было. Во-первых, она женщина, бить ее не будешь. Во-вторых.… надо признать, мы сами с Анютой дураки. Слушали кого попало, вместо того, чтобы нормально поговорить друг с другом.
Ну, и в-третьих, я человек отходчивый и не мстительный. Хотя воспоминание о двух фингалах Кирилла сильно греет мне душу…
* * *
- Мы начали составлять список гостей на свадьбу, - внезапно заявляет мама, когда мы уже начинаем собираться домой.
Я вижу, как Брусникина напрягается.
Я тоже!
- Какой ещё список? Мам, я сразу сказал: никаких гостей. Будут только самые близкие.
- Ну так я и беру самых близких.
- Да? И сколько же таких набралось?
Я примерно представляю цифру. А Брусникина - не представляет. У нее сейчас будет шок и обморок….
- Семьдесят три, - выдает мама.
Анюта роняет телефон.
- Самых близких? - лепечет она.
- Я даже троюродных не включила! - сообщает мама.
- Анют, не бойся, - я поднимаю ее телефон. - Ничего не будет. Никаких семидесяти трех самых близких.
- Не будет? - мама, походу, близка к истерике.
- Нет. Будем мы с Анютой, вы с папой и несколько наших друзей. Все.
- А как же тетя Света с дядей Толей?
- Пусть поздравят открыткой. А мы когда-нибудь потом заедем к ним в гости.
- А баба Маша? А Кузнецовы? А твои друзья детства из старого дома? Неужели не позовешь?
- Не позову.
- Это твоя первая и единственная свадьба!
- Да. И я хочу, чтобы она была моей. И Анютиной. А не тети Любиной и дяди Васиной.
- Точно! - восклицает мама. - Дядю Васю забыла.
На это мы с Брусникиной лишь нервно ржем.
- Ань, а у тебя совсем никаких родственников нет? - интересуется отец.
- Только очень-очень дальние. Они заграницей живут, я с ними не общаюсь. Мама была одна в семье, у папы была тетя Люба. Но она умерла.
- Эх.… Печально.
Брусникина кивает.
А я пытаюсь срочно внести мажорную ноту в этот минор.
- Могу тебе половину своих родственников отдать. У нас их человек двести-триста. Если брать дворюродных и четвеюродных.
- Ну уж не триста! - возражает мама. - Но, если всех собрать, сто пятьдесят, думаю, наберется.
- Ни в коем случае! - воплю я. - Нам не нужен цыганский табор на свадьбе!
- Мать, ты что, хочешь, чтобы получилось как у нас? - внезапно подает голос отец.
- А как получилось у вас?
Что-то мне никаких интересных историй про родительскую свадьбу не рассказывали.
- Там дело было не в количестве народа, - мама как-то странно мнется.
- А не надо было приглашать всех подряд! - отец выглядит внезапно свирепым. - Особенно твоего бывшего!
- Он не был моим бывшим! Мы просто.… Паша - друг детства. У меня с ним ничего никогда не было! Ты знаешь!
Ого. Какие страсти!
- И что? И что? - нетерпеливо спрашиваю я. - Что случилось на вашей свадьбе?
- Да ничего, - отец пожимает плечами. - Просто друг детства Паша споткнулся и упал мордой в салат. Три раза. Нечаянно поставил себе фингал о край стола. А потом ещё захлебнулся в тазике холодца…
- Ни хрена себе! - восхищаюсь я отцом. - То есть ты на своей свадьба жестоко отметелил соперника?
- Да вы страшный человек! - подхватывает Анюта. - Просто Отелло!
- Ревнивый, как чёрт! - ворчит моя мама. - Хотя я никогда никакого повода не давала!
- Похоже, это у вас наследственное.
Анюта многозначительно смотрит на меня.
Похоже….
* * *
- Ну что, пойдешь со мной на встречу выпускников? - спрашиваю, когда мы приезжаем домой.
- Конечно.
- Теперь уже “конечно”?
- Да!
- Похоже, это у нас семейное.
- Что?
- Ревность.
В этот момент Маша внезапно падает на четвереньки и рычит на Тотошку, который схватил и треплет её любимую игрушку. Пес испуганно пятится, а она победно размахивает добычей.
- Ага, - кивает Брусникина. - Это точно у нас семейное. Ревность и буйный темперамент.
Что-то мне уже становится страшно…. Может, ну её, эту встречу?